Людибиографии, истории, факты, фотографии

Людмила Улицкая

   /   

Ludmila Ulitskaya

   /
             
Фотография Людмила Улицкая (photo Ludmila Ulitskaya)
   

День рождения: 21.02.1943 года
Возраст: 75 лет
Место рождения: Давлеканово, Россия

Гражданство: Россия

Улицкая на склоне

Русская писательница, сценарист

Этой осенью в одном из столичных кинотеатров состоится презентация нового фильма Юрия Грымова "Казус Кукоцкого": все 12 серий покажут за один день. И уже в текущем телевизионном сезоне фильм выйдет на телеканале НТВ. Поставлена картина по одноименному роману Людмилы Улицкой, тому самому, который в 2001 году получил престижную Букеровскую премию. Впрочем, статус "серьезной" писательницы нисколько не мешает успеху книг Улицкой среди читателей: и последний ее роман "Искренне Ваш Шурик!", и книжка рассказов "Люди нашего царя" занимали верхние строчки в рейтингах продаж. Теперь вот еще и телевизионный фильм. В преддверии премьеры с Людмилой Улицкой встретился наш корреспондент.

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Twitter Print

20.10.2005

- Людмила Евгеньевна, вы "Казус Кукоцкого" уже видели?

Людмила Улицкая фотография
Людмила Улицкая фотография

- Да, и мне очень понравилось. У Грымова острый глаз и замечательно разработанный яркий стиль.

Реклама:

- Но зачем вам было связываться с таким эпатажным представителем массовой культуры? Вокруг столько интеллигентных режиссеров...

- Во-первых, не так уж много. Впрочем, Алексей Герман мне предложения не делал, а сделал это Юрий Грымов, которого ассоциируют с масскультом. Но масскульт - это не обязательно плохо. Скажем, недавно я посмотрела "Однажды в Америке" - кино, в сущности, плохое, идеализирующее уголовный мир почти как "Бригада", но снято и сыграно совершенно блестяще. Этот фильм - хороший маcскульт. После разговора с Грымовым, когда он рассказал мне, как видит будущее кино по "Казусу Кукоцкого", мне показалось, что он сможет сделать хороший фильм из этого разряда. Но получилось совсем по-другому, и, как мне кажется, очень хорошо. А вот масскульт это или что другое - об этом скажут наши критики. Впрочем, картина достаточно сложная.

- Между тем вас саму часто критикуют как раз за упрощенность. Мол, в героях - униженные и оскорбленные, им легко сопереживать.

- Мои герои - не только убогие маргиналы. Есть и профессора, и люди вполне процветающие. Но не буду оправдываться. Вы, кажется, хотите сказать, что убогим легко сопереживать? И вы можете произносить это сегодня, в нашем обществе? В безжалостном, циничном, совершенно бесчеловечном обществе людей, где бездомных и нищих в каждом городе толпы, а приютов - один на город? Где инвалиды афганской и чеченской войн побираются на автострадах, а в газетах пишут - это мафия такая, собирает нищих и заставляет их попрошайничать. Каких новых вам смыслов? Выше и дальше? Глубже и острее? И вообще критика - другая специальность, я к ней никаким образом не отношусь. Есть еще пародонтологи, дизайнеры, доярки даже, кажется, еще есть. Но, если честно говорить, укор про упрощенность я, видимо, пропустила. Не вся критика мне в руки попадает.

- И доярке с дояркой всегда есть о чем посудачить. Вот и Пастернак писал: "Я говорю про всю среду, с которой я имел в виду сойти со сцены, и сойду". А вы литературного круга будто избегаете...

- У меня прекрасные друзья. Искать других мне не надо. Вот новая книжка Людмилы Петрушевской лежит на столе, вчера прочитала. Это мое с ней общение, и оно более чем достаточно. Выпить чаю или водки мне приятнее с людьми, с которыми я уже жизнь прожила.

Лучшие дня


13 операций на здоровом ребенке
Посетило:142
Кэйлин Боуэн-Райт
Игорь Петренко: Свой путь к звездным вершинам
Посетило:62
Игорь Петренко
'Черная мамба' баскетбола
Посетило:53
Коби Брайант

- Не обидно, что даже после Букера не все воспринимают вас как серьезного писателя?

- Меня совершенно не интересует, на какую полку меня поставят - популярной, женской или высокой литературы. Я, простите, всегда в этой точке вскипаю. Есть только один вопрос, который меня раздражает еще больше: как вы относитесь к тому, что вас считают представителем женской литературы? Мне на это нечего возразить. Я действительно женщина.

- И к тому же генетик.

- О том и речь, что мне как бывшему генетику этот вопрос представляется гораздо более многоплановым и многослойным, чем широкой публике. Но сегодня он сводится к тому, что все женское - заведомо второсортное. Хотя на самом деле мужчины пишут чепухи отнюдь не меньше, чем женщины. Однако почему-то именно женская бездарность особенно радует мир. И когда к тебе обращаются как к представителю женской литературы, тебя делают ответственной за всех женщин.

- Всего мира?

- В западном обществе есть такое понятие, как политкорректность. Оно не очень мне нравится, но от многого предохраняет. Оттого само обсуждение этой темы на Западе очень застенчивое. А феминистки там гораздо агрессивнее и раскованнее. Они все время выступают на волне войны с мужчинами. Я же уверена, что гендерный мир - мир сотрудничества, а не взаимных обвинений.

- Но почему все-таки эти идеи, пусть не массовые, но популярные у нас какое-то время назад, сегодня отошли на второй план?

- Проблема феминизма - это проблема благополучных и благоустроенных стран. Американский феминизм начинался как движение, которое требовало равных прав с мужчинами: дайте нам работать, как вы. Русской женщине этого пафоса не понять. Ведь многие женщины, которые с удовольствием сидели бы дома и варили суп, вместо этого адски тяжело работали, да еще их мужья сидели или погибли в лагерях и на войне. Если американки боролись за работу, российские женщины могли мечтать только о том, чтобы лишнюю недельку посидеть с ребенком, грудью его покормить. Западный феминизм у нас привился, но совершенно на другой почве. В России есть пенсионеры, которые ни черта не получают, мальчики-новобранцы во вшах, в окопах, у которых никто не спрашивает, хотят ли они служить, дети, у которых никто не спрашивает, делать ли им прививки, инвалиды. Права человека попираются во всех сферах. И женщина, как существо мягкое, отказывается от своей борьбы под напором других проблем. Достойные женщины, они куда идут? В Комитет солдатских матерей. Они не защищают права матерей - на пособия, дополнительные отпуска и льготы, - они защищают права своих детей. Наша жизнь так складывается, что феминизм сегодня может развиваться только под номером двадцать восемь... Но вообще нельзя забывать, что еще сто лет назад образованных женщин практически не было. Поэтому в некотором социокультурном отношении женщина только начинает полноценно присутствовать в этом мире. Это большая тема, но, повторюсь, в тех аспектах, в которых она сегодня обсуждается, она меня не интересует. Как в еврейском анекдоте: "Мне бы ваши заботы, господин учитель!"

- Кстати, есть и такие, кто ставит вас на полку еврейской литературы. Или это вопрос неприличный?

- Это - вопрос нормальный. Неловким, слишком интимным и даже неприличным он выглядит в нездоровом обществе, где существует табу на национальную проблему. У нас даже само слово "еврей" звучит неприлично. Начальница отдела кадров в институте, где я работала в давние времена, славная баба, евреев называла "евреечка" и "еврейчик", смягчая таким образом неприличие слова и подчеркивая свое хорошее отношение. Самое забавное, что она и в самом деле была приличным человеком и лично от себя евреев не травила, только по служебной необходимости. Я не выбирала ни национальности, ни места, где родиться. Иногда думаю: а если бы выбирала, кем бы я хотела родиться? Не знаю. Но в Италии. Жила бы в небольшом тосканском городке и наслаждалась каждый день чудом итальянских брусчаткой мощенных площадей, которые покрывают землю как ковер, повторяя все изгибы и неровности земли, смотрела бы на римские базилики и красивейшие итальянские рынки и слушала бы дивный итальянский язык. И был бы он свой, родной. Вместо этого имеются помойка под окном, разбитый асфальт и хрущевская пятиэтажка насупротив. Мучительная бедность вокруг, ужасное социальное неравенство и бесправие бедных. Да, да, еврейка. Папа, мама, кругом и беспросветно. Но писатель я русский. Русский язык - моя родина. Когда меня называют писателем еврейским, я не смею возражать. Наверное, то же самое приходилось слышать Пастернаку, Мандельштаму, Бабелю и Бродскому. В сущности, это большая и интересная тема: писатели-евреи в разных культурах. Возможно, есть какой-то нерастворимый национальный компонент. Пусть специалисты исследуют.

- Вы, если не ошибаюсь, тоже стали признанным специалистом - по медицинской этике.

- Да, мое имя каким-то образом фигурирует в институтских курсах. Однажды за границей была устроена конференция, на которой врачи, филологи, социологи и другие профессионалы обсуждали проблемы, предъявленные в романе "Казус Кукоцкого". Я, правда, испугалась и не поехала.

- Вы вообще верите в воспитательную силу литературы?

- Люди разные все. На одних художественное слово действует, другие слышат музыку, у третьих высокая чувствительность к изобразительному искусству. Те, кто чуток, отзываются, а тех, кто туп, никакой Лев Николаевич не проймет.

- Однажды вы определили интеллигенцию как орден, в который нельзя вступить. Тогда непонятно, почему эта прослойка никак не отживет свое?

- Это мое собственное определение интеллигенции - как ордена, в который нельзя вступить, но можно из него выпасть. Есть и много других определений. Вопрос правильный - откуда она вообще берется, если все жизнеустройство общества не только не поощряет интеллигенцию, а, напротив, избрало мишенью для насмешек и даже ненависти. Берется интеллигенция от себя самой, то есть самовоспроизводится. И очень тонкий ручеек впадает извне. Я знаю нескольких интеллигентов первого поколения - биохимика, рожденного в очень убогих условиях малограмотными людьми, и одного филолога, у которого отец был запойным пьяницей. И еще нескольких достойнейших людей. Такие черты интеллигента, как порядочность, чувство собственного достоинства и уважение к другим людям, потребность слить воду в унитазе и подобрать мусор около мусоросборника, передаются исключительно по наследству, не с генами, а с воспитанием, и никакая другая организация - школа, институт, даже церковь - этому не учит. Люди, обладающие интеллигентностью, в своем поведении всегда учитывают наличие других людей. Для того чтобы не оставлять за собой грязных следов - как в физическом, так и в моральном смысле. Это вообще благородный и в какой-то степени буддистский способ жизни - не оставлять следов.

- Интеллигенция может приближаться к власти?

- Был один интеллигент, который решил, что можно с властью договориться, открыть ей глаза, она просветится, освятится и перестанет быть людоедской. Андрей Дмитриевич Сахаров его звали. Власть его зашикала, затравила, потом пышно похоронила и назвала его именем проспект. Российской власти сроду не были нужны интеллигенты, начиная со времен Чаадаева. Что же касается людей меньшего масштаба, я знаю некоторых докторов наук, которые в первоперестроечные времена пошли "во власть". Через год пересели на иномарки и научились брать взятки. А те, которые не научились, просто ушли. Вообще-то я не считаю, что интеллигенция должна держаться от власти подальше или поближе: она вообще никому ничего не должна. У людей интеллигентных есть чувство долга, и живут они в соответствии с этим неудобным чувством: врач вскакивает среди ночи и едет к больному, учитель тащится домой к ученику, чтобы узнать, покормила ли его пьяница-мать. Я таких людей знаю. Их мало. Если их будет больше, всем будет лучше жить. Если они войдут в правительство, правительство станет квалифицированнее. Но беда в том, что никаких интеллигентов там не потерпят. Шариков по-прежнему не любит Преображенского, и с этим ничего не поделаешь.

- Сегодня вы не жалеете о своем околодиссидентском опыте?

- Как можно жалеть об опыте? Да и о чем мне жалеть? О дружбе с Наташей Горбаневской? Она защитила честь нашего поколения, вышла на Красную площадь тогда, когда все были огорчены и подавлены вступлением войск в Чехословакию, но побоялись слово сказать. Или жалеть о дружбе с одним из самых порядочных и прелестных людей, кого в жизни встречала, - с Юлием Даниелем? Судьбе за это благодарна. А вся моя диссидентская деятельность только в том и заключалась, что я книжки читала. И самиздат под диваном держала.

- Но запал, видимо, до сих пор сохранился. Сегодня, когда большинство литераторов избегает общественной жизни, вы высказываетесь даже на политические темы.

- Общественной жизни я не понимаю. Знаю только, что она не складывается из суммы частных, всегда присутствует в общественной жизни какая-то гнусная составляющая. Огрубление любой мысли, искажение любого действия. Раньше я думала, что это у нас всегда все немедленно превращается в карикатуру, но по мере узнавания жизни в других странах освободилась от этой иллюзии: грубость и глупость общественной жизни повсеместна. Почему я позволяю себе какие-то высказывания? Из честности. Меня спрашивают, я отвечаю. Просят подписать, подписываю. Когда считаю справедливым, разумеется. Не спрашивают - не высказываюсь. Ведь призвание у писателя - если говорить высокопарно - совсем другое: не общественную жизнь возглавлять, а жизнь своим художеством славить. Или, по крайней мере, отражать. Как "зеркало русской революции" отражало.

- Власть всегда предполагает хамство?

- Та, с которой мне приходилось сталкиваться, - всегда. На прошлой неделе я получила по факсу письмо из Минпечати, в котором меня зовут на заседание коллегии, посвященное - внимание! - "пропаганде российской книги и формированию позитивного образа России за рубежом". Когда я слышу такие формулировки, мне становится дурно. Кого мы опять хотим обмануть? Мы такие, какие мы есть. Зачем надувать щеки и убеждать весь мир, что мы умные, красивые, как теперь говорят, белые и пушистые? Тогда, когда война в Чечне, процесс Ходорковского, нищета и бомжи. Куда мы вернулись? Ведь в последние годы такие формулировки воздух не сотрясали.

- Десять лет назад вам казалось, что больше не сотрясут?

- Десять лет назад мне в голову не могло прийти, что когда-нибудь из моего домашнего факса вылезет такая бумажка. Да и факса не было! Вы только подумайте, какое бесстыдство! Вместо того чтобы как-то обихаживаться, умывать, подмывать страну, они собираются тратить деньги на формирование положительного образа! Меня что, призывают в армию пишущих по заказу? Да я и в советские времена этого избежала, в молодые годы, когда нужно было думать о карьере, жизнеустроительстве. А сейчас я старый человек, к литературному истеблишменту не принадлежу: до 94-го года, когда вышла первая книжка, меня просто не было. Зачем мне бежать за властью? Моя служба в том, что я пишу свои книжки.

- В последнее время - в малом жанре. После "Искренне Ваш Шурик!" вы даже объявили, что больше не будете писать романов. Издатели наверняка возмутились?

- У нас не такие отношения с издателями, чтобы они могли как-то на меня влиять. Конечно, для них гораздо привлекательнее получить роман, да чтобы острый, зажигательный, с драйвом. Но вот я написала сборник рассказов "Люди нашего царя" - его мгновенно напечатали, и он очень хорошо прошел... Силы все равно уходят, что бы ты ни делал. Сейчас я в полном удручении осуществляю общее руководство над детским проектом "Другой, другие, о других". Это будет целая серия книжек по культурной антропологии, охватывающая все области человеческой жизни. Такой проект сегодня необходим: невежество, захлестывающее нашу страну, представляет собой чудовищную опасность. Честно говоря, я не очень верю, что ситуацию возможно изменить. Но ничего не делать тоже нельзя.

- Вы не единственная, кто занимается детскими проектами: например, филолог Мариэтта Чудакова придумала серию о Жене Осинкиной, именно подросткам адресовал свою книжку один из депутатов Государственной думы. Назрело?

- Честно говоря, я лично никаких подвижек не вижу. На Западе книг, адресованных детям и подросткам, море, у нас по-прежнему единицы. В основном стрелялки и сказки во главе с "Гарри Поттером". Я не против "Поттера", но когда он делается единственным чтением... Я бы предпочла, чтобы это был "Властелин колец". А развивающая, познавательная литература - вообще не отработанная у нас область, и двигаться в этом направлении просто необходимо. Иначе депутаты устроят нам такую жизнь, что без газового пистолета и на улицу приличному человеку нельзя будет выйти. А так - прочтет кто-нибудь в детстве нашу книжку и, когда вырастет, не станет гадить в подъезде. Вдруг в самом деле?

Generic placeholder image
Юнна Чупринина
Люблю исследовать биографии интересных людей
Отклик
arhivarius 13.06.2006 09:26:35
Очень честное выступление, абсолютно лишенное какой-либо рисовки. Лишний раз подчеркивает самостоятельность суждений и высокий гуманизм - качества присущие настоящему большому писателю. А.М.

спасибо, что Вы есть
эл 28.08.2006 03:29:57
Прочитала интервью - получила порцию кислорода. Не хочу писать банальности, но когда читаешь мнение УМНОГО, ГЛУБОКОГО и ОЧЕНЬ ТОНКОГО ЧЕЛОВЕКА, всегда приятно!




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели


Изобретатель паровой машины
Посетило:384
Джеймс Уатт
Эдвард Нортон – Актер по зову сердца
Посетило:467
Эдвард Нортон
Руслан Крамаренко
Посетило:2495
Руслан Крамаренко

Добавьте свою новость

Здесь
Администрация проекта admin @ peoples.ru
history