Людибиографии, истории, факты, фотографии

Иосиф Ашкинази

   /   

Iosif Ashkinazi

   /
             
Фотография Иосиф Ашкинази (photo Iosif Ashkinazi)
   

Гражданство: Израиль

Пророчество Иосифа Ашкинази

ювелир

Иосиф Ашкинази родился в Ташкенте, в еврейской семье. Его мать Эстер Моисеевна Рабинович была геологом, отец Борис Ойзерович Ашкинази - экономистом. С детства маленький Ося проявлял склонность к рисованию. Свое первое ювелирное произведение он создал в 10-летнем возрасте и назвал его "Бегущая по волнам", а в 13 лет на день рождения бабушки подарил ей изящную композицию из проволоки - юноша и девушка, танцующие на крышке рояля. Теперь этот подарок хранится в Израиле, в городе Раанане, где живет Эстер Моисеевна. Там же год назад был похоронен ее единственный сын, талантливый художник, поэт, ювелир Иосиф Ашкинази.

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Twitter Print

27.01.2005

Ноктюрн проплывающим облакам" - так называется колье из белого металла с аметистами и хризолитами. Его автор - художник-ювелир, который слышит музыку камня, пишет стихи и любит женщин. "Любит, пишет и слышит" к настоящему времени уже перекочевало во время прошедшее, потому что ювелир Иосиф Ашкинази прожил на Земле всего 42 года: родился 31 мая 1959-го и ушел 30 августа 2001-го.

Иосиф Ашкинази фотография
Иосиф Ашкинази фотография

"Встреча миллениума случилась, как случка... Ощущаю единение души с хромою сучкой, мелко дрожащей и жмущейся к промозглой стенке. Все корежится в этом провинциальном мире. Крупицы тысячелетия сочтены" - писал Иосиф. Он уже знал, что смертельно болен и что его время стремительно истекает.

Реклама:

Семь последних лет Иосиф жил и работал в Оренбурге - городе моего детства и юности. Года три тому назад, когда я в очередной раз навещала родителей, старый добрый друг восторженно и увлеченно рассказал, что в Оренбург приехал замечательный художник, привез уникальную коллекцию драгоценных камней и самоцветов и что можно познакомиться с Иосифом в его мастерской, и что - да-да, пожалуйста! - можно прийти, можно и с мамой, и с видеокамерой.

В ту зиму 1998-го я не расставалась с видеокамерой. И мама, и Иосиф еще живы - мама рассматривает и примеряет украшения, любуется огранкой камней, необычностью работ Иосифа (а я при этом думаю, что вот вам и красавица - хозяйка Медной горы), а Иосиф, как настоящий экскурсовод, рассказывает о своих сокровищах: "Какими они были, когда висели луной на небе. О том, какими они были, когда всплыли мелодией под руками музыканта, о том, какими они будут под моими руками, когда родятся вновь". Голос Иосифа завораживает, он классически правильно строит свою речь, руки его с изрезанными, обожженными и зачерненными кислотой пальцами, любовно указывающие на камни, - такой формы, что скульптору или художнику на зависть. Он курит крепкие папиросы, заваривает душистый чай, разливает по пиалам по-восточному, понемногу, а я продолжаю все это снимать.

Настенная плакетка "Памяти Пастернака". Аллитерация пастернаковской свечи на столе, агат-карнеол, кристаллы кварца, каплевидный оникс; серебро, мельхиор, зернь, резьба по камню, ковка, многослойная филигрань. Пламя свечи отражается в камне, постепенно нагревает его, видны всполохи рассвета или заката, и - мгновенная вспышка глубинной памяти - "Мело, мело по всей земле во все пределы...".

"Камни показывают что-то невероятное: то, чего нет, и то, что в принципе есть. Только надо захотеть почувствовать этот мир. Его ощущаешь под пальцами, когда работаешь. Красота камня для меня - это воплощение мечты, воплощение любви. Словно первое прикосновение к любимому человеку".

Мы четверо потерялись в тот вечер во времени и пространстве - увлеченность Иосифа передалась нам, теперь мне кажется, что по-другому и быть не могло, потому что все эти сердолики-агаты-хризопразы-аметисты-ониксы-финакиты с далеких островов излучали теплый свет, мерцали, перемигивались друг с другом и с хозяином мастерской, превращая тесную комнату в таинственную пещеру или в занебесный космос, или в дно морское.

"Камни - это звезды. В этой мастерской для меня не просто дом. Здесь я придумываю свой мир, и перестает существовать идиотизм окружающего, неустроенность жизни, гонка за ценами".

Лучшие дня


Дмитрий Блохин
Посетило:97
Дмитрий Блохин
Северия Янушаускайте
Посетило:78
Северия Янушаускайте
Маргарита Адаева
Посетило:69
Маргарита Адаева

В такого человека невозможно было не влюбиться. Меня покорили иудейская изящность, мягкость, мудрость, улыбчивая красота, глубокие европейские знания, тонкий ум.

Друзья помогли Иосифу Ашкинази с мастерской, вместе они организовали первую персональную выставку в оренбургском краеведческом музее. Иосиф привез в Оренбург не только коллекцию камней-самоцветов, но и множество собственных работ, выполненных с безукоризненным вкусом. "Время, когда цветет сакура" - здесь преобладает желтое свечение сердоликов и хризопразов. "Посвящение Дебюсси" - в этой трехсторонней подвеске Иосиф соединил несочетаемое - бирюзу с фианитами, ее можно надевать по-разному, с трех сторон, и от того, с какой стороны на нее смотришь, меняется настроение вещи, ее музыкальный ритм. "Водопад Солнца" - многофункциональный пояс-колье-ожерелье из белого металла с сердоликами. "Там, где встречаются день и ночь" - эта работа, как облака, пронизанные солнечными лучами. "Пантера" - серьги и подвеска из тонкого матового золота с изумрудами и рубинами, золотая бархатистость скани подчеркивает льющийся свет камней. Обаяние его вещей так велико, что я до сих пор ношу их в себе, а не на себе, то есть невидимыми.

Иосиф родился в семье геолога. С детства отправлялся с мамой в экспедиции по Средней Азии, семилетним мальчишкой знал названия сотен камней. Потом и сам учился в Ташкентском политехе на геологоразведочном факультете. Среднеазиатский Восток сменился в 1983 году Востоком сахалинским, где он продолжал пополнять свою коллекцию минералов, собирая их в экспедициях на Камчатке и Курилах.

...В конце апреля мы виделись с ним в последний раз. Встреча откладывалась - Иосиф уже не мог самостоятельно передвигаться.

Полдень. Валяются огромные шины, солнце нагрело их изрядно, и запах будто вблизи резинового завода, запах мазута и нажаренных железяк вперемешку с соляркой и пыльным ветром... Одноэтажное здание, выбеленное известкой, с одним окном и одной дверью, к которой ведет лестница железная и шаткая. И вот Иосифа вносят на руках по лестнице его друзья. Мы все - нас много, человек 10-12, - наконец в мастерской. Мы пришли смотреть Петуха - "Пророчество".

...Остается

ужин всухомятку и создание

Пророчества,

вещающего мрачно о конце

человечества,

смывающего время - фекалий

вечности -

воронкой из падающих облаков

и листьев,

в которой исчезнут дома и лица

и останется только безликий город,

беззвучием поглощаемый год

от года.

Крик петушиный скрутит

в регтайм реальность

во искупленье ошибок.

Познается музыкальность

происходящих событий -

прихоть вечного дирижера,

управляющего всеми, словно

на пальцах - нитки,

и никому уже не выбраться

из этого хора,

исполняющего тему в симфонии

Шнитке

или "Реквием" Верди...

Финалом сопрано взмоет,

и лист, еще дрожащий

в поднебесье, упадет

и планету накроет...

Солнышко специально было ярче обычного в этот день. Я разглядела ставшие еще более изящными руки Мастера. Скульптурная огранка руки не изменилась, изменился их цвет, я поняла, что они стали просто чистыми. Все ожоги и порезы на пальцах зажили, следы от кислоты смылись.

Сокровища, которые я видела раньше и помнила, как любимые стихи, и книги, и картины, и спектакли, отбрасывали радужные блики на все поверхности. Осторожно был извлечен из тайника Петух.

О нем я узнала еще в Москве - мне показали буклет с петербургской выставки. Знакомая фамилия, маленькая черно-белая фотография "Пророчества". Любые рассказы и сравнения о фантастическом произведении - "вечное заблуждение, ложь, причем двойная - ибо в нее верит так называемый искусствовед. Всегда хочется сказать ему словами булгаковского героя: "Здравствуйте, господин соврамши". Причем даже тогда, когда разъясняющим, то есть "искусствоведом", является сам автор. Если бы он смог разъяснить все, что хотел сказать произведением, надобность в его творении отпала бы...".

Еще на Сахалине был задуман триптих "Цивилизация". Иосиф рассказывал о своих идеях друзьям-художникам. Петух-перстень - агрессивный, механический, закованный рыцарь, его шлем - пожар головы. Красные сердолики - гребень и борода его. Символ отступления от Б-га. Город засасывается в воронку времени, но жизнь существует до тех пор, пока есть Свет.

Мы пробыли вместе часа два. Иосиф устал, ребята подхватили его и понесли по коридору, спустились с ним к машине, а он только похохатывает: "Вот до чего дожил, при жизни носят на руках". Я наклонилась к окошку машины, к уху Иосифа и тихо сказала: "До встречи". И он услышал... Протянул руку и погладил меня по щеке: "Спасибо, Наташа". Он понял...

А я разве думала, что не поймет?..

Generic placeholder image
Наталья Сайгина
Люблю исследовать биографии интересных людей




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели


Рапирист, чемпион и призер
Посетило:310
Roger Ducret
Олег Акулич
Посетило:493
Олег Акулич
Всемирная истори шпионажа (Джакомо Казанова)
Посетило:408
Джакомо Казанова

Добавьте свою новость

Здесь
Администрация проекта admin @ peoples.ru
history