Людибиографии, истории, факты, фотографии

Константин Воробьев

   /   

Konstantin Vorobiev

   /
             
Фотография Константин Воробьев (photo Konstantin Vorobiev)
   

День рождения: 24.09.1919 года
Возраст: 55 лет
Место рождения: с. Ниж. Реутец Курской обл., Россия
Дата смерти: 02.03.1975 года
Место смерти: Вильнюс, Литва

Гражданство: Россия

Биография

писатель

Много раз Воробев, начиная работу над очередной повестью, полагал, что пишет часть большого романа. Большой роман он так и не написал, роман в традиционном понимании. Однако повести, объединенные общностью биографий и характеров героев, постепенно составили тот роман, о котором Воробев сказал: "Я и в самом деле пишу роман. Сюжет его - просто жизнь, просто любовь и преданность русского человека земле своей, его доблесть, терпение и вера".

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Twitter Print

05.09.2005

Вырос в небогатой многодетной крестьянской семье (по матери - пять сестер и брат). После 7-летней сельской школы окончил курсы киномехаников. С авг. 1935 - лит. инструктор в районной газ. г. Медвенка. В 14 лет опубликовал в ней очерки и стихи; за неопубл. стих. "На смерть Кирова" исключен из комсомола, а за хранение книги "Война 1812 года" уволен из редакции (за "преклонение перед царскими генералами"). В 1937 переехал в Москву; стал ответственным секретарем редакции фабричной газеты; закончил вечернюю среднюю школу. С окт. 1938 по дек. 1940 служил в Красной Армии; писал очерки для армейской газеты. После демобилизации работал лит. редактором в газете Военной акад. им. М. В. Фрунзе; оттуда направлен на учебу в Высшее

[167]

Реклама:

пехотное училище (его курсанты охраняли Кремль).

В окт. 1941 в составе роты кремлевских курсантов отправлен на фронт, в декабре под г. Клин попал в плен. Прошел через ряд лагерей на территории Литвы. В сент. 1943 бежал из плена, организовал партизанскую группу, которая влилась в литовский партизанский отряд. После освобождения г. Шяуляй назначен начальником штаба МП ВО. Демобилизовавшись, в 1947, переехал в Вильнюс. Работал в снабженческих и торговых организациях (в 1952 даже заведовал магазином) до выхода первого сб-ка рассказов -"Подснежник" (1956); победствовав "на одних гонорарах", снова "пошел служить" - стал зав. отделом лит-ры и иск-ва в газ. "Сов. Литва" (до 1961). С сер. 50-х гг. занимался профессиональным лит. трудом. Первая публ. - рассказ "Лёнька" (1951; в милицейской газете).

Свою первую повесть В. написал в тылу врага: в дек. 1943 и янв. 1944, после разгрома его подпольной группы, "Борис" (подпольная кличка В. ) пришел в город и 30 дней, не отрываясь от стола, писал повесть о плене (см. воспоминания жены писателя Веры Викторовны в его "Собрании сочинений": В 3 т. Т. 3. С. 381). Под назв. "Дорога в отчий дом" она в 1946 поступила в редакцию ж. "Новый мир", но опубл. лишь в 1986 под назв. "Это мы, Господи!" в ж. "Наш современник" (№ 10). В повести В. ходовая в лит-ре о нем. плене сюжетная канва (допросы, пытки, расстрелы, каторжный труд, побеги, помощь крестьян) вобрала документальные записи только что пережитых автором адских мучений и совершенных им отчаянно дерзких поступков в длившейся месяцами трагической "пограничной ситуации" - перед лицом тотального насилия и ежечасно угрожающей смерти. Жестокий натурализм изображения здесь сочетается с сюрреалистическим описанием видений "доходяги", пребывающего на грани яви и бреда. По словам другого писателя-фронтовика, Вяч. Кондратьева, пов. "Это мы, Господи!" погружает читателя "в кромешный сорок первый год, в самое крошево войны, в самые кошмарные и бесчеловечные ее страницы" (Лит. газ. 1986. 10 дек. ).

В ряде новелл, написанных в кон. 40-х - нач. 50-х гг. ("Гуси-лебеди", "Штырь", "Ничей сын" и др. ), и в пов. "Одним дыханием" (написана в 1948; о коллективизации в литовской деревне) В. отдал дань стереотипным беллетристическим конфликтам и мотивировкам. При этом, однако, нек-рые из них (в т. ч. "Синель", "Ермак") отличались такой обостренностью ситуаций и непосредственностью переживаний, что не могли не расшатывать идеологические клише и не ставить под сомнение классовые ярлыки общественного сознания.

Важная веха в творчестве В. - рубеж 50-60-х гг., когда одна за другой написаны пов. "Сказание о моем ровеснике" (1960; опубл. под назв. "Алексей, сын Алексея"//Молодая гвардия. 1963. № 11), "Убиты под Москвой" (Новый мир. 1963. № 2; написана в 1961), "Крик" (Нева. 1962. № 7). Задуманные как части большого полотна, с одним сквозным героем, все они обрели самостоятельную жизнь. "Сказание о моем ровеснике" поначалу не выходит за рамки традиционного героико-романтического сказа о Гражданской войне. Но патетика очень скоро уступает место психологическим раздумьям. Безымянный повествователь проникся душевным состоянием главных героев (деда Матвея и его названного "унучика" Алешки-матросенка), невольных свидетелей и жертв трагических событий, которые потрясли рус. деревню в 20-30-е гг.

Пов. "Убиты под Москвой" - о жестоких боях на подступах к Москве осенью 1941, о "невероятной яви войны". Трагизм здесь не только в гибели целой роты отборных воинов и самоубийстве командира, но и в непомерной силе душевного потрясения, которое испытывает герой, вчерашний кремлевский курсант, а ныне командир взвода Алексей Ястребов, подавленный своей беззащитностью перед обрушившимися на него бомбами, минами и танковой атакой: на его глазах рушатся романтические легенды о войне и пропагандистские мифы о сов. воен. превосходстве.

Лучшие дня



Посетило:367
Ашот Болян
Легендарный разведчик ХХ века
Посетило:202
Рудольф Абель
Бег до беспамятства
Посетило:181
Диана Ван Дерен

Характер героя претерпевает эволюцию: освобождаясь от идеологических шор, он испытывает ужас душевного опустошения, но преодолевая его, приходит к экзистенциальному стоицизму. Евг. Носов, земляк В., участник многих боев, писал: "Повесть эта... поразила меня, как и все его следующие произведения, остротой и дерзкой смелостью письма, обнаженным душевным драматизмом, от которого буквально холодело сердце, каким-то особенным крутым замесом сюжета, человеческих судеб и характеров, своеобразием самой техники раскованного энергичного мазка" (Вст. ст. к "Собр. соч. ").

В пов. "Крик" ощутимы не только ужас и цепенящий холод войны, но и жар сердца влюбленного героя, молоденького лейтенанта. В ней размыты повествовательные условности, они эстетически неощутимы, и в итоге возникает впечатление аутентичности героя, переживающего мальчишеское озарение первой любовью ко вчера еще неведомой девушке - и раздавленного ее внезапной гибелью тут же, на глазах, "в сизом кусте взрыва". Но за голосом молодого лейтенанта - сбивчивым, наивным, восторженно-влюбленным слышится еще и голос умудренного опытом человека, смотрящего на мир с иронией, горечью и печалью.

Творческие поиски привели писателя к созданию необычного стилевого единства, которое можно назвать сентиментальным натурализмом (в 19 в. таким понятием Аполлон Григорьев определял послегоголевскую прозу в ж. "Отеч. записки" 1846 - сер. 1850-х гг., а также раннего Ф. Достоевского). С наиб, эстетическим эффектом он проявился в новых пов. В. о деревне: "Почем в Ракитном радости" (1964) и "Друг мой Момич" (1965; изд. в сокращенном виде в 1967 под назв. "Тетка Егориха"; полностью опубл. в 1988, когда свобода печати позволила предать гласности изображение, по словам автора, "правды о гибели русской деревни"),

В "деревенских" повестях мир увиден глазами ребенка, который поначалу одинаково радужно воспринимает и "бесконечно огромный серый мартовский день", "звезды, гармошку.., богородицыну траву на полу хаты... " - и трескучие пионерские "мероприятия", селькоровские разоблачения, затеи с коммунами. Восторженный наивный наблюдатель оказывается и жертвой происходящего, и соучастником не создаваемого им зла. Так, в пов. "Почем в Ракитном радости" селькоровская заметка подростка подвела родного дядю под "расстрельную" статью. Незадачливый "селькор" и годы спустя не снимает с себя вины за соучастие в непредвиденном преступлении. Но неумолимая логика жизни уравнивает и двойника Павлика Морозова (реального прототипа юного героя), и его жертву общей судьбой - советским лагерем для заключенных, куда один (дядя) попадает как вредитель, а другой (когда-то "селькор") - как бывший военнопленный. Трагическая судьба поднимает героев В. над социальным антагонизмом и идеологическими сварами. Их очищает и объединяет - страдание.

Очевидно, что со временем в творчестве В. крепнет этическая направленность, нравств. критерий в постижении реальных коллизий. В ранних произв. писатель придерживался социальной поляризации персонажей и эстетических оценок; но постепенно он все явственнее обнаруживал, что логика общей - для всех и каждого - социальной абсурдности ведет к непоправимым бедам, одна другой горше (ломка деревни в 30-е гг., воен. катастрофа 1941, муки плена). И тогда в умудренном бедствиями сердце рождается жалостливость и терпимость к человеку, который поначалу воспринимается лишь как враг. Между лагерным "доходягой" и охранником-немцем может возникнуть контакт - их роднит страдание (рассказ "Немец в валенках", 1966), Нет, у В. жертва не братается с палачом, но его герои не опускаются до сведения счетов со вчерашним мучителем, не позволяют стать с ними на одну доску (рассказ "Уха без соли", 1968). Неоднозначность коллизий и нравственное разрешение их свойственны лучшим рассказам В., написанным во 2-й пол. 60-х гг.

[168]

Сочетая в своем творчестве две ключевые темы-проблемы рус. лит-ры кон. 50-60-х гг. - "окопную правду" войны и "деревенскую прозу", В. фактически объединяет их обшей итоговой трактовкой: и жестокий драматизм воен. событий, и трагедия рус. деревни времен социальных экспериментов - это разные лики одного явления: тотального полит, пресса и социального абсурда. Герои В. всегда находятся на грани душевного срыва, вызванного давлением социума.

В последних пов. В. "Вот пришел великан... " (1971), "... И всему роду твоему" (к нач. 1974 была близка к завершению) - нет ни войны, ни коллективизации, но есть хаотичный поток повседневности, изнурительной серой обыденщины, мышиной возни самолюбий, или, можно сказать, еще один - третий - лик абсурдности социума. Главным героям повестей (Антон Кержун, Сыромуков) свойственны взыскательность, обостренное чувство человеческого достоинства. Их мучительный самоанализ таит в себе трудноразрешимое противоречие: внутренняя жизнь может быть наполненной и цельной, а может быть ранимой и незащищенной. С окружающим миром у них не может быть мира (согласия или примиренности), потому что в нем, по слову автора, "не стало личности, индивидуальности", а "страх личной смерти" - "велик и подл" (из письма Ю. В. Томашевскому от 2 авг. 1971). В трагической по существу концепции совр. личности выразился нравств. максимализм писателя, его бескомпромиссное отношение к соглашательству, приспособленчеству, конформизму.

Пов. "... И всему роду твоему" осталась недописанной (что не помешало В. П. Астафьеву поставить ее "на одну полку с русской классикой"), а замысел ром. "Крик" (как продолжение одноим. повести) остался нереализованным. Однако в совокупности осн. повести В. и общностью биографий гл. героев, и весьма ощутимым сходством их характеров слагают своеобразное романное полотно, о котором можно сказать словами самого писателя: "Я и в самом деле пишу роман. Сюжет его - просто жизнь, просто любовь и преданность русского человека земле своей, его доблесть, терпение и вера" (Собр. соч. Т. 2. С. 406).

Соч.: Собр. соч.: В 3 т. /Вст. ст. Евг. Носова; восп. В. В. Воробьевой в т. 3. М., 1991-1993;. Убиты под Москвой: Повести и рассказы. М., 1994.

Лит.: Бондарев Ю. Новый писатель// Лит. газ. 1960. 13 авг.; Бровман Г. Правда ист. оптимизма//Москва. 1964. № 1; Астафьев В. Яростно и ярко!//Лит. Россия. 1965. 5 февр.; Лейдерман Н. Солдатами становятся//Урал. 1965. № 5; Михайлов О. В час мужества//Наш современник. 1969. №4; Томашевский Ю. Право на возвращение//Томашевский Ю. Встречи: Литературно-критич. статьи. Воронеж, 1975; Дедков И. "... До конца дней своих"//Наш современник. 1977. № 6; Бондарев Ю. Талантливый писатель//Бондарев Ю. Человек несет в себе мир. М., 1980; Золотусский И. Очная ставка с памятью М., 1983, Журавлев С Выстраданное слово. Воен. проза К. Воробьева//Лит. учеба. 1984. № 4; Кузин И. Мужество таланта // Лит-ра в школе. 1984 № 5; Астафьев В. И все цветы живые//Астафьев В. Всему свой час. М, 1985; Кондратьев В. Кругами ада//Лит. газ. 1986. 10 дек.

Н. Л. Лейдерман, Н. П. Разин.

Цит. по: Русские писатели 20 века. Биографический словарь. М.: Большая Российская энциклопедия; Рандеву-АМ, 2000, сс. 166-168

[318]

ВОРОБЬЁВ Константин Дмитриевич [24. IХ. 1919, с. Нижний Реутец Медвенского р-на Курской обл. - 2. 111. 1975, Вильнюс] - прозаик.

Родился в многодетной крестьянской семье - у В. было пять сестер и брат. Отца своего В. не знал. В деревне считали его сыном белого офицера. Отчим, вернувшись после первой мировой войны и германского плена, усыновил В. По воспоминаниям жены В., писатель всегда вспоминал об отчиме "с чувством любви и благодарности за то, что тот никогда не упрекнул его куском хлеба, никогда не тронул, как говорится, и пальцем". От матери В. унаследовал резкий, беспокойный, не терпящий несправедливости характер. Детство В., несмотря на большую семью, было одиноким и не слишком радостным. "Мне всегда хотелось есть, - вспоминал он, - потому что никогда не приходилось наесться досыта - семья большая, жизнь была трудной, и я не был способен попросить, чувствуя себя лишним ртом, чужаком". В 1933 г., после ареста отчима за недостачу в сельмаге, которым тот заведовал, В. стал работать. Плату за работу грузчиком в магазине он получал хлебом, что позволило семье выжить в голодный год.

Окончив сельскую школу, В. поступил в Мичуринский сельхозтехникум, но через три недели вернулся в село. Закончил курсы киномехаников, полгода ездил с кинопередвижкой по окрестным деревням.

В 1935 г. В. стал селькором районной газеты и даже некоторое время работал в ней лит. инструктором. Но вскоре В. уволили из редакции "за преклонение перед царской армией". Поводом для увольнения стало увлечение В. историей Отечественной войны 1812 г. "Идеал русского офицера времен Отечественной войны покорил его воображение. Это было соприкосновение с тем миром, который помогал сохранить в себе чувство чести, достоинства, совести... "

После увольнения В. уехал в Москву к сестре. В Москве работал ответственным секретарем редакции фабричной газеты, закончил вечернюю среднюю школу.

В октябре 1938 г. В. был призван в армию. Служил в частях, расположенных в Западной Белоруссии; в 1939 г. работал в редакции военной газеты.

В декабре 1940 г. В., возвратившись из армии, работал в редакции газеты Военной академии им. Фрунзе. Оттуда его направили на учебу в военное училище им. Верховного Совета РСФСР.

В октябре 1941 г. в составе роты кремлевских курсантов В. попал на фронт.

В декабре под Клином он оказался в плену. За время плена прошел клинский, ржевский, смоленский, каунасский, саласпилсскии лагеря для военнопленных, паневежискую и шауляйскую тюрьмы. Дважды бежал, командовал партизанским отрядом, был в подполье. В 1943 г. в шяуляйском подполье за тридцать дней

[319]

написал повесть о пережитом в плену. "Повесть эта, - как отметил писатель-фронтовик В. Кондратьев, - не только явление литературы, она - явление силы человеческого духа, потому как... писалась как исполнение священного долга солдата, бойца, обязанного рассказать о том, что знает, что вынес из кошмара плена... " В 1946 г. рукопись повести была отправлена в "Новый мир", но не опубликована. У самого писателя полного экземпляра повести не сохранилось, только в 1985 г. рукопись обнаружилась в архиве журнала, хранящемся в ЦГАЛИ, и была напечатана уже после смерти автора под названием "Это мы, Господи!.. ".

После освобождения Шяуляя В. был назначен начальником штаба МПВО, организованного на базе партизанской группы. Работая на этой должности, В. смог помочь многим из бывших пленных. "Он отстоял жизнь и будущее всех, кто был в его отряде и кто обращался потом, после прихода наших войск", - вспоминала его жена.

В 1947 г. В. был демобилизован, переехал в Вильнюс, работал в разных снабженческих и торговых организациях, в 1952 г. даже заведовал магазином.

В эти же годы В. работал над повестью о литовской послевоенной деревне. В 1948 г. она была закончена, но напечатана только через десять лет в ж. "Нева" под названием "Последние хутора".

Первая же публикация В. - рассказ "Ленька" - состоялась в 1951 г. в милицейской газете. В следующем году несколько рассказов В. были напечатаны в республиканской газ. "Советская Литва". Рассказы эти, как говорил сам В., были "наивно сентиментальны и даже милы своей простодушностью". В 1956 г. в Вильнюсе вышел первый сб. рассказов В. "Подснежник". В 1958 г. в Литве был издан второй сб. - "Седой тополь". В это же время В. начал печататься в России - в ж. "Нева" были опубликованы рассказ "Ермак" и повесть "Последние хутора".

После выхода первого сборника В. оставил мешавшую творчеству работу в торговле, но быстро выяснилось, что на гонорары прожить трудно. В., как он говорил, "пошел служить" - стал зав. отделом литературы и искусства газ. "Советская Литва". Но и газетная повседневная работа мешала основному делу- писательству. В 1961 г. В., наконец, получил возможность оставить газетную службу.

В начале 60-х гг. В. написал две небольшие повести о войне: "Убиты под Москвой" (1961) и "Крик" (1962). Правда, вторая из них была опубликована раньше первой. "Убиты под Москвой" была напечатана в феврале 1963 г. в ж. "Новый мир". В. считал эту повесть своей удачей и гордился ее публикацией именно в "Новом мире". В основу обеих повестей легли личные впечатления и переживания автора во время боев под Москвой. Повести, по замечанию одного из критиков, "художественно восстанавливали "первичную действительность" войны, ее реальное обличье, увиденное в упор".

Именно это "реальное обличье" войны вызвало полное неприятие повестей В. официальной критикой. Она воспринимала их как "искажение правды о войне". Писателя стали постоянно упрекать "за настроение безысходности, бессмысленности жертв". В конце концов результатом таких критических нападок стало молчание о творчестве В.

После выхода в свет военных повестей В. в 60-е гг. опубликовал ряд повестей о довоенной деревне, написанных в значительной мере на основе впечатлений собственного детства и юности: "Сказание о моем ровеснике" (1963), "Почем в Ракитном радости" (1964), "Друг мой Момич" (1965). Последнюю из этих повестей В. задумывал как часть большого романа. Позднее она стала самостоятельным произведением, но полностью опубликовать ее долго не удавалось. Набор сборника, куда она была включена в московском изд-ве "Советская Россия", был рассыпан. В Вильнюсе удалось в 1967 г. напечатать часть повести под названием "Тетка Tгориха". Полностью повесть "Друг мой Момич" была издана только после

[320]

смерти писателя в одноименном сборнике в 1988 г. Сам В. считал ее "выполнением своего гражданского долга, изобразив правду о гибели русской деревни".

В 1971 г. была опубликована в ж. "Наш современник" и вышла в Вильнюсе отдельной книгой повесть В. "Вот пришел великан... "1 - книга о несчастливой любви, разрушенной обывательским ханжеством, противостоять которому оказывается не в силах героиня. Об этой повести В. в одном из писем говорил: "Хотелось провести там мысль, что не стало личности, индивидуальности... "

До 1974 г. В. работал над оставшейся неоконченной книгой "... И всему роду твоему". Повесть, по словам жены писателя, задумывалась "как отчет о прошлом и настоящем и раздумья о будущем". Очевидно, что писатель отдал главному герою, Родиону Сыромукову, не только многое из своей биографии, но и свои размышления о мире и жизни в нем, свое беспокойство за будущее, за судьбу детей в этом мире и в этом будущем.

Много раз В., начиная работу над очередной повестью, полагал, что пишет часть большого романа. Большой роман он так и не написал, роман в традиционном понимании. Однако повести, объединенные общностью биографий и характеров героев, постепенно составили тот роман, о котором В. сказал: "Я и в самом деле пишу роман. Сюжет его - просто жизнь, просто любовь и преданность русского человека земле своей, его доблесть, терпение и вера".

Соч.: Собр. соч.: В 3 т. -М., 1991 - 1993, Друг мой Момич: Повести. - М., 1988; Повести. - М, 1988; Заметы сердца. Из архива писателя. - М., 1989.

Лит.: Сурганов Вс. [Вступ. ст. ]// Воробьев К. Сказание о моем ровеснике. - М., 1973; Дедков И. "... До конца дней своих". Проза Константина Воробьева//Наш современник. - 1977. - № 6; Воробьева В. Розовый конь: Воспоминания//Воробьев К. Собр. соч.: В 3 т. - М., 1993. -Т. 3.

О. И. Козлова

Цит. по: Русские писатели, XX век. Биобиблиографический словарь. В 2 ч. Ч. 1 А-Л. М.: Просвещение, 1998, сс. 318-320




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели


Совсем не папенькина дочка
Посетило:617
Анастасия Сиваева
Рокко Сиффреди
Посетило:1187
Рокко Сиффреди
Геннадий Бурбулис
Посетило:2927
Геннадий Бурбулис

Добавьте свою новость

Здесь
Администрация проекта admin @ peoples.ru
history