Людибиографии, истории, факты, фотографии

Дмитрий Быков

   /   

Dmitry Bykov

   /
             
Фотография Дмитрий Быков (photo Dmitry Bykov)
   

День рождения: 20.12.1967 года
Возраст: 50 лет
Место рождения: Москва, Россия

Гражданство: Израиль

Жизнерадостный изгой (из антологии Евтушенко)

писатель-публицист, поэт

С маниакальной уверенностью я предсказывал неизбежное явление в поэзии некоего «мальчика», который превзойдет и меня самого, да и всю плеяду шестидесятников, став ее живым продолжением, наследником.

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Twitter Print

03.02.2009

«Завидую я. Этого секрета

Дмитрий Быков фотография
Дмитрий Быков фотография

не раскрывал я раньше никому.

Реклама:

Я знаю, что живет мальчишка где-то,

и очень я завидую ему…

Он будет честен жесткой прямотою,

злу не прощая за его добро,

и там, где я перо бросал: «Не стоит!» –

он скажет: «Стоит!» – и возьмет перо»

Лучшие дня



Посетило:85
Анна Саливанчук

Посетило:76
Елена  Турбал

Посетило:71
Вячеслав Довженко

(1955).

Но дело с наследником затянулось. На него не был похож никто из смогистов, назвавшихся самыми молодыми гениями, – они слишком много сил тратили на надменно-завистливое противопоставление себя шестидесятникам, хотя тайком друг от друга извинительно хаживали к нам со своими стихами.

Не оправдал моих надежд крупный самоценный поэт, возведенный поклонниками в сан Великого Маргинала, уже потому, что не нашел добрых слов для Фриды Вигдоровой, которая сделала его всемирно знаменитым, застенографировав позорный суд над ним, а поэзию предшественников обозвал «швырянием камней в разрешенном направлении».

Не удержался от раздражения на «предков», виноватых лишь в том, что выжили в советское время, и один из куртуазных маньеристов, студент журфака Дмитрий Быков. Однажды, только что выпущенный из КПЗ, где просидел, кажется, сутки за то, что выпустил самопальную газетку на сплошном мате, он с видом героя «камерной поэзии» развалился в амфитеатре Политеха и, мешая поэтам читать, громко и насмешливо обсуждал их стихи. Мне пришлось даже одернуть его. И, хотя я дал ему слово, он, наверно, посчитал меня «душителем свободы».

Однако он выделялся среди сверстников не только высокой культурой поэтики, но и общей культурой, потому что среди стеба у него вдруг прорывались чистые лирические, а порой и высокие трагедийные ноты. К тому же он был мастером запоминающихся афоризмов и психологических философем, не насильно, а грациозно вплетенных в ткань стиха: «Одиночество – тяжкий грех. Мне чужой ненавистен запах. Я люблю себя больше всех высших принципов, вместе взятых. Это только малая часть. Полный перечень был бы долог. Хватит названного – подпасть под понятье «полный подонок».

Что это – уничижение, смешанное с изломанным самолюбованием? А может, это бесстрашное портретирование времени, начатое с себя? Нам долго твердили о вреде «интеллигентского самокопания». А без него не добыть самородки скрывающихся в нас талантов. Вспомним притчу о том, что бессмысленно зарывать таланты в землю.

Плохой человек не отважится наговорить на себя столько плохого, сколько наговорил Дмитрий Быков. Но то, что написано с безжалостной правдивостью, называется исповедью. Настоящие исповеди, порой отвратительные, как откровенность Ставрогина у Достоевского, требуют неимоверного мужества: каково распахнуть перед всеми свою душу, с ее чуланами и подпольями?

Дмитрий Быков, обладающий нечеловеческой творческой энергетикой, иногда наглый, но никогда не скучный, заполонивший журналы и телеэкран своей, как он сам выразился, «жирной мордой»; Быков, от чьих сочинений ломятся прилавки, получивший самую крупную премию за биографию Бориса Пастернака, только что выпустивший книгу «А был ли Горький?» и взявшийся за Булата Окуджаву, печатающий в воскресшем «Огоньке» блистательные интеллектуальные лубки вроде пародийной оды перебежавшему от Жириновского в «Справедливую Россию» бывшему депутату Митрофанову; Быков, во плоти присутствующий на всех мыслимых презентациях и фуршетах или мерещащийся на них, почему-то почти не заметен на похоронах. Может, ему до чертиков интересно только в жизни, где без него была бы скука смертная, – некем стало бы возмущаться при нашем нерушимом единодушии.

Поздравим его с тем, что не потерял душу живу и талант. Стоит лишь пожалеть, что это кудрявенькое, избыточное торнадо, именуемое Дмитрием Быковым, нафаршированное и мудростью, и юмором на грани фола, иногда заслоняет его самого. При всей востребованности в нем живет сознание изгойства, ибо от него ждут стеба, которым он полупрезрительно забавляется, но избегают замечать трагическую суть многих его стихов. Быков фигура парадоксальнейшая, я сказал бы о нем: жизнерадостный изгой.

«В стае соратников холодно мне, В стаде противников – тесно… Нету мне места на этой земле. Это и есть мое место».

Прочитав его книгу «Последнее время» (2007), я открыл, надеюсь, главного Дмитрия Быкова – одного из самых сильных современных поэтов. Хотя население страны постоянно видит Диму на голубых экранах, оно, увы, до сих пор не разглядело его в этой ипостаси. Сам он, конечно, знает себе цену, только прикидывается: «Человек – невеликий чин. Положенье мое убого. У меня не меньше причин быть скотиной, чем у любого… Но и гордости не заткнуть. Выше голову! Гей, ромале! Я не Шмыга какой-нибудь, чтобы все меня понимали» (Шмыга – сержант, под началом которого автор служил в армии).

А таких первоклассных маленьких поэм, как «Сон о Гоморре» и «Ночные электрички», вообще наперечет в истории нашего стиха. Они не только дивно написаны, но и ошеломляюще прочувствованы.

Наверно, глупо мечтать о наследнике в поэзии, который обязательно будет похож на тебя. Разница в наших поколениях естественна. Ведь Диме и года не было, когда советские танки вошли в Прагу, раздавив последние надежды на «социализм с человеческим лицом». Кому-то из нынешних молодых людей наши прошлые иллюзии кажутся всего лишь приспособленчеством. Им нелегко понять, что многие из нас пережили тогда личную трагедию. (А капитализм с человеческим лицом что-то плохо в России получается.) Молодые обезопасили себя от иллюзий прикольным сарказмом, как щитом, а он неотдираемо прирос к их коже. Но, может быть, он сам отпадет, и они прорвутся к наивысшей исповедальной смелости – к свободе незащищенности? Только тогда трагедия не станет фарсом.

Первые десятилетия нынешнего века останутся за Дмитрием Быковым и его сверстниками, если они сохранят себя. Но вряд ли «мальчики» русской поэзии уже в середине столетия будут похожи на Диму. Хотя, возможно, они тоже будут насмешливо болтать на поэтических вечерах «предков», одним из которых станет Дмитрий Быков. Это и есть столь любимая им жизнь, и дай Бог, чтобы она продолжалась как можно дольше! А что ее одушевляет, известно: «Талант – единственная новость, Которая всегда нова» (Борис Пастернак).

Дима

Может быть, это Дима –

мальчишка, когда-то мной вымечтанный,

аморальный, но, может, притворно,

а не придворно,

зато натуральный,

не вымученный,

мозаичный,

почти прозаичный в стихах,

ну а в прозе своей поэтичный,

как амур, неприличный,

от румянца щекасто-клубничный.

Вульгарозище –

вот ему прозвище.

Но покажет он класс

в письмах счастья

и в прозе еще,

соблазнитель-тусовщик столичный,

а в тонкостях слова порой безграничный,

не двуличный,

а, может быть, тысячеличный,

иногда неприятный

и даже отвратный,

но зато никогда не безжизненно ватный,

и бесстыдно публичный,

и застенчиво личный,

да и парень, когда не хамит,

симпатичный,

журналюга и жирнолюга,

но зато, может, лучшего нету любовника,

мужа и друга.

И не будет ему никогда

на земле угомона,

пока всё человечество –

это Содом и Гоморра.

Перечтите-ка вы про ночные

сквозные его электрички –

и не сможете автора после

ругать по привычке.

И, ей-богу,

как вы возвышаетесь над мелюзгою,

жизнерадостные изгои!

Евгений ЕВТУШЕНКО

Generic placeholder image
Вера Копылова
Люблю исследовать биографии интересных людей




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели


Зоркое око матери
Посетило:395
Александра Радди
Встреча с возлюбленной через 75 лет
Посетило:552
Кей Ти Роббинс
Татьяна Збруева
Посетило:23867
Татьяна Збруева

Добавьте свою новость

Здесь
history