Концерт Макаревича и Вайкуле в Кишиневе не состоится: «технические причины» на фоне общественного недовольства
19.04.2026 22:39:02
11 октября 2012 года постоянный секретарь Шведской академии Петер Энглунд объявил имя лауреата Нобелевской премии по литературе. В Пекине ликовали. Государственные СМИ немедленно приняли награду как подтверждение: «Этот приз показывает, что Запад не может долго отвергать китайский мейнстрим».
Один из членов Политбюро Ли Чанчунь незамедлительно отправил письмо в Китайскую писательскую ассоциацию — государственную организацию, вице-председателем которой является Мо Янь, — назвав премию «воплощением расцвета китайской литературы и воплощением продолжающегося роста общей мощи нашего государства».
Власти объявили о планах потратить 110 миллионов долларов на превращение родной деревни Мо Яня в «Культурную зону опыта Мо Яня».
Одновременно — в китайском интернете внутри и за пределами страны поднялась волна споров. Ликование официального Пекина и сомнения многих китайских писателей и диссидентов — эта раздвоенность сопровождает Мо Яня с того самого октябрьского утра по сей день.
Но сам он занимался другим. Отвечал на вопросы журналистов — и думал о деревне Гаоми, откуда пришёл.
Гуань Мое родился 17 февраля 1955 года в крестьянской семье в деревне Гаоми провинции Шаньдун, на северо-востоке Китая — младший из четырёх выживших детей.
Гаоми — крошечный город в восточной части Шаньдуна, где писатель поместил действие многих своих романов. Он описывал его так: «Расположен на крайнем юго-востоке региона, населён лишь дюжиной семей, несколькими домами с глинобитными стенами и соломенными крышами среди рукавов реки Цзяо. Хотя маленький, деревня пронизана широкой грунтовой дорогой, по сторонам которой растут ивы, кипарисы и другие деревья, названий которых никто не знает, чья листва осенью полна золотых листьев».
Детство было отмечено бедностью, а в годы Великого голода 1959–61 годов — почти голодной смертью. Рядом со смертью — сказки. Он развил интерес к рассказыванию историй под влиянием китайских народных сказок, которые слышал от деда по отцовской линии и двоюродного дяди.
И — имя. Точнее, псевдоним, который станет именем.
Его перо-имя Мо Янь («Не говори») произошло из наставления, которое родители часто давали ему, потому что в напряжённых социально-политических обстоятельствах маоистского Китая лишнее слово могло стоить жизни. Он говорил, что выбрал его как напоминание самому себе — не говорить вещей, которые доставят ему неприятности.
Мальчику, которому запрещали говорить, ничего не оставалось, кроме как написать.
Мо Яню было одиннадцать лет, когда началась Культурная революция. Он был вынужден бросить школу и работать фермером.
В этот период, совпавший с чередой политических кампаний от Большого скачка до Культурной революции, его доступ к литературе был в основном ограничен романами в стиле социалистического реализма при Мао Цзэдуне, сосредоточенными на темах классовой борьбы.
В 1973 году он начал работу на хлопкоперерабатывающем заводе. Подросток, который мог бы учиться языкам и математике, — перебирал хлопок на заводе в небольшом городе в Шаньдуне.
Но именно в этих годах — в полях, на заводе, в голоде и политическом страхе — сложился его художественный мир. Он видел, как человек ведёт себя под давлением — не в университетских аудиториях, а в реальной жизни, где выживание важнее идеологии, а человеческая жадность старше любой политической программы.
После окончания Культурной революции в 1976 году Мо Янь вступил в Народно-освободительную армию и начал писать, ещё будучи солдатом.
В 1981 году под псевдонимом Мо Янь он начал публиковать рассказы. С 1984 по 1986 год изучал литературу в Академии искусств НОАК.
Здесь случились три литературных открытия, которые изменили всё.
Первое — Уильям Фолкнер. Мо Янь говорил, что осознал: можно делать «свою семью, знакомых людей, деревенских жителей» своими персонажами — именно после чтения фолкнеровского «Шума и ярости». Фолкнер создал вымышленный округ Йокнапатофа — и сделал его центром вселенной. Мо Янь сделал то же самое с Гаоми.
Второе — Габриэль Гарсиа Маркес. Магический реализм колумбийца дал ему язык для того, что он видел в детстве: народные сказки, деревенские легенды, призраки прошлого, живущие среди живых.
Третье — Лу Синь. Социальный реализм великого китайского предшественника показал: литература может быть беспощадным диагнозом общества, не превращаясь в пропаганду.
Из этих трёх источников родился его собственный стиль — галлюцинаторный реализм, где история страны видна через жизни отдельных людей, где народная сказка соседствует с документальной точностью, а насилие описывается не для шока, а как неотъемлемая часть существования.
Самая известная его книга — «Красный гаолян» — роман, составленный из пяти связанных новелл, изначально публиковавшихся в журналах в 1986 году.
Действие происходит в родном городе Мо Яня — Гаоми. Роман рассказывает длинную кровавую историю семьи рассказчика на протяжении трёх поколений — в первую очередь об их участии в сопротивлении японским захватчикам в 1930-х годах. Нелинейная структура романа, гротескное насилие и сочетание китайской истории с элементами мифа и фольклора типичны для большей части работ Мо Яня.
Поля красного сорго образуют фон всей истории: осенью, как пишет Мо Янь, эти поля искрятся, как море крови.
Роман был экранизирован в 1987 году. Фильм получил «Золотого медведя» на Берлинском кинофестивале — первую крупную международную премию, присуждённую постмаоистскому китайскому кино. Режиссёр Чжан Имоу стал знаменит. Мо Янь — тоже.
Журнал TIME назвал его «одним из самых известных, часто запрещаемых и широко пиратируемых среди всех китайских писателей».
За «Красным гаоляном» последовали другие романы — каждый о другом, и каждый об одном и том же: о постоянстве человеческой жадности и коррупции, которую не может искоренить ни одна идеология.
«Баллада о чесноке» основана на реальной истории о том, как крестьяне волости Гаоми взбунтовались против правительства, отказавшегося покупать их урожай. «Республика вина» — сатира вокруг гастрономии и алкоголя, использующая каннибализм как метафору китайского саморазрушения — в традиции Лу Синя. «Большая грудь и широкие бёдра» — история женского тела через столетие китайских катастроф.
«Жизнь и смерть меня изнуряют» — роман, структурированный на основе буддийской концепции сансары: протагонист, благородный землевладелец из Гаоми, расстрелянный при земельной реформе Мао в 1948 году, возрождается снова и снова — ослом, быком, свиньёй, собакой, обезьяной и наконец снова человеком. Роман написан в традиционном стиле повествования, придающем ему эпическое качество.
«Лягушка» посвящена причинам и последствиям политики одного ребёнка. Рассказчик по имени Головастик повествует о своей тёте Гугу — некогда повивальной бабке, дарившей жизнь, а затем ставшей исполнительницей абортов.
Мо Янь написал 11 романов, несколько повестей и сборников рассказов.
В 2012 году Мо Янь был удостоен Нобелевской премии по литературе «за галлюцинаторный реализм, объединяющий народные сказки, историю и современность».
Реакция писателей Запада и китайской диаспоры оказалась неожиданно острой.
Салман Рушди назвал его «пешкой режима» — после того как Мо Янь отказался подписать петицию, призывавшую к освобождению Лю Сяобо, диссидента, осуждённого за «подстрекательство к подрыву государственной власти» и одновременно — лауреата Нобелевской премии мира 2010 года.
Художник и общественный активист Ай Вэйвэй назвал выбор Нобелевского комитета «оскорблением человечества и литературы».
Наиболее болезненным для критиков оказался другой эпизод: в июне 2012 года, ещё до объявления премии, Мо Янь согласился участвовать в государственном проекте — переписать от руки «Яньаньские беседы о литературе и искусстве» Мао Цзэдуна 1942 года в честь их семидесятилетия. Эти «Беседы» были интеллектуальными наручниками китайских писателей на протяжении всей эпохи Мао. Некоторые приглашённые писатели отказались. Мо Янь не только согласился, но и заявил, что «Беседы» в своё время имели «историческую необходимость» и «сыграли положительную роль».
На пресс-конференции в Стокгольме он сравнил цензуру с досмотром в аэропорту. «Писатель лучше всего говорит своим писательством. Вы найдёте всё, что мне нужно сказать, в моих работах», — сказал он.
История с Нобелевской премией обнажила давнее противоречие, которое критики и сторонники Мо Яня расставляют по-разному.
Критики указывают: Мо Янь — зачисленный член Коммунистической партии Китая, вице-председатель государственной писательской ассоциации. Его романы рисуют нюансированный портрет китайского общества, включая критику политики одного ребёнка, — однако остаются в рамках, установленных Пекином.
Сторонники возражают: Мо Янь не писал своих книг, чтобы служить политической повестке. Требовать от каждого важного китайского писателя быть диссидентом — значит применять стандарт, не распространяемый на западных авторов. Литературный переводчик Эрик Абрахамсен отмечал: Мо Янь «не уклоняется от чувствительных тем», но «знает, что доставит ему неприятности, а что нет».
Сам Мо Янь отвечал на это последовательно и однообразно: «Для писателя лучший способ говорить — писать. Я не могу заставить вас читать мои книги. И даже если вы прочитаете, я не жду, что ваше мнение обо мне изменится. Ни один писатель ещё нигде в мире не был любим всеми читателями».
При всей политической полемике — художественный мир Мо Яня остаётся самодостаточным и мощным.
Его язык отличается воображаемым использованием цветовых выражений. Главная тема — постоянство человеческой жадности и коррупции, несмотря на влияние идеологии. Используя ослепительные, сложные и нередко графически жестокие образы, он помещает большинство своих историй рядом с родным городом — в северо-восточном районе Гаоми в провинции Шаньдун.
Через смесь фантазии и реальности, исторических и социальных перспектив Мо Янь создал мир, напоминающий своей сложностью миры Фолкнера и Гарсиа Маркеса, — одновременно находя отправную точку в старой китайской литературе и устной традиции.
Он неоднократно заявлял о своей миссии — воссоздавать историю «с уровня земли», опираясь на обычные жизни, а не на националистическую идеологию.
Мо Янь жив. Ему семьдесят лет. Он продолжает писать — и продолжает избегать прямых политических высказываний, которых от него ждут одни и которые ему запрещены другими.
Журнал TIME называл его «китайским ответом на Франца Кафку или Джозефа Хеллера». Шведская академия — автором «галлюцинаторного реализма». Рушди — «пешкой режима». Сторонники — доказательством того, что литература может существовать отдельно от политики автора.
Кто прав — вопрос, на который нет однозначного ответа. Зато есть романы: «Красный гаолян», «Жизнь и смерть меня изнуряют», «Лягушка», «Смерть под сандаловым деревом». В них — и история Китая XX века, и история одной деревни, и история каждого человека, пережившего то, что пережить, казалось, невозможно.
Мальчику, которому запрещали говорить, удалось написать достаточно, чтобы весь мир прочёл его слова.
Мо Янь - пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ
пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅ
| пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ: | 17.02.1955 (71) |
| пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ: | Гаоми провинция Шаньдун (CN) |
| пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ | 1 |
| пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ | 5 |
| пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ | 30 |
