Карасин оценил сообщения о тайных контактах Буданова с Москвой
15.08.2026 00:31:00
В июле 1970 года в крематории Сан-Диего происходило нечто невообразимое. Джон Балдессари и пятеро его друзей сжигали все картины, созданные им с 1953 по 1966 годы. Тринадцать лет работы превращались в пепел. Студенческие эксперименты, первые продажи, робкие попытки найти свой голос — все горело.
Утром следующего дня в местной газете появился некролог. Но не человеку — искусству. Одна часть пепла была использована для создания погребальной урны в форме книги, другая была смешана с мукой для приготовления печенья. Конечная инсталляция состояла из бронзовой памятной таблички с датами рождения и смерти уничтоженных картин и рецепта приготовления печенья.
Тридцативосьмилетний художник уничтожил собственное прошлое не в приступе отчаяния. Это был холодный, рациональный акт. Посредством ритуала кремации Балдессари подчеркнул связь между художественной практикой и циклом человеческой жизни. Старый Балдессари умер. Родился новый — тот, который перевернет представления о том, чем может быть искусство.
Журналист Сара Торнтон описывает внешность Джона Балдессари как «микеланджеловского Бога, если бы он был хиппи» — гигантский рост 201 сантиметр и белоснежная борода. Невозможно было не заметить этого человека в толпе. Но еще труднее было игнорировать его идеи, которые изменили лицо американского искусства второй половины XX века.
17 июня 1931 года в Нашенал-Сити, Калифорния, родился мальчик в семье иммигрантов. Отец Антонио Балдессари был итальянцем, предпринимателем. Мать Хедвиг Йенсен — датчанкой. Семья жила в глубокой провинции у мексиканской границы. Джон чувствовал себя в некоторой степени аутсайдером, так как происходил из семьи иммигрантов и стеснялся своего отца, который говорил с сильным акцентом.
Отец не считал ремесло художника серьезной и доходной профессией. Мать в качестве компромисса предлагала Джону поприще архитектора. Но мальчик упрямо тянулся к искусству, хотя знал его только по репродукциям в журналах.
Из ранних лет он вынес неподдельный интерес к феномену изображения как такового, увлечение массовой культурой и ироничное отношение к окружающей действительности. Детство в культурной пустыне научило его ценить саму идею образа больше, чем оригинал. Репродукция была не хуже и не лучше подлинника — она была другим способом существования искусства.
Балдессари с детства увлекался искусством и затем изучал его в San Diego State College, а после поступил в Otis Art Institute в Лос-Анджелесе. Окончив его в 1959 году, Балдессари вернулся в родной город и начал преподавать искусство в школе.
Компромисс с родителями был достигнут: он стал учителем. Стабильный доход, респектабельная профессия. Балдессари начал преподавать искусство в школьной системе Сан-Диего, потом в колледже и университете. Но по ночам и в выходные писал картины.
В 1960 году Балдессари женился на Кэрол Энн Виксон, преподавательнице системы Монтессори. Их брак просуществовал до 1984 года, у супругов родилось двое детей. Двадцать четыре года брака, дети, тихая семейная жизнь на фоне бурлящих художественных экспериментов.
Балдессари вел двойную жизнь: днем — примерный учитель искусств в провинциальной школе, вечером — художник, одержимый вопросом, что же такое искусство на самом деле. В начале 1960-х в Лос-Анджелесе прошла большая ретроспектива Марселя Дюшана — Балдессари считает, что этот художник повлиял на него больше всего.
Дюшан с его писсуаром, названным «Фонтан», с его готовыми объектами, провозгласил: искусством может быть что угодно, если художник решил, что это искусство. Для молодого Балдессари это был взрыв сознания.
Он начал экспериментировать. Фотографировал самые обычные места родного городка — прачечные, перекрестки, невзрачные здания. Потом переносил эти снимки на холст и нанимал маляра-вывесочника, который подписывал каждую картину. Выставляя эти неуклюжие пейзажи с прачечными и прочими красотами из серии «моргнешь — не заметишь», художник намекал зрителю на то, что привычное искусство оставляет за бортом целый мир.
В конце 1960-х он начал создавать то, что принесет ему известность: холсты с текстом. На ранних этапах карьеры Балдессари комбинировал изображения и текст в своих работах, как например в «Semi-close-up of Girl by Geranium» (1966–1968). На холсте — черно-белая фотография, а под ней текст, описывающий то, что вы видите, или наоборот — противоречащий изображению.
В «Рекомендациях художникам, которые хотят продаваться» (1966–1968) он сообщает: «Как правило, картины в светлых тонах продаются лучше картин в темных тонах». Еще одна рекомендация намекает на сексизм на арт-рынке: «Известно, что картины с коровами и курами пылятся по углам, в то время как такие же картины с быками и петухами хорошо продаются».
Это было искусство, которое смеялось над самим собой, над арт-рынком, над зрителем. И одновременно задавало серьезнейшие вопросы: что важнее — изображение или слово? Можем ли мы доверять тому, что видим? Как контекст меняет смысл?
К концу 1960-х Балдессари понял: все, что он делал до этого — упражнения, разминка. Настоящая работа только начинается. Но чтобы двигаться дальше, нужно избавиться от груза прошлого.
В 1970 году Балдессари сжег в крематории все свои работы, сделанные в период с 1953 по 1966 годы, а оставшийся пепел поместил в урну в форме книги. Этот проект был назван The Cremation Project. Друзья думали, что он сошел с ума. Зачем уничтожать то, что можно продать?
Но Балдессари понял главное: «Живопись и скульптура были тогда единственными приемлемыми формами искусства». Чтобы освободиться, нужно было физически уничтожить связь с традицией. Кремация была актом освобождения.
В том же 1970 году он снял видео, которое стало культовым: тринадцать минут, во время которых художник монотонно пишет в тетради одну и ту же фразу: «I Will Not Make Any More Boring Art» — «Я никогда больше не буду делать скучное искусство». Как школьник, наказанный за проступок. Сто раз одна и та же строка. Ирония, самокритика и манифест одновременно.
Новый этап в жизни Балдессари ознаменовала его новая должность: с 1970 года он стал преподавать в California Institute of the Arts — институте, который был одним из самых прогрессивных вузов США. Балдессари должен был преподавать живопись, но к тому моменту он редко работал в этом жанре и поэтому назвал свой курс Post-Studio Art.
Калифорнийский институт искусств стал легендой. Не в последнюю очередь благодаря Балдессари, который преподавал там до 2008 года — почти сорок лет. В его активе — три докторские степени в крупнейших университетах США. Но главное — его студенты.
Синди Шерман. Дэвид Салле. Майк Келли. Тони Ауслер. Список звезд современного искусства, прошедших через классы Балдессари, читается как Who's Who артмира последних пятидесяти лет.
«В начале карьеры я считал искусство некой формой взаимной мастурбации. Собирался стать социальным работником, так как считал, что искусство никому не помогает. Меня пригласили в лагерь для несовершеннолетних преступников, у которых внимания хватало на пять минут. Один из них спросил, могу ли я открыть вечерний класс искусств и ремесел. Я понял, что искусство нужно им больше, чем мне, и это стало поворотным моментом в моей жизни», — рассказывал Балдессари.
Он учил не технике. Он учил думать. Ставить под сомнение очевидное. Смотреть на мир под углом, которого никто раньше не замечал. «Я никогда не выбирал преподавание в качестве призвания, искусство — мое призвание, и я преподавал только для того, чтобы обеспечить свою жизнь. Но я многое узнал о коммуникации благодаря преподаванию», — говорил он.
В 1980-х годах Балдессари начал использовать изображения без текста. При помощи коллажей из фотографий художник продемонстрировал, что изображения сами по себе могут быть такими же нарративными, как его более ранние текстово-изобразительные работы.
Затем появилась серия, которая стала его визитной карточкой: В середине 1980-х Балдессари стал использовать цветную клейкую пленку, размещая ее поверх фотографий. Закрывая лицо (а позже и части тела) на изображениях, Балдессари стирал индивидуальность и трансформировал личность в объект.
Яркие цветные круги — красные, желтые, синие, зеленые — закрывали лица людей на старых голливудских фотографиях, рекламных снимках, кадрах из фильмов. Эффект был поразительный: без лиц люди превращались в типажи, в функции, в элементы композиции. Зритель начинал смотреть на язык тела, на жесты, на контекст — на всё, кроме лица, которое обычно притягивает взгляд в первую очередь.
Это было гениально просто и философски глубоко. Балдессари задавал вопрос: что делает человека человеком? Личность? Или мы узнаем людей по набору социальных кодов — одежде, позе, окружению?
Десятилетиями Балдессари балансировал на грани финансового выживания. Несмотря на то что после первой выставки в Нью-Йорке в 1970 году Балдессари заметили американские и европейские арт-дилеры и его работы стали выставлять по всему миру, художнику приходилось работать преподавателем, чтобы зарабатывать на жизнь.
Концептуальное искусство не приносило больших денег. Коллекционеры хотели что-то, что можно повесить над камином. Балдессари предлагал идеи, вопросы, иронию. Это не продавалось.
Его финансовое положение кардинально изменилось в 1999 году, когда Балдессари начала представлять галерея Marian Goodman, и благодаря этому цены на работы взлетели: новая работа художника стоила несколько сотен тысяч долларов. В 2007 году его работа Quality Material была продана на аукционе Christie's за 4,4 млн долларов.
В шестьдесят восемь лет Балдессари наконец получил финансовое признание. Человек, который тридцать лет работал учителем, чтобы прокормить семью и заниматься искусством, стал миллионером. Но деньги пришли не потому, что он изменил подход. Мир изменился вокруг него — концептуализм стал мейнстримом.
В недавней серии, показанной в 2013 году в Москве на выставке «1+1=1» в Музее современного искусства «Гараж», Джон Балдессари приписал уорхоловские банки супа Солу Левитту, а абстракции Джексона Поллока переделал в духе Анри Матисса.
Это было типично для позднего Балдессари — брать иконы искусства XX века и переделывать их, миксовать, менять авторство. Что если Уорхол нарисовал не банки супа, а кубы Сола Левитта? Что если хаотичные брызги Поллока — это на самом деле узоры Матисса? Искусство как бесконечная игра в перекодирование смыслов.
Согласно данным ArtFacts, на счету у Балдессари 281 персональная выставка (в том числе масштабные ретроспективы в Тейт Модерн в Лондоне и в MoMA в Нью-Йорке), 1132 групповых и 24 биеннале. Для художника, который начинал как школьный учитель в провинциальном городке, это было невероятное достижение.
В 2009 году он получил Золотого льва Венецианской биеннале за вклад в искусство. В 2014 году получил Национальную медаль США в области искусства, которую ему вручил Барак Обама. Высшие награды артмира.
Он был настолько знаменит, что стал персонажем одной из серий мультсериала «Симпсоны», причем художник сам озвучил своего мультперсонажа. Для американской культуры это высшая степень признания — когда тебя пародируют в «Симпсонах», ты стал частью коллективного сознания нации.
В 2009 году состоялась масштабная ретроспективная выставка «Pure Beauty» в галерее Тейт в Лондоне. Её название отсылало к одноимённой концептуальной работе Балдессари, холсту с надписью «pure beauty». Два простых слова на белом холсте. Что такое чистая красота? Это то, что написано? Или то, как написано? Или сама идея красоты?
«Это очень личный опыт, — отметил куратор выставки Лесли Джонс. — Понимаете, для кого-то это может быть картина Ротко. Это может быть цвет, это может быть прекрасный пейзаж. Но в конечном счёте, у каждого своё представление о настоящей красоте».
2 января 2020 года Джон Балдессари умер в своем доме в Лос-Анджелесе. Ему было восемьдесят восемь лет. Почти девять десятилетий жизни, семьдесят из которых он посвятил искусству.
«Умный, любящий и несравненный» — так отозвалась о художнике представлявшая его последние 20 лет галеристка Мариан Гудман. Дэвид Салле, один из его учеников, говорил: «Джон умел невероятно успешно использовать непопулярные и малообещающие материалы. Он облекал абстрактные, философские проблемы в остроумную, веселую форму».
Влияние Балдессари на современное искусство невозможно переоценить. Он отличался от других концептуальных художников юмором и приверженностью к изобразительности. Там, где другие концептуалисты были сухи и академичны, Балдессари был остроумен и визуально привлекателен. Он доказал, что концептуальное искусство может быть красивым. Что идеи могут быть забавными. Что серьезные вопросы не требуют серьезных лиц.
Его работы изменили язык искусства. После Балдессари стало нормально смешивать высокое и низкое, классику и массовую культуру, текст и изображение. Стало нормально иронизировать над самим искусством, не умаляя его значимости. Стало нормально задавать неудобные вопросы и не давать однозначных ответов.
Поколения художников прошли через его классы и научились главному: искусство — это не создание красивых объектов. Искусство — это способ думать, видеть, задавать вопросы. Балдессари не учил рисовать или лепить. Он учил сомневаться в очевидном и искать неочевидное.
Гигант с белой бородой, похожий на микеланджеловского Бога в исполнении хиппи, прожил долгую, продуктивную жизнь и изменил лицо американского искусства. Он сжег свое прошлое в 1970 году, чтобы построить будущее. И это будущее оказалось ярче и интереснее, чем кто-либо мог предположить.
Где-то в мире начинающий художник смотрит на цветной круг, закрывающий чье-то лицо на старой фотографии, и думает: «А что, так можно было?» Да. Благодаря Балдессари так можно. Так можно всё, если знаешь, зачем ты это делаешь.
Работа Beethoven's Trumpet (With Ear) Opus # 133, 2007.
Посмотреть фото
| Родился: | 17.06.1931 (88) |
| Место: | Нешнел Сити (US) |
| Умер: | 02.01.2020 |
