Зеленский предупредил Лукашенко: «Венесуэльский сценарий» как урок для Минска
18.04.2026 19:53:00
В 1982 году на аукционе в Лондоне за картину с изображением жука продали за баснословную сумму — 5,84 миллиона долларов. Не просто жука, конечно. Под насекомым, нарисованным с фотографической точностью, как в советском журнале «Юный натуралист», располагалось саркастичное стихотворение из детской книги. Покупатель приобрел не картинку, а целую систему смыслов, многослойную метафору о советском человеке, зажатом между энтомологией и абсурдом. Автор работы — Илья Кабаков — к тому времени уже был самым дорогим художником российского происхождения. Но путь к мировой славе начинался совсем не так.
30 сентября 1933 года в Днепропетровске в простой еврейской семье родился мальчик. Отец Иосиф Бенционович работал слесарем, мать Белла Юделевна — бухгалтером. Семья искала лучшей жизни и несколько раз переезжала: сначала из захолустного Бердянска на Азовском море в индустриальный Днепропетровск, потом, когда грянула война, оказалась в эвакуации. Иосиф ушел на фронт, а Белла с восьмилетним Ильей через Северный Кавказ добрались до Самарканда.
Художник потом вспоминал тот страшный путь: видел, как бомба убила собаку, бежавшую за телегой. Война вошла в его жизнь грубым, безжалостным фактом. В Самарканде оказался не по воле судьбы, а по стечению обстоятельств: туда была эвакуирована Художественная школа при Ленинградском институте живописи, скульптуры и архитектуры имени Репина. Белла видела объявление о наборе и привела сына.
В 1943 году десятилетний Илья поступил в эту старейшую школу русской живописи. Сам он позже честно признавался: «Никакого особенного желания быть художником у меня не было, я рисовал — как абсолютно любые дети, но голоса судьбы: «ты будешь художником» — я не слышал. Все произошло совершенно случайно».
Случайно или нет, но однажды одноклассник предложил ему посмотреть на голых женщин. Мальчики перелезли через забор, пробрались в четырехэтажное здание через окно и оказались на уроке рисования обнаженной натуры. Взрослые художники писали модель. Так Илья впервые столкнулся с настоящим искусством — не с иллюстрациями в детских книгах, а с живым процессом, где люди смотрят на тело и переносят увиденное на холст.
После войны школу перевели в Загорск (ныне Сергиев Посад), а затем воссоединили с ленинградским институтом. Белла не смогла оформить документы на право въезда в Ленинград. Чтобы не разлучать ее с сыном, добрые люди помогли перевести Илью в московскую художественную школу с интернатом. Он окончил ее в 1951 году и поступил в Московский художественный институт имени Сурикова на отделение графики, в мастерскую профессора Бориса Дехтерева.
В 1957 году Илья Кабаков защитил диплом — иллюстрации к роману Шолом-Алейхема «Блуждающие звезды». Для сбора натурных впечатлений летом ездил по Молдавии. Сразу после окончания института получил престижную, хорошо оплачиваемую работу в издательстве «Детгиз», позже переименованном в «Детская литература». Тридцать с лишним лет он рисовал для детей: оформил более семидесяти книг, работал с журналами «Мурзилка», «Малыш», «Веселые картинки».
Но признавался без обиняков: «Я не любил делать детские иллюстрации, но знал, как имитировать детскую иллюстрацию, чтобы мне заплатили за нее деньги. Если бы художественный редактор видел, что я не искренне рисую зайца, а подражаю его изображению в других книгах, конечно, он бы меня выгнал из издательства». Иллюстрации были для «них» — для системы, для заработка, для легализации художника в советском обществе. Настоящая работа шла параллельно — «для себя».
С середины пятидесятых Кабаков создавал абстрактные графические работы — около пятисот рисунков пером в технике автоматического письма, изобретенной сюрреалистами. В 1962 году он познакомился с Юло Соостером, Владимиром Янкилевским, Юрием Нолевым-Соболевым, Михаилом Гробманом и другими художниками советского «подпольного» искусства. Вместе с Соостером они снимали подвальную мастерскую на Таганке. К этому периоду относится появление картин-объектов, основой для которых послужили крышки от фанерных ящиков, листы оргалита и даже спинка дивана.
В том же 1962-м Кабаков стал членом Союза художников СССР — это давало официальный статус и защиту, но не означало принятия системы. В середине шестидесятых он вошел в круг нонконформистов второй волны русского авангарда, участвовал в неофициальных выставках. В 1965 году его работы впервые показали за рубежом — на выставке «Альтернативная действительность II» в итальянской Аквиле. В 1968-м прошла знаменитая экспозиция в московском кафе «Синяя птица».
В конце шестидесятых ему дали мастерскую в центре Москвы, и это стало знаковым событием. Мастерская находилась на Сретенском бульваре. Чешский искусствовед Индржих Халупецкий в 1973 году назвал содружество авангардных московских художников, имевших мастерские в этом районе, «школой Сретенского бульвара». К ней относили Эрика Булатова, Илью Кабакова, Виктора Пивоварова, Эдуарда Штейнберга, Владимира Янкилевского.
Семидесятые годы — время, когда сложилась эстетика московского концептуализма. Термин появился в 1979 году, когда искусствовед Борис Гройс опубликовал в журнале «А — Я» статью, формулирующую суть направления. Для этого искусства идея была важнее визуальной формы. Ее можно было передать через фразы, схемы, графики, фотографии, чертежи.
С 1970 по 1976 год Кабаков создал серию «Десять персонажей» — 55 альбомов, в которых представлены истории вымышленных людей. Каждый персонаж проживает свою жизнь, но в финале происходит одно и то же: герой растворяется в белом фоне, исчезает, как будто его никогда не существовало. Это была метафора советской действительности, где человек всегда оставался незначительным, зажатым между системой и собственным страхом.
Страх Кабаков называл главным чувством своего поколения — тех, кто родился в тридцатые. Отсутствие личного пространства, невозможность вздохнуть полной грудью, постоянное давление партии, работы, семьи, соседей. Его герои — «маленькие люди», дрожащие от страха, мечтающие о свободе, но не способные вырваться. Трагедия тотальной несвободы и одновременно осознание неограниченных возможностей своего «я» — ключевые темы творчества Кабакова.
В семидесятые-восьмидесятые появились знаменитые серии: «ЖЭКовская серия», «Кухонная серия», картины-стенды. Органическими частями многих работ стали слова, включенные в композицию изображения, и текстовые комментарии автора. Примат текста над изображением в его вещах очевиден — изобразительные элементы носили по отношению к тексту второстепенный характер.
К началу восьмидесятых рисунков и картин стало недостаточно. Кабаков искал способ погрузить зрителя в созданный им мир полностью. В 1982 году появилась инсталляция «Человек, который улетел в космос из своей комнаты» — одна из самых известных его работ. Убогая комната в коммуналке, посреди которой стоит самодельная катапульта. От нее в потолке — пробитая дыра. На стенах — агитационные плакаты. Герой построил устройство, чтобы вырваться из своего тесного мирка, и запустил себя в космос.
Кабаков назвал такие произведения «тотальными инсталляциями». По устройству они напоминали театральные декорации, комнату в комнате или павильон, в который зритель мог попасть или хотя бы заглянуть — и таким образом оказаться в иной реальности. Коммунальный коридор в тошнотворных обоях, кухонная перебранка ковшей и кастрюль, казенная безнадежность конторских комнат или возвышенная пустота музейного зала — Кабаков умел программировать среду посредством предметов, окраски стен, освещения, звука, текстов.
Сам художник признавался: все, что используется в инсталляциях — изобразительные элементы — носит по отношению к тексту второстепенный характер. Главное — текст. Тексты в лодке, тексты в лабиринтах, тексты на стендах, тексты в различных пространствах.
В 1987 году Кабаков получил первый зарубежный грант — от австрийского объединения Grazer Kunstverein — и построил в Граце в фойе Оперного театра инсталляцию «Перед ужином». Год спустя он устроил первую «тотальную инсталляцию» из проекта «Десять персонажей» в нью-йоркской галерее Рональда Фельдмана и получил стипендию французского министерства культуры.
В 1989 году немецкий фонд DAAD дал ему стипендию, и Кабаков переехал в Берлин. С этого времени он больше не работал на родине. Позже объяснял: «Я до сих пор никак не могу привыкнуть к слову «Россия»: я прожил всю жизнь в нем и чувствую себя не русским, а советским человеком и советским художником».
На Западе он встретил Эмилию Леках — дальнюю родственницу, эмигрировавшую из СССР в середине семидесятых. Они были знакомы еще до его отъезда, но встретились снова в Цюрихе в 1988 году, когда Илье было пятьдесят четыре, а Эмилии — сорок три. Эмилия родилась в Днепропетровске в 1945-м, училась в Центральной музыкальной школе в Москве, затем в музыкальных училищах в Иркутске и Днепропетровске, окончила факультет испанского языка и литературы МГУ. В 1973-м эмигрировала в Израиль, с 1975-го жила в США, работала куратором художественных выставок в Нью-Йорке.
Илья и Эмилия начали жить и работать вместе почти сразу. В 1989 году они официально вступили в брак, а с 1990-го все инсталляции создавались ими в соавторстве, подписывались двумя именами: «Илья и Эмилия Кабаковы». Эмилия стала не только музой и соавтором, но и пиар-менеджером Ильи. Она заключала контракты с крупнейшими галереями, убеждала их владельцев поднимать цены на работы мастера. Именно ее талант маркетолога повлиял на инвестиционную привлекательность картин и инсталляций.
Кабаков был в третьем браке. Первая жена — Ирина Рубанова, филолог-полонист, научный сотрудник Института истории искусств. От этого брака осталась дочь Галина, антрополог, доцент кафедры славистики Университета Париж-IV. Вторая жена — Виктория Мочалова, филолог, руководитель Центра славяно-иудаики в Институте славяноведения РАН. Она была первым браком замужем за писателем Борисом Носиком. Кабаков воспитывал ее сына Антона Носика, который позже стал известен как один из пионеров русского интернета.
Девяностые и двухтысячные стали триумфом Ильи и Эмилии Кабаковых. Выставки прошли в десятках стран: в Японии, Германии, США, Канаде, Южной Корее, Новой Зеландии, Бельгии, Дании, Финляндии, Испании, Швейцарии, Нидерландах, Израиле. В 1993 году художники представляли Россию на 45-й Венецианской биеннале.
Среди известных инсталляций этих лет: «Красный вагон» (1991), «Большой архив» (1993), «Красный павильон» (1993), «Жизнь мух», «На коммунальной кухне» (1991), «Туалет» на фестивале «Документа» в Касселе (1992). В середине девяностых Кабаков в соавторстве с американским концептуалистом Джозефом Кошутом создал работу «Коридор двух банальностей» в Варшаве.
Награды и признание сыпались одна за другой. В 2002-м — премия Оскара Кокошки. В 2008-м — Императорская премия Японии в номинации скульптура, присужденная Илье и Эмилии Кабаковым. В том же 2008-м — Орден Дружбы от России за вклад в сохранение, развитие и популяризацию русской культуры за рубежом.
В 2004 году в Эрмитаже в здании Главного штаба открылась выставка «Случай в музее и другие инсталляции», которая знаменовала возвращение художников на родину. Они подарили музею две инсталляции, положившие начало эрмитажному собранию новейшего искусства. В декабре того же года московская галерея «Стелла Арт» показала девять инсталляций Кабакова, сделанных в 1994—2004 годах.
В 2006 году картина «Номер люкс» (1981) была продана на аукционе Phillips de Pury в Лондоне за 4,1 миллиона долларов. В феврале 2008-го работа «Жук» (1982) ушла с молотка за 2,93 миллиона фунтов стерлингов (5,84 миллиона долларов). В апреле альбом «Полетевший Комаров» продали на нью-йоркских торгах Sotheby's за 445 тысяч долларов. Кабаков стал самым дорогим российским художником.
Осенью 2008 года в Москве прошла самая большая ретроспектива Ильи и Эмилии Кабаковых. Экспозиция демонстрировалась сразу на трех площадках: ГМИИ имени Пушкина, центр современного искусства «Винзавод» и центр современного искусства «Гараж». Это был масштабный показ творчества художников за несколько десятилетий.
В 2017—2018 годах совместными усилиями Третьяковской галереи, галереи «Тейт Модерн» в Лондоне и Государственного Эрмитажа был разработан проект масштабной ретроспективы «В будущее возьмут не всех» по названию эссе, которое Кабаков написал в середине восьмидесятых. Выставка открывалась сначала в Лондоне, затем переехала в Санкт-Петербург, осенью — в Москву.
Название вызвало споры. Эмилия Кабакова объясняла: «Илья в начале 1980-х написал эссе с таким названием. Это вопрос, заданный художником, которого волнует, кого возьмут, кого не возьмут. Как сделать так, чтобы взяли? Кто это решает? Решает ли история, решает ли куратор, а может, критик или зритель? Мы не решаем. Мы ставим вопрос».
В августе 2018 года Илья и Эмилия Кабаковы передали свою мастерскую на Сретенке в дар Третьяковской галерее. В феврале 2019-го галерея анонсировала открытие музея художника.
Кабаковы жили в США, на Лонг-Айленде. Илья работал по строгому графику — с семи утра до одиннадцати. Он был не богемным человеком, а трудоголиком. Признавался, что не чувствовал себя гением или талантливым, просто работал, как на заводе. За все годы творчества создал около четырехсот инсталляций и девятисот картин. Эмилия оставалась его главным проводником в большом мире, помогала ему во всем, вплоть до счета в банке и еды.
К 85-летию Ильи Кабакова в 2018 году музей современного искусства «Гараж» выпустил документальный фильм «Бедные люди. Кабаковы» — рассказ о биографии и художественном мире мастера, его отношении к творчеству и жизни. Режиссер старался показать не концептуализм, не «измы», а человеческий портрет. Получился фильм о чистоплотном, порядочном, аккуратном человеке, который жил и работал по расписанию даже в преклонном возрасте.
27 мая 2023 года на 90-м году жизни Илья Кабаков умер в Нью-Йорке на Лонг-Айленде. К тому времени его друзья Владимир Янкилевский, Леонид Соков, пасынок Антон Носик уже ушли из жизни. Эпоха московского концептуализма завершилась.
Илья Кабаков оставил искусство, которое невозможно спутать ни с чем. Он изобрел новый жанр — тотальную инсталляцию, где любая деталь, включая цвет стен, освещение и музыку, является произведением искусства и работает на усиление образа. Его инсталляции, несмотря на то что они отсылают к опыту жизни в СССР, воспринимаются как метафора современного состояния человечества. Зритель, не имеющий советского опыта, испытывает безотчетный ужас, отчаяние, бессилие, тоску — чувства экзистенциальной остроты, как будто подошел к порогу кабинета начальства или к порогу смерти.
Критик New Yorker отметил, что Кабаков удачно заполнил собой запрос Запада на освобожденного советского гения — со своим фирменным мотивом побега из душного коммунистического быта и ставшими классическими инсталляциями, посвященными коммунальной квартире, ее бесконечному шуму и ругани, а также точно пойманной абсурдной и отчужденной манере общаться своего времени.
Кабаков объяснил миру, что такое советская цивилизация и созданный ею советский человек. Он сделал это лучше многих историков и социологов — через визуальные образы, через пространства, через погружение зрителя в атмосферу страха и несвободы.
Один из ключевых мотивов творчества — полет. Для художника он связан с темой побега и спасения — либо от гнета власти, либо от жестокой реальности вообще. Важную роль играет образ ангела — существа, не привязанного к государственным границам, свободного от земных бюрократических ограничений.
Кабаков создал целую вселенную вымышленных персонажей. Он всегда был псевдонимичен, всегда расщеплен на две роли — на роль художника и роль куратора. Он никогда не выставлял свои работы как именно СВОИ работы, а делал вид, что лишь куратор и публикатор чужих работ. Так появились придуманные им герои: Кошелев, Розенталь, Спивак.
Произведения Ильи Кабакова находятся в Третьяковской галерее, Государственном центре современного искусства, Эрмитаже, Русском музее, нью-йоркском Музее современного искусства, а также в частных коллекциях по всему миру. Его работы регулярно выставляются в крупнейших галереях и музеях. За всю аукционную историю произведения Кабакова шесть раз преодолевали ценовую планку в один миллион долларов.
Илья Кабаков был художником, который лучше всех смог объяснить миру советское прошлое, не превращая его в экзотику, а делая универсальным опытом отчуждения, страха, несвободы. Его герой, маленький человек, запертый в коммуналке, мечтающий улететь в космос, стал символом не только советской эпохи, но и любой системы, подавляющей личность.
Эмилия Кабакова продолжает хранить и популяризировать творчество мужа. Их совместные работы продолжают выставляться в музеях мира. Наследие Ильи Кабакова — это не просто картины и инсталляции. Это целая философия, система взглядов на человека, зажатого между реальностью и мечтой, между страхом и желанием свободы. Человек, который улетел в космос из своей комнаты, так и остался в пространстве между землей и небом — в пространстве искусства, которое теперь принадлежит истории.
Илья Кабаков - фотография из архивов сайта
Посмотреть фото
| Родился: | 30.09.1933 (89) |
| Место: | Днепропетровск (SU) |
| Умер: | 27.05.2023 |
| Место: | Лонг-Айленд (US) |
| Новости | 7 |
| Фотографии | 16 |
