Людибиографии, истории, факты, фотографии

Владимир Богомолов

   /   

Vladimir Bogomolov

   /
             
Фотография Владимир Богомолов (photo Vladimir Bogomolov)
   

День рождения: 03.07.1926 года
СССР
Дата смерти: 30.12.2003 года
Россия
Возраст: 77 лет

Гражданство: Россия
Соцсети:


"Я НЕ УБЕРУ ИЗ КНИГИ НИ ЕДИНОГО СЛОВА"

писатель

30 декабря минувшего года скончался писатель Владимир Богомолов. Человек, проживший жизнь отдельно от своей славы. Загадочная личность, до конца не разгаданная. 3 января похоронили на Ваганьковском...

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Print

29.01.2004

"Вы не могли бы сделать дарственную надпись Юрию Владимировичу Андропову?"

Тайны разведки вошли в основу его произведений от первой повести "Иван" (по ней Андрей Тарковский снял свой знаменитый фильм "Иваново детство") до романа "В августе сорок четвертого...".

Реклама:

Рукопись романа "В августе сорок четвертого..." затребовал КГБ СССР. Генерал КГБ приглашал писателя на Лубянку. Богомолов звонил снизу. Генерал: "Поднимайтесь ко мне". - "Я никуда подниматься не буду. Если я вам нужен - спускайтесь". Генерал, наслышанный о странностях писателя, покорно спускался. Разговор происходил то в общественной приемной, то в освобожденном кабинете. "Штабное совещание в сарае - убрать". - "Почему?" - "Вы разглашаете секретные сведения". - "Покажите мне документ, пункт, параграф, на основе которого..." - "Не могу. Этот документ тоже секретный". И, сменив генеральский тон: "Владимир Осипович, дорогой. Речь-то всего о трех страницах".

Владимир Богомолов фотография
Владимир Богомолов фотография

- Я не уберу из книги ни единого слова! - Богомолов вставал, разворачивался, уходил.

Его вызывали снова и снова. Уже с угрозой.

- Вы хоть представляете, с кем имеете дело?!

Точно так же терзали его в Министерстве обороны.

Вставал, разворачивался, уходил.

Лучшие дня

Анастасия Цветаева. Биография
Посетило:21213
Анастасия Цветаева
Александр Горелик. Биография
Посетило:5420
Александр Горелик
Матвей Блантер: Крупнейший советский композитор-песенник
Посетило:3033
Матвей Блантер

Генералу КГБ, кстати, роман очень понравился. Рукопись он... украл. Отвез ее к себе на дачу и там запер в сейфе. Так хранят драгоценную вещь в единственном экземпляре.

Богомолов был в ярости.

- Я на вашего генерала подам в суд! - кричал по телефону.

Рукопись вернули. Тут-то и увидел писатель все замечательные рекомендации КГБ. В романе задыхающийся от астмы генерал не может сесть: нет стула. Цензор КГБ в ярости: "Для советского генерала нет стула? Поставить!" В другом месте романа солдаты рассуждают о неприступности и привередливости польских дам, вспоминают своих: то ли дело наша Дунька, сто грамм налил - и готова. Генерал на полях грозно отметил: "Кто дал право автору так отзываться о нашей советской Дуньке?!"

Рукопись была испещрена распоряжениями. Поработал далеко не один генерал: на полях - с десяток разных почерков.

"Новый мир" взялся опубликовать роман. Журнал сумел отбить очень многие замечания цензуры. Но не все. Богомолов попросил рукопись вернуть.

Главный редактор журнала "Юность" Борис Полевой был вхож в коридоры власти. Он сумел отстоять и Дуньку, и все прочее. За единственным исключением: совещание в сарае. Будучи уверен, что из-за трех страничек проблем с Богомоловым не будет, роман стали набирать в типографии. Писателю перевели гонорар - деньги очень большие.

Богомолов отправил гонорар обратно. По почте. Пока деньги шли туда-сюда, роман продолжали набирать. "Но ведь всего три странички!" - умолял Полевой. "Не уступлю ни слова".

Прошло девять месяцев.

Роман в конце концов издали.

Богомолов не уступил ни запятой.

Я говорил ему: "Напишите роман о романе - девять месяцев одного года".

Успех был невероятный.

Дальнейшие события передаю так, как описывал мне их сам Богомолов.

К нему домой явился порученец председателя КГБ Андропова. Взял под козырек: "Вы не могли бы сделать дарственную надпись Юрию Владимировичу?" - "Что я должен написать?" - "Ну, что-то вроде благодарности за помощь, которую наши органы оказывали вам". - "КГБ не только не помогал мне, но всячески препятствовал... терроризировал меня. Я ничего не подпишу вашему шефу". - "Так и передать?" - "Так и передайте".

Потом к писателю явился порученец министра обороны СССР маршала Гречко: "Вы не могли бы для Андрея Антоновича..." Богомолов и его выставил за дверь.

Конечно, писатель жизнью не рисковал, не о том речь. Просто представьте на секунду, что он, махнув рукой, написал бы несколько дежурных слов двум этим могущественнейшим людям. Какие бы необъятные, самые сверхсекретные архивы открылись бы для писателя! У него снова была бы "нулевка", как тогда - после войны...

Из тринадцати месяцев тюрьмы девять провел в карцере

Пацаном, в 15 лет, бросил школу, приписал себе два года и ушел воевать. Трижды был контужен, тяжело ранен. Осколки в основании черепа остались до конца жизни.

Дошел до Берлина.

Юноша девятнадцати лет - победитель. Шесть боевых наград.

И после войны - 13 месяцев тюрьмы...

- Началось это в 50-м, закончилось - в 51-м. Я - капитан разведуправления в Берлине. Там один отдел завалил операцию в Западном Берлине. Не наш, мы работали по американской зоне. Но - правительство в курсе, обмен дипломатическими нотами, приезжает важный полковник, проводит офицерское совещание. И вот виновника долбают. Старший лейтенант Седых, сибиряк, хороший человек. Мне - 24, ему - под 30. И я понимаю - нашли стрелочника, чтобы отрапортовать Москве: офицер такой-то арестован, после проведения следствия будет осужден.

Я встал и сказал, что операция проводилась под руководством управления и не понимаю, почему все здесь молчат и не называют истинных виновников.

Сразу объявили перерыв. После него о Седых все забыли и долбали меня, мол, тут действует организованная группа. Заговор.

Седых получил 25 лет. А меня под конвоем вывезли во Львов, где я и сидел больше года во внутренней тюрьме МГБ вместе с оуновцами, полицаями. Ну, чтобы тяжело - не скажу. Морально тяжело...

Не жаловался Владимир Осипович, не в его характере. Но я знаю, что из тринадцати месяцев девять он провел в карцерных одиночках. Что в тюрьме его сильно били. Отбили почки, легкие. И он своих мучителей бил, ударил офицера наручниками по голове.

- Наконец меня выпускают, дают бегунок в отдел кадров Прикарпатского военного округа. Майор Ухов направляет в гарнизонную гостиницу. "Товарищ майор, у меня ни копейки денег". Он протянул мне красную тридцатку.

Оплатил комнату: 10 кроватей, 10 тумбочек вдоль стены. Вокруг - молодые выпускники академий, и я - голодный, без денег. У меня была "нулевка" в Германии - высшая степень допуска к секретности. Я лежу, не хожу, чтобы сэкономить силы, и знаю, что никакой секретной работы мне уже не видать, отправят куда-нибудь на интендантскую работу. Конец.

"Государство может быть тоталитарным или демократическим - но оно должно быть"

- Проходят вторник, среда, четверг. Работу мне не предлагают, не знают, видно, что со мной делать после тюрьмы. В пятницу я опять к Ухову, майору. Он мне: "Разбираемся, ты думаешь, все так просто?"

В субботу вечером бреду по Львову. Красивый город, огни, полно людей. И на меня это все так подействовало. Я пошел на почту и на последние копейки дал телеграмму: "Кремль. Сталину. Я, офицер, участник войны, без суда и следствия пробыл в тюрьме 13 месяцев. Выпущен без предъявления обвинения. Ожидаю назначения. Нахожусь в бедственном положении, не на что купить хлеба. Прошу вашего незамедлительного вмешательства".

А в понедельник в девять утра прибегает дежурная: "Вас очень просит зайти директор гостиницы". Директор - пожилой отставник, полковник или подполковник: "Вас срочно вызывают в отдел кадров округа".

Побрился. Поднимаюсь на второй этаж. В коридоре, навстречу - полковник, рослый, красивый, с серыми глазами. А сзади, сбоку - Ухов, майор мой. Полковник улыбается ласково: "Володя!! Ну что же ты делаешь?! Маленькое рядовое дело, а ты впутываешь товарища Сталина? Ну что ж ты не пришел и не сказал? Ты завтракал?"

- Нет.

- Ну, пойдем поедим.

Спускаемся на первый этаж. Там столовая такая, закрытая, штабная. Ну и вот полковник там балагурит - официантке: "Шурочка, накорми. Отличный малый, вот жених вам, вот жених!" Такую вот несет х...ню, которую умеют плести в армии для солдат и младших офицеров. И мне опять: "Ну зачем же ты так, Володя. Ну что ж ты ко мне не пришел, не поговорил".

Поел я тогда здорово. Поднимаемся наверх, там в конце коридора его кабинет с трофейной мебелью вишнево-красного цвета. Я такие видел в Германии. Диван, обтянутый бархатом. Полковник, оказывается, - начальник отдела кадров Прикарпатского военного округа. Звонит: "Ахметов, у тебя все готово? Ну мы сейчас зайдем".

У Ахметова полковник протягивает мне деньги. Десять тысяч! В то время хороший, опытный врач получал 635 рублей. "Володя, это только аванс. В ближайшее время рассчитаемся". И в течение недели мне выплачивают еще около тридцати тысяч! Деньги бешеные. За все тринадцать теперь уже с половиной месяцев.

С момента отправки телеграммы, заметьте, не прошло ни одной рабочей минуты. Воскресенье забудьте - выходной. У Сталина на письмах сидело, по моим данным, 170 человек. Но работали не только они. Все телеграммы в адрес вождя шли под грифом "правительственная". И все телеграммы или письма, особенно в войну, строго запрещалось задерживать.

И вот я представляю, как в воскресенье утром дежурный Особого отдела ЦК получает мою телеграмму и тут же звонит дежурному генералу Министерства обороны: "Я вас прошу разобраться". Генерал срочно сообщает дежурному по Прикарпатскому военному округу. Тот немедленно докладывает в отдел кадров. Все закрутилось.

...Историю эту Владимир Осипович рассказывал мне в первый раз лет восемь назад. Говорил подробно, очень спокойно, потому что это был только пролог к другому, главному событию, которое его потрясло. Почти полвека прошло после той телеграммы.

В середине девяностых в Эстонии, в Палдиски, была ликвидирована база атомных подводных лодок. Русские офицеры брошены на произвол судьбы. Вот когда голос Богомолова загремел:

- Вы представляете - 319 офицеров, в том числе 25 или 35, не помню точно, капитанов I ранга, брошены вместе с семьями, живут в холодных бараках, никому не нужны. Это же ужас! По телевидению капитан I ранга на всю Россию говорит: мы с тремя сотнями подписей трижды обращались к президенту России Ельцину! Пять раз обращались к министру обороны Грачеву! Много раз обращались в военную прокуратуру! Ни ответа, ни привета.

Знаете почему? У нас нет государства! Нет! Когда я отправлял свою телеграмму после войны, государство - было! Работала система.

- Но в этой системе оказался и старший лейтенант Седых, который фактически ни за что получил 25 лет. За которого вы вступились и пострадали.

- Да я не идеализирую Сталина, считаю его одним из величайших преступников в истории человечества. Разговор о другом: было государство, и оно работало. Если военнослужащий обращался в прокуратуру, реакция следовала немедленная. Государство может быть тоталитарным или демократическим, но оно должно быть.

* * *

- Ну а все же, что стало с Седых?

- 25 лет он не сидел. 5 лет. В 1955 году, сразу после освобождения, приехал в Москву, разыскал меня. Совершенный старик, хотя было ему лет 35. Без волос, без зубов. На лесоповале он получил инвалидность. После нашей встречи Седых прожил еще года три.

* * *

Богомолов защищал рукописи и в самом прямом, дворовом смысле. Он возвращался домой, в парадной уже протянул руку к кодовому замку, когда на него напал молодой бандит. Владимир Осипович так крепко прижал к груди кейс с рукописью, что нападавший решил: там деньги. Богомолов отбивался ногами. Случайный прохожий спугнул бандита.

Владимир Осипович сообщил не без мальчишеской гордости.

- А все же я не уступил, не-ет. Отбился.

Ему наложили на лицо девять швов.

- Уже Ерину, милицейскому министру, доложили. Теперь найдут, я лицо запомнил.

- Не только не найдут, но и искать не будут.

- Почему? - спросил наивно мудрый Богомолов.

Не нашли. И не искали. Ему даже никто не позвонил.

"Меня в Кремль не пустят в кедах"

Богомолова множество раз приглашали вступить в Союз писателей СССР. "А что - меня там писать научат, что ли?" - "Ну зачем вы так. У нас свои дачи, дома отдыха, санатории. Своя поликлиника". - "Не надо: у меня жена - врач". Или отвечал: "Я вступлю, а вы меня будете заставлять подметные письма подписывать - против Синявского, Солженицына, Сахарова".

"Террариум сподвижников" - так он называл Союз писателей СССР.

В восьмидесятых готовилась большая наградная акция. Богомолова предупредили, что и его собираются отметить.

- Посмотрим, каким орденом они меня обосрут, - сказал он жене.

Позвонили из наградного отдела, поздравили, объявили день и час, когда он должен явиться в Кремль для торжественного вручения ему ордена Трудового Красного Знамени.

- Не пойду, - ответил просто.

- Почему?

- Меня в Кремль не пустят в кедах.

Представляю, как вытянулись лица высоких чиновников.

К кедам он тогда еще только начинал примериваться, другую обувь израненные ноги переставали принимать.

Конечно, не в кедах дело - смешно. То награждение было массовым, повальным, много было сереньких литературных генералов. Награждали не за конкретные произведения, а скопом - за общественную деятельность, за трудовые заслуги перед страной и т.д.

Богомолову перезвонили. Ответил прямо:

- Я человек не общественный, трудовых заслуг нет. От высокой награды отказываюсь.

Орден повис. Богомолову предлагали привезти награду домой. "Нет!" - отвечал уже раздраженно.

Вполне допускаю: если бы привезли, он бы не открыл дверь.

Единственный раз поступил как все. Жил он тогда неподалеку от Белорусского вокзала, крохотная комнатка, кухня - 5 метров. Последний этаж, что-то вроде антресолей. Друзья, коллеги брали его за горло: "Ну напиши ты Промыслову заявление на квартиру". Промыслов - председатель исполкома Моссовета, личность всемогущественная. "Ну, напиши, он от твоего романа в восторге". Правда ли? Богомолова как бы захватил охотничий азарт.

Промыслов прочитал заявление Богомолова и был сражен:

- И это он такой роман в однокомнатной квартире написал?..

Владимир Осипович получил квартиру, в прихожей которой можно было устраивать мотогонки.

"Ну, ты чего, как лакей, вышел на сцену раскланиваться?"

Богомолов никогда бы не смог жить, как он жил, и работать так, как работал, если бы у него не было надежного тыла и флангов. И тыл, и фланги - жена, Раиса Александровна. Она у него - вторая, и он у нее - второй.

Познакомились в компании, потом перезванивались, не встречаясь, - год. Спустя год случайно она прочитала в журнале добрую рецензию на творчество писателя Владимира Богомолова.

- Это ты? - спросила она.

- Да ну-у, в стране двести тысяч Богомоловых.

- Но тут Владимир.

- Из них сто тысяч Владимиров.

С тех пор, как они сошлись, прошло 30 лет.

Прекрасная хозяйка, готовит замечательно. И что важно - врач. Ведь тогда, после тюрьмы, капитана Богомолова комиссовали и дали пожизненно первую группу инвалидности. Уже перестали платить за фронтовые ордена, и инвалидная прибавка оказалась очень кстати. Как он сам считает, это помогло ему выжить.

- "Иван" - не кормилец. Роман - да, кормилец.

А все равно деньги нерегулярные. Раиса Александровна вкалывала с утра до вечера, не знаю, на сколько ставок, - полторы, две. Когда он в очередной раз отказывался от денег - за публикацию или фильм, - спрашивал ее:

- Я хочу вернуть деньги в "Юность".

Называл сумму.

- Ты - как?

- Проживем, - отвечала она.

Сглаживала, как могла, отношения мужа с окружающим миром. Замечательный писатель, тоже классик, тоже фронтовик, пригласил Богомолова в театр на премьеру своего спектакля. Владимир Осипович ни разу в жизни не надел галстука, не носил костюмов. Натянул спортивные эластичные брюки: "Пошли". После окончания автор позвонил - узнать мнение Богомолова. Трубку сняла Раиса Александровна. "Владимир Осипович не спит? Я, прежде чем позвонить, выпил рюмку коньяка".

- Володя, - сказала она, передавая трубку, - я тебя очень прошу, ты уже помягче с ним. У человека премьера, праздник.

- Хорошо, - ответил он, взял трубку и первое, что сказал: "Ну, ты чего, как лакей, вышел на сцену раскланиваться?"

* * *

Богомолов очень дружил с писателем Сергеем Сергеевичем Смирновым, автором знаменитой книги "Брестская крепость". Когда-то 9 мая перестали отмечать как День Победы - обычный рядовой день. Участники войны перестали надевать ордена: стеснялись. Это Сергей Смирнов вернул праздник на свое законное место, а победителям - достоинство.

Сергей Сергеевич стал покашливать и пожаловался Раисе Александровне на слабость. Еще не было никаких анализов, она даже не осматривала приболевшего друга, но мужу сказала: "У него, кажется, рак".

Раиса Александровна заведовала отделением в больнице МПС. Там и сделали рентген. В легких черным-черно.

К ней пришли дети Сергея Сергеевича Андрей и Костя, и она сказала им правду.

- Сколько папа проживет?

- Три месяца.

Сергей Сергеевич лежал в больнице у Раисы Александровны. Последние четыре дня без сознания. Сыновья и жена не отходили от него.

За несколько минут до смерти вдруг включился мозг, больной увидел Раису Александровну и успел сказал три слова: "Спасибо вам за все".

Она позвонила домой, и Владимир Осипович примчался на такси.

Можно сказать, писатель закрыл глаза писателю.

После ее разговора с детьми он прожил три месяца и один день.

После смерти Владимира Осиповича Андрей и Костя не отходили от Раисы Александровны. Взяли на себя все хлопоты по организации похорон.

Можно сказать, уже они закрыли глаза Богомолову.

За всю жизнь никого не впустил к себе в рабочий кабинет

Странный человек. Конечно, странный. Не фотографировался - не терпел. Единственный фронтовой снимок, который вы видите, - репродукция с групповой фотографии: шесть офицеров по какому-то поводу решили сняться.

Ну, на войне кто пахал, тому было не до позирования. Но и потом, всю жизнь не подпускал фотографов. Если снимали вдруг за большим общим столом, он закрывал лицо руками. Пришел на свадьбу друга своего Юрия Поройкова: он и Раиса Александровна - свидетели. Когда церемониальный фотограф стал снимать их, Богомолов повернулся спиной. Так и сняли свидетелей - ее лицо и его спину.

У белорусского друга Николая Матуковского оказалось несколько богомоловских фотографий. Он позвонил: разорви! Дома на случайных снимках написал на обороте: "Не для печати".

Некстати вспомнился вдруг один из героев романа Маркеса "Сто лет одиночества", который боялся фотографироваться, он думал, что часть жизни человека уходит, перетекает в фотографии.

За всю жизнь никого не впустил к себе в рабочий кабинет. Это был как алтарь в церкви. Раиса Александровна вошла туда только после его смерти.

Бывал ли не прав в жестких оценках людей? Думаю, да. Но он имел право на свои оценки, потому что требовательнее всего относился к себе.

Ссорился, ругался, расходился с людьми.

До сих пор с болью думаю, что вот не сумел помирить Богомолова и Василя Быкова, двух равновеликих писателей, бывших друзей. Хотя что я мог?

Василь отозвался на юбилей Юрия Бондарева: "Все мы вышли из "батальонов" Бондарева". Отзыв опубликовала "Литературная газета". Богомолов был взбешен: "Кто - все мы? Я из этих батальонов не выходил!" Юрий Бондарев являлся одним из руководителей Союза писателей, и Богомолов принял отзыв за лесть.

Быков, человек мягкий, даже стеснительный, после долголетней обиды написал Богомолову открытку. В ней отдал дань честности, мужеству и стойкости Богомолова. Хорошая была открытка - примирительная.

Богомолов не ответил.

Ссориться - умел, но и дружить умел.

Среди его незабвенных друзей остались Артем Анфиногенов - "Артемус". Летчик-штурмовик, в войну был сбит, обгорел. Долгое время один из руководителей Союза писателей. ("Артемус - честнейший человек".) Юрий Поройков, журналист, самый давний и преданный друг. Столько десятков лет вместе - ни одной размолвки.

* * *

После хлопот Сергея Смирнова День Победы снова стал выходным. У Большого театра начали встречаться фронтовики. Это началось с 1965 года. За эти почти 40 лет я не пропустил ни одной встречи. Вместе с мамой в последний раз поехал к театру в 1999 году. Мама тоже пыталась танцевать, хотя и не понимала уже, что за люди вокруг.

- Неужели вы ездили вдвоем? - изумился Богомолов.

После мамочки осталась каретка-каталка. Когда человек не может ходить, за нее можно держаться двумя руками и передвигаться. У Богомолова стали отказывать ноги, и я отдал ему каретку. Передвигался, восстанавливался. Звонил через день: "Я вам верну, вот выпрямлюсь и верну". - "Да не нужна она мне, оставьте у себя". Через день снова: "Встану на ноги и верну".

Как честный ребенок, в руках которого оказалась чужая игрушка.

"Я был бы счастлив, если бы с моей могилы воровали мои портреты"

Копачи-виртуозы управились за несколько минут: вырыли могилу, опустили гроб, закопали, обнесли могилу оградой, стены которой обложили венками и цветами. В темной зелени венков портрет писателя завораживал.

- Какой же ты у меня красивый, - сказала жена.

И воинский салют, и почетный караул, и военный оркестр, и поминки, и все автобусные переезды организовывала Федеральная служба безопасности. Очень как-то интеллигентно, никак нигде не проявив себя внешне. Может быть, это дети тех, кто делал пометки на полях рукописи. А может - нет. Просто выросло другое поколение.

Через несколько дней Раиса Александровна пришла на кладбище и не обнаружила портрета. Она стала искать его среди венков, не завалился ли.

Подошел копач Слава:

- Не ищите. Его украли.

Она разрыдалась, но копач Слава сказал:

- Я был бы счастлив, если бы с моей могилы воровали мои портреты.

* * *

Владимир Осипович умер во сне - легкая, праведная кончина.

Лежал на боку, лицом к стене, по-детски подложив под щеку ладонь.

Точно так засыпал у разведчиков подросток Иван, герой повести, только что вернувшийся "с того берега", от немцев, усталый, измученный. "Мальчик забрался в мою постель и улегся лицом к стенке, подложив ладошку под щеку".

О статье о Владимиримире Осиповиче Богомолове
Сергей Татаркин 09.05.2006 02:50:21
Хорошая статья о хорошем писателе, видевшем Великую войну, такой какой она есть и поставшего во главу своих произведений человека, Человека с большой Буквы, чьи духовные категории победили фашизм и позволили остаться Человеком. Исренность и простота изложения, уважение к читателю, профессионализм - все это дает произведениям В.О. Богомолова быть востребованными снова и снова.

О Владимире Богомолове
viea30 25.01.2010 07:07:18
Великолепный человек!

///
Игорь 09.05.2014 04:15:28
Книги Богомолова читал и читаю взахлёб!




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели

Бен Андервуд: Подросток, который видел мир ушами
Посетило:27732
Бен Андервуд
Кевин Сорбо: Геракл нашей юности
Посетило:8199
Кевин Сорбо
Анастасия Цветаева. Биография
Посетило:21213
Анастасия Цветаева

Добавьте свою информацию

Здесь
Администрация проекта admin @ peoples.ru
history