Людибиографии, истории, факты, фотографии

Имя:

Александр Куприн

Name:

Alexander Kuprin

День рождения: 07.09.1870 года
Возраст: 68 лет
Место рождения: Наровчат, ныне Пензенской области, Россия
Дата смерти: 25.08.1938 года
Место смерти: Ленинград, Россия

Гражданство: Россия

Александр Куприн: « Я сделался писателем случайно..» Попытка биографического эссе

русский писатель

Даже в зрелом возрасте Александр Иванович не мог забыть ей тех унижений, которым подвергся в детстве. Одна из знакомых Куприна рассказывала о том, что уже будучи знаменитым писателем, он не сумел сдержаться в ответ на какое то колкое замечание матери, и когда позже гости попросили его прочесть что – то из прозы, начал читать отрывок из рассказа или повести, содержащий автобиографический эпизод об издевках матери.
Конечно – намеренно. Заканчивался отрывок яростными словами : «Я ненавижу свою мать!».Слушающие ошеломленно затихли в ожидании скандала. Но ничего такого не последовало. Любовь Александровна выслушала всю эту жесткую прозаическую тираду - приговор молча, с гордо выпрямленной спиной и сухо поджатыми губами, а Александр Иванович, по окончании своего резкого «обличения» просто молча сел на на стул.

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Twitter Print

21.09.2003

О Александре Ивановиче Куприне писать довольно сложно и одновременно - легко. Легко потому, что его произведения знаю с детства. Да и кто из нас их не знает? Капризная, больная девочка, требующая в гости слона, чудесный доктор, накормивший в холодную ночь двух озябших мальчиков и спасший от смерти целую семью; бессмертно влюбленный в принцессу рыцарь из сказки « Синяя Звезда»…

фотография Александр Куприн
фотография Александр Куприн

Или пудель Арто, выписывающий в воздухе невероятные кубреты, под звонкие команды мальчика Сережи; кошка Ю – ю, грациозно спящая под газетой. Как памятно, из детства и с самого детства все это, с каким мастерством, как выпукло - легко написано! Будто на лету! По детски – непосредственно, живо, ярко. И даже в трагические моменты звучит в этих бесхитростных повествованиях светлые ноты жизнелюбия и надежды.

Реклама:

Что – то детское, удивленное, всегда, почти до самого конца, до смерти, жило в этом большом и грузном человеке с четко выраженными восточными скулами и чуть хитроватым прищуром глаз.

фотография Александр Куприн
фотография Александр Куприн

Между тем, жизнь его уже с ранних лет отнюдь не располагала к сохранению такого вот юношеского, свежего, непрестанного удивления перед миром. Скорее, она учила маленького Сашу до тонкостей познавать ее нещадно - горький вкус.. Он почти не знал своего отца, рос полусиротою, а мать его, урожденная княжна Куланчакова, гордая и властная женщина, с запрятанным глубоко, так что и не разобрать было ей самой, тщеславием, вынуждена была пойти давать уроки, быть приживалкою в богатых домах, чтобы дать сыну образование и воспитание.

Чего урожденная княжна не могла простить своему покойному мужу, разорившему семейство и оставившему ее просительницей - вдовою? Неравного ли брака, блеклой ли и тихой жизни в захолустном Наровчатове, где и родился седьмого сентября 1870 года Саша Куприн, ее единственный сын? Скорее всего - того и другого. И еще многого, нам неведомого, того что копит в своей душе озлобленная, обиженная на весь мир женщина.. Вскоре после рождения ребенка, муж « нищей княжны», как иронически называли ее родные, скоропостижно скончался.

Молодая, еще очень привлекательная , изящная, теперь – не княжна древнего рода Куланчаковых, а - вдова Ивана Куприна и мать четырехлетнего смышленого, темноглазого мальчугана, оставшись почти без средств, на последние гроши, спешно перебралась в Москву.

Реклама:

Какое то время Куприны жили на милости состоятельных родных, потом Любовь Александровна устроилась гувернанткой, давала уроки музыки, языка. Уходя, она привязывала Сашу к стулу, или - обводила мелом круг, за пределы которого он не мог выйти до самого ее возвращения. Даже - играя !

Скрытые, подавленные вспышки властной, гордой, темпераментной и весьма яркой натуры Любови Александровны Куприной выражались как то искаженно, болезненно, словно в кривом зеркале: она могла ударить сына за малейшую, пустяковую, провинность, отбить ему пальцы линейкой до крови, высмеять в угоду благодетелям, которые давали хлеб и кров, его походку, манеры, неправильные черты лица – форму носа, например! Смех был злой, не нарочитый - сухой и безжалостный. Саше приходилось молча сносить все это, так как кусок со стола смеющихся благодетелей кривляющаяся им в угоду мать часто отдавала ему же.. Но на душе оставались рубцы…

Даже в зрелом возрасте Александр Иванович не мог забыть ей тех унижений, которым подвергся в детстве. Одна из знакомых Куприна рассказывала о том, что уже будучи знаменитым писателем, он не сумел сдержаться в ответ на какое то колкое замечание матери, и когда позже гости попросили его прочесть что – то из прозы, начал читать отрывок из рассказа или повести, содержащий автобиографический эпизод об издевках матери.

Конечно – намеренно. Заканчивался отрывок яростными словами : «Я ненавижу свою мать!».Слушающие ошеломленно затихли в ожидании скандала. Но ничего такого не последовало. Любовь Александровна выслушала всю эту жесткую прозаическую тираду - приговор молча, с гордо выпрямленной спиной и сухо поджатыми губами, а Александр Иванович, по окончании своего резкого «обличения» просто молча сел на на стул.

Только в глазах его поблескивал скрытый огонь – не то ярости, не то боли. Но он продолжал молчать. Любовь Александровна затем, все так же молча, поднялась и вышла из комнаты, походкою оскорбленной королевы, даже не обернувшись.

Через несколько дней, как ни в чем не бывало, она вновь приехала на чай к сыну, и он почтительно встречал ее на крыльце и вводил в дом..

Такие вот, весьма своеобразные отношения и « уроки материнской нежности», конечно же, даром не прошли.

У Куприна очень рано развился острый дар психологической наблюдательности, он как бы научился видеть «изнанку», мотив каждого поступка человека, и «отделять зерна от плевел».

Научился уходить в себя, когда было слишком плохо, сосредотачиваться, размышлять. Воображать. Был очень привязан к животным, находя в них молчаливых и преданных друзей, которые не станут злорадно осмеивать каждый твой жест. Людей же он всегда немного сторонился. Открывался не каждому, не сразу. .

Душевные рубцы болели долго.. Что поделать? Порой, для для такой боли, «из детства» и вовсе нет снадобья.

Матери удалось определить его на казенный счет в сиротское училище, потом в кадетский корпус, где он стерпел немало пощечин и затрещин не только от педагогов, но и от

« товарищей» и даже..от служителей . По окончании Александровского юнкеровского училища, Куприн четыре года, в угоду матери, мечтавшей видеть на нем погоны офицера, находился в военной службе. Именно отсюда великолепное знание армейского быта, жизни захудалых военных гарнизонов, мелочей армейских походов. И эти легко узнаваемые типы, образы: бывалые офицеры, юные прапорщики, седоусые генералы, слегка потускневшие под слоем пудры, капризные полковые дамы и потрепанные бретеры - ловеласы.

Толстой, прочтя повесть Куприна «Поединок», не тратя много слов на восхищение талантом писателя, сказал только, что «абсолютно все при чтении чувствуют, что все написанное Куприным – правда, даже - дамы, вовсе не знающие военной службы». Простая и многозначащая похвала в устах признанного Мастера слова

Куприн всегда блистал талантом в рассказах «армейской темы», описывая то, что прекрасно знал, прочувствовал не только душой, но – кожей. Такое - писать о том, что знаешь и понимаешь «на кончиках пальцев» - Толстой ценил превыше всего!

Но все – таки, как же, из каких «малых» тропинок сложился большой и чрезвычайно сложный путь Куприна приведший как к славе, известности такого рода, что газетчики, издатели, по словам И. А. Бунина: «бегали за ним, умоляя дать в редакцию газеты хоть пол – абзаца, хоть пол – страницы.»., так и поставившего на краю пропасти пьянства и бедности за границей, в Париже.

Вот как сам Куприн рассказывал о себе Ивану Бунину при первом их знакомстве, на даче Карышевых – общих, как оказалось, друзей.

Рассказывал просто, искренно, армейской своей скороговоркой, с ударением на первом слоге: «Откуда я сейчас?.. Из Киева.. Служил я в полку, возле австрийской границы, потом полк бросил, хотя звание офицера считаю самым высоким.. Жил и охотился в Полесье , - никто даже представить себе не может, что такое охота на глухарей перед рассветом! (Оттуда, вероятно, впечатления и факты, вошедшие позже в знаменитую повесть «Олеся»» - С. М.)

Потом за гроши писал всякие гнусности для одной киевской газетки, ютился в трущобах, среди самой последней сволочи.. Что я пишу сейчас? Ровно ничего не могу придумать и положение ужасное – посмотрите, например, так разбились штиблеты, что в Одессу не в чем поехать.. Слава богу, что милые Карташевы приютили, а то бы – хоть красть»

(Бунин И. « Воспоминания о Куприне» . )

Бунин, оторопевший от такой искренности и сразу сраженный ею наповал, предложил Куприну написать, что - нибудь о солдатах, об армии, которую « наверное, тот хорошо знал»., пообещав содействие в напечатании материала-: Бунин знал М. Л. Давыдову, издательницу крупного русского журнала «Мир Божий», часто бывал в ее доме, и одно время даже собирался связать с нею свою судьбу. Пока не познакомил Марию Львовну с Куприным.. Но об этом – абзацем ниже. На неожиданное, сердечное предложение Бунина писать и печататься – они как то сразу и теплло сошлись, почувствовав родство душ,- Александр Иванович сперва неуверенно отнекивался, но, тем не менее, за одну почти ночь написал превосходный рассказ «Ночная смена», потом еще какое то небольшое эссе.

«Ночкную смену» они с Буниным немедля послали в «Мир Божий». Рассказ был тут же опубликован и Куприн получил свои первые авторские 25 рублей гонорара, на которые.. купил себе новые штиблеты!

« Первые годы нашего с ним знакомства, - писал Бунин в своем очерке о Куприне, - мы с ним чаще всего встречались в Одессе, и я видел, как он опускается все больше и больше, дни проводит, то в порту, то в кабачках и пивных, ночует в самых страшных номерах, не читает и никем и ничем не интересуется, кроме цирковых борцов, клоунов и портовых рыбаков… В эту пору он часто говорил.., что писателем стал совершенно случайно, хотя с великою страстью предавался при встречах со мною смакованию всяких острых художественных наблюдений..» (Бунин. «Воспоминания о Куприне.» )

Вероятно, талант бытописателя – реалиста тихо, подспудно жил в нем, зрел, терпеливо ждал своего часа

И дождался. В жизни Куприна, внештатного репортера и журналиста почти провинициальной газеты « Одесский листок», наступил вдруг резкий перелом.

Он попал в Петербург, сблизился, с помощью все того же Бунина, с литературной средой. Вошел и в дом, уже упоминаемой нами, Марии Львовны Давыдовой, женщины необыкновенно умной, решительной, известной в обществе яркою, «цыганской» красотой и твердым характером. Куприн неожиданно и быстро сделал ей предложение, «отбив» невесту у друга, стал хозяином журнала «Мир Божий» , приобрел замашки барина, «почти татарского хана», как с усмешкою отмечали друзья.

Но, быть может, они, эти замашки, просто в нем дремали? Сказалась, в конце концов, затаенная княжеская кровь?..

Куприн быстро и непринужденно сделался своим человеком в высших литературных кругах, его печатали наперебой, приглашали на литературные читения и вечера. Вот тут и пригодились ему « ума холодные наблюдения» в одесских кабачках и порту.

Как известно, у истинного таланта ничего не пропадает даром. Каждой своей новою вещью Куприн завоевывал сразу необыкновенный и бурный успех. В эту пору он написал «Река жизни», «Гамбринус» «Конокрад», «Болото». Бунин относил их в разряд лучших работ Куприна, хотя и сожалел, что не проходил Александр Иванович своей «литературной консерватории», не располагала его к тому ни жизнь, ни резкий, бесшабашный характер, ни восприятие Дара! Но, тем не менее, к моменту создания повести «Поединок», слава писателя была в России очень велика. Судьба повернулась к нему лицом.

И здесь я ненадолго оторвусь от четкого воссоздания жизненной канвы А. И. Куприна, и позволю себе небольшой абзац «философско – филологического» рассуждения.

С разрешения читателей, разумеется. Особо торопящиеся могут сей абзац пропустить!

Итак…

Маститые профессора и критики от литературы неустанно говорят и пишут о том, что в повести «Поединок» писателем всего – навсего был блистательноотражен «процесс разложения, общества, армии, офицерства - накануне революции», и так далее, и тому подобное… Знакомые с юности словеса. Разумные, ибо все это, конечно, верно, ведь литература, как хорошее зеркало, именно «отражает» процессы, происходящие в обществе – тихо ли, громко ли.

Но, если задуматься, и в венке пышных словоплетений оставить только самую суть, то Куприн, выступив в роли бытописателя, жизнеписателя, реалиста, как угодно, в образе поручика Ромашова в «Поединке», показал обыкновенного, инфантильного неудачника, торопливо сведшего счеты с жизнью; юношу, впервые столкнувшегося с полосой разочарований, с психологическим кризисом «золотого возраста», и не сумевшего научиться этому кризису противостоять! Мучения Ромашова, его терзания, сомнения, его попытка увидеть жизнь без розовых очков и отвращение от нее, все это знакомо, увы, каждому из нас ! Но если бы все стрелялись?! Умный, психологически, писательски проницательный Куприн так тонко показал несимимпатичный внутренне беспомощно – эгостичный тип поручика , несомненно, в расчете на то, что современная молодежь, то и дело без причин пускающая себе пулю в лоб о чем то задумается, прочтя о своих метаниях – сомнениях в устах ровесника..

Быть может, потому и пропустила суровая военная цензура без купюр к печати повесть Куприна, произведшую в обществе эффект разорвавшейся бомбы. Кто знает? Если подумать. Как бы то не было, после публикации Поединка, слава сроднилась с Куприным совершенно и неотступно его преследовала.

Впрочем, обрушившаяся на Куприна лавина признания после публикации нашумевшей повести ничуть не изменила ни его самого, ни сути его таланта, «большого, быстрого, легкого, словно он весь - на лету, но без холодной прозрачности, изящества, академичности, необходимой для подлинного шедевра (О. Михайлов. « Лишь слову жизнь дана.» Роман – исследование о Бунине и русской эмиграции в Париже 1920 – х годов. Личное собрание автора статьи.)

И гремящая Слава нисколько ни умалила горечи его страданий внутри бущующей, смятенной, порывистой души, ни смягчила сложностей семейной жизни.

«Слава и деньги дали ему, казалось, одно, - писал Бунин, - уже полную свободу делать в своей жизни то, чего моя нога хочет, жечь с двух концов свою свечу, посылать к черту все и вся.» (Бунин . «Воспоминания о Куприне».) Отчасти это так и было, в наблюдательности Бунину не откажешь. Судите сами…

В мае 1906 года Куприн неожиданно «послал к черту» и свой брак с М. Л. Давыдовой, внешне, - благополучный и блестящий, и уютную, налаженную жизнь в имение – даче в Даниловском и даже.. дочь Лидию. Он влюбился в гувернантку Лидии, тоненькую, темноволосую намного себя моложе, Елизавету Морицевну Гейнрих – бывшую сестру милосердия. Влюбился, сам не ожидая от себя такой бури чувств. И насмелившись, объяснился тихой воспитательнице дочери в любви. Это произошло в один из званных вечеров, на даче около пруда в кувшинках.

В доме шумели гости, играла музыка, а Куприн, огромный, грузный, необычайно сильный человек, путая слова, сбивчиво, несвязно объяснял Елизавете Морицевне что то о глубине и серьезности своего чувства к ней. Она в ответ заплакала, но сказала, что ответить ему взаимностью не может: нельзя разрушать семью, данную Судьбой, Богом.

Куприн возражал на это, что семьи уже давно нет, что жена, несмотря на весь свой ум, красоту, независимость, давно и безумно ему надоела! Надоела так, что однажды, в припадке опъянения ли, помутнения ли разума, он бросил на ее легкое вечернее платье из газовой ткани горящую спичку, и равнодушно улыбаясь смотрел, как она горит.

Мария Львовна сохранила хладнокровие, и сумела сама загасить занявшееся было пламя на платье, запретив испуганной прислуге сообщать в полицию! Она не затеяла скандала, не забилась в истерике, но семейная жизнь Куприных с того ужасного вечера была окончательно разбита.

Елизавета Морициевна Гейнрих ошеломленно выслушала эту исповедь – признание, но быть рядом с Александром Ивановичем, ответить на его чувство - решительно отказалась. Не по христиански все это, не по – божески!

На следующий день она торопливо оставила место гувернантки в доме Куприных и уехала в забытый богом городок: работать палатной сестрой в военном госпитале. Она издавна чувствовала призвание к этому делу: ухживать за больными. В каждодневных хлопотах своих, сестра Гейнрих уже начала было забывать изумивший и потрясший ее воображение и сердце разговор с Куприным, но вдруг в заштатном госпитале ее внезапно, нечаянно, отыскал их общий с Александром Ивановичем знакомый – профессор Федор Батюшков, и сообщил растерянной Лизе, что Куприн уже несколько месяцев как живет один, в гостинице, покинул семью, получил развод. Он пьет беспрестанно, а в промежутках между бесчисленными рюмками - стаканами принимается писать отчаянные письма ей, Лизоньке Гейнрих, письма без адреса.. Обрывками бумаги усеян весь пол в гостинице.

Почтенный мэтр науки Федор Батюшков просто умолял Елизавету Морицевну как можно скорее приехать к Куприну и остаться с ним, иначе тот мог погибнуть: просто спиться!

Елизавета Морицевна тут же дала согласие, но с одним условием: чтобы Александр Иванович лечился от алкоголизма.Условие было принято. Осенью 1906 года, в памятном теперь сердцу Даниловском, Александр Иванович Куприн уже неторопливо пишет одну из самых прекраснейших своих повестей «Суламифь», навеянную бессмертной библейской «Песню Песней». Он посвящает ее ( пока еще не открыто, конечно!) своей возлюбленной Лизоньке – «темноволосой птичке, тихой, но с характером тверже стали»! Она рядом с ним. Теперь – навсегда?

В мае 1907 года состоялось их венчание. Слава Куприна тогда достигла зенита, дом его был -полная чаша, у маленькой дочери Ксении имелось все, даже игрушечный домик в пол- человеческого роста, с куклами, мебелью, коврами и картинами, в точь – точь, как у старших дочерей Императора! В годы эмигрантской нужды домик этот был продан за немалую сумму, на которую Куприны жили в Париже несколько месяцев.

Но была в этой маленькой, дружной семье не только спокойная радость от солидного достатка и литературной популярности, не только званные вечера, обеды и ужины, заводные слоны и фарфор от императорских заводов, но и мучительные дни, полные беспросветного отчаяния.

И. А. Бунин однажды рассказывал, как Куприн увез его ранним утром в «Пале Рояль»- шикарную гостиницу, где они кутили до позднего вечера. Находясь в совершенно невменяемом состоянии от выпитого без меры спиртного Куприн вдруг вспомнил, что ему нужно ехать к жене. Бунин повез пьяного приятеля на извозчике до дому. Когда он тащил его вверх по лестнице ( Куприны снимали второй этаж), то увидел на площадке сидящую у двери Елизавету Морицевну. Бунин оторопел от неожиданности, а с Куприна вмиг сошел весь его хмель: его молодая жена была тогда на последних неделях беременности! Оказалось, что Куприн по рассеянности увез ключи от квартиры с собою, а когда Елизавета Морицевна в тревоге ожидания, вышла на пару минут за порог, дверь захлопнулась. У прислуги был выходной, дворника беременная женщина не отыскала, кричать и звать на помощь соседей снизу – постеснялась, вот и пришлось ей сидеть в ожидании возвращения мужа – кутилы у порога несколько часов.Ошеломленный всем увиденным и пристыженный Бунин очень долго не мог прийти в себя еще и оттого, что жена не высказала Куприну ни слова упрека, только смотрела на него измученными глазами жертвы. После этого случая Куприн не пил довольно долго, хотя прислуга ни на следующий день, ни через два, не слышала в доме ни громких криков, ни слез, ни ссоры. Тихая и молчаливая с виду Елизавета Морицевна, видимо, имела свой секрет власти над мужем, и сумела этим самым секретом так подчинить его себе, что позже, уже в эмиграции, он не умел , просто не желал, «не мог обходиться без нее ни минуты, ни секунды!» - как вспоминала дочь Ксения. Во Франции Елизавета Гейнрих - Куприна распоряжалась буквально всем, входя во все мелочи каждодневного быта: наем жилья, расстановка мебели, переписка набело рукописей, договоры с издателями, корректуры, планы загородных поездок и книжных продаж. Она открыла в Париже переплетную мастерскую, и весьма предприимчиво приялась за дело, но конкуренция оказалось весьма жесткой для « чужаков из России», и мастерскую пришлось закрыть.

Александр Иванович в периоды своих участившихся больших запоев ничем не мог супруге помочь! Работать систематически он не мог, не было привычки, в этом он не походил на Бунина совершенно! Да и нервная система его была крайне истощена таким беспорядочным образом жизни. Он только ходил за женою по пятам с корзиночкой для кошки в руках, и виноватым видом большого ребенка, в ожидании ее тихих но весьма властных решений. Похоже, что Куприну всегда нравились властные женщины, сами принимающие решения, только он боялся признаться в этом даже самому себе, увы!

А властные женщины в жизни Куприна , возможно, (это только взгляд автора, не более! – С. М.) больше всего на свете боялись признаться самим себе, что им тоже нравилась такая жизнь, жизнь «властительниц душ и невольных жертв», которые могут принимать любые властные решения, ведь муж всегда ощущает себя слабее, чем они, виноватее , что ли.. Это удобно. Интересно. В этом – скрытый смысл всей жизни. В этом – извечный, тонкий психологический расчет. И комплекс вечной же, подавленной, несостоятельности. Виноватый муж и жена - жертва или жена - львица. Вариации на тему. Классический сюжет. Впрочем, мы сильно отвлеклись.

Продолжим наше повествование

Вот с таким то, вечно виноватым видом и смотрел Куприн на свою жену, на тихую Лизаньку. Она была ему вместо няньки, лакея, повара, стража. Стража. Как когда то мать.

Даже в своих пьяных буйствах и кутежах, известных на весь Париж, Куприн подчинялся только ей, тоненькой женщине, с печальными черными глазами. Ее вызывали по телефону в ресторан или кафе, среди ночи, когда хотели унять расходившегося « русского барина – писателя,» и она уводила Куприна оттуда, словно маленького, расшалившегося ребенка, его, огромного, сильного, пять минут назад размахивающего кулаками и крушившего все на своем пути: посуду, зеркала, мебель…

Буйство темперамента Куприна и свело его в конечном счете почти в могилу. Он совсем не работал, не мог писать. Ослабел физически, некогда богатырь поднимавший одной рукою за ножку массивное кресло Гамбса!

Тем не менее, Куприн по прежнему отказывался отдавать свои произведения в издательства и журналы с неважной репутацией, запрещал уродовать их сокращениями, переделками и правкой. Так, ему предлагали сделать киносценарий по неоконченному роману «Яма», только лишь советовали слегка поменять название, придав ему конкретную «эротичность». Назвать сценарий предлагали так: « Яма с девками» ! Куприн яростно, категорически воспротивился, выгнал нагловатого восвояси продюсера порнокиностудии и остался без выгодного заказа. Елизавета Морицевна ничем не упрекнула и тут, к чести ее, хотя в доме почти не было денег. Долго ли все это могло продолжаться? Конечно нет. Куприн вечно подвыпивший, в сильно потертом, почти дырявом, пальто, в разлезшихся штиблетах, как то встретился Бунину и Галине Кузнецовой, на одном из бульваров Парижа. Шел дождь. Колючий, перемешанный со снежной крупой. Большой, взъерошенный, весь какой то потерянный и растерянный, ласковый, словно ребенок, Куприн взмахнув руками, обнял Бунина, шепча ему на ухо какие - то ласковые растерянные слова, признания в дружбе. Это не было пьяным бредом.Это была боязнь, не успеть, недосказать, недопонять, не попросить прощения. Да, Куприн словно прощался. Словно чувствовал, что видит друга в последний раз. Так и вышло. Бунин при расставании с Александром Ивановичем не сдержал слез, что было с ним крайне редко.

Отказавшись вести во Франции полуголодное, унизительное существование, потерпев неудачу во всех коммерческих начинаниях, в попытки взятия ссуды и кредита – несостоятельному писателю эмигранту ее просто не дали, - Елизавета Куприна приняла решение вернуться в Советский союз в «красную Россию, так презираемую ее мужем, тем более, что далекое, благожелательное из – за океана советское правительство настойчиво приглашало Куприна туда, обещая предоставить все блага, мыслимые и немыслимые. Книги Куприна в России издавали огромными тиражами – особенно «Поединок» , «Олеся» «Гранатовый браслет» почти последнюю завершенную, весьма сентиментальную вещь Куприна, оцененную мэтром эмигрантской прозы и большим его другом, Борисом Зайцевым, как вещь «совершенно никудышнюю» Неизвестно, какие документы Елизавету Морицевну Куприну заставили подписать в посольстве СССР, давала ли она подписку о ссотрудничестве с властями, писала ли за Куприна покаянное письмо, как было тогда принято. Все эти документы, если они и существуют, лежат в пыли архивов, прочитать мне их не удалось.

Я могу только предполагать, ведь похожих историй « возвращения на родину» было в те годы немало. Все разыгрывалось, словно по нотам. Включая и последнюю. Расстрел, в лучшем случае, – заключение, ссылку в глухие лагеря.

Куприн не услышал, не удостоился чести этой «последней ноты» лишь потому, что его везли в Россию не писать, ни обличать, не просить прощения, а всего лишь умирать. Он был неизличимо болен. Не опасен. Не страшен для нового режима «за железным занавесом». Совсем не страшен. Сентиментальный, обрюзгший старичок в кресле, не более того. Лишь поэтому власти и решились организовать для Куприна пышную встречу в Москве, летом 1937 года. Ровно через год, 25 августа 1938 года писатель тихо скончался.

________________________

Он относился к своему Дару почти шутя, легко, без пиетета, Слава, та и вовсе - не обременяла его, он словно не замечал ее, Даму капризную, своевольную. Не заметил Куприн, и как она от него отвернулась, покинула..

Только время от времени задумчиво, с легкой усмешкою, повторял друзьям фразу, когда то брошенную в разговоре с Буниным: «Я стал писателем случайно» Повторял тихо и виновато. Только вот верилось в нее всем с трудом…

10 -13 сентября 2003 года. Макаренко Светлана

______________________________________________

* Для подготовки статьи автором были использованы материалы личного книжного собрания и архива.

** Приношу сердечную благодарность А. Н. Ноздрачеву (Ставрополье) за его всегдашнюю уникальную помощь «дружеского» редактора и читателя.

Generic placeholder image
Светлана Макаренко
Люблю исследовать биографии интересных людей
Благодарность
Lance 2007-10-28 13:46:32
Низкий поклон автору статьи. За достоверность и не ручаюсь, но она достойна высшей похвалы. Уникальность статьи в её восприимчивости. Она разит "наповал". Затрагивает чувствительные струнки души. При этом видны личные(мотивированные?) сопереживания автора, который вводит нас в мир жизни гениального соотечественника, раскрывшего свой мир перед читателем.




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели


Гизелла Лахман
Посетило:1052
Гизелла Лахман
Магдалена Мельцаж
Посетило:13331
Магдалена Мельцаж
«Армейский случай» скрытой беременности
Посетило:1864
Бет Мартин

Добавьте свою новость

Здесь
history