Людибиографии, истории, факты, фотографии

Сергей Соловьев

   /   

Sergey Soloviev

   /
             
Фотография Сергей Соловьев (photo Sergey Soloviev)
   

День рождения: 25.08.1944 года
Возраст: 73 года
Место рождения: Кемь, Карельской обл, Россия

Гражданство: Россия

«В кино прямая рыночная экономика – это варварство»

режиссер

Кинообозреватель «Новых Известий» уже много лет знаком с известным режиссером Сергеем Соловьевым.

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Twitter Print

22.04.2013

На этот раз коллеги встретились вскоре после того, как телеверсия «Анны Карениной», работа над которой продолжалась много лет, была, наконец, показана по телевидению. О том, почему Толстой ему ближе, чем Достоевский, как он мешал виски с Роммом, каким шоком стала для него первая в детстве мысль о Сталине и почему он жалеет о том, что не учил во ВГИКе марксизм-ленинизм, Сергей СОЛОВЬЕВ рассказал «НИ».

ФОТО ВЯЧЕСЛАВА МИХАЙЛОВА
ФОТО ВЯЧЕСЛАВА МИХАЙЛОВА

– Мне всегда казалось, что режиссер, берясь за экранизацию, в чем-то хочет поправить писателя и отразить свой взгляд на людей и события, которые тот описывает. Так?

Реклама:

– Какого писателя? Толстого? О чем ты говоришь? У меня и в мыслях не было с ним спорить или, не дай бог, опровергать его. Когда я читал «Анну Каренину», то был просто заворожен. Вот и все. Безо всяких там концепций и потаенных намерений. Какие тут концепции?

– Как какие? Уже приглашение Янковского на роль Каренина, а Бойко на роль Вронского задает трактовку романа – в центр фильма ставится не жена и не любовник, а муж, который не пользуется большой симпатией Толстого, но, к гадалке не ходи, соберет симпатии зрителей!

– Кто тебе сказал, что он не пользуется? Толстой? Мне он ничего такого не говорил. А вот Иннокентий Михайлович Смоктуновский, который когда-то пробовался на роль Каренина, очень даже вслух говорил, что главный герой романа именно Каренин. Он, мол, в этой истории самый взрослый, самый страдательный и самый ответственный. Двое других ослеплены друг другом и плохо понимают вообще, что с ними происходит. Во что, собственно говоря, они вляпались.

– Я прочел в Интернете добрую сотню откликов на картину. Многие пишут, что в твоей Анне в исполнении Татьяны Друбич нет настоящей страсти.

– Речь, вероятно, идет о нехватке внешних проявлений страсти. Но с этими проявлениями нужно быть очень и очень осторожным. Потому что легко скатиться в дикую душевную безвкусицу. Слезы, крики, заламывание рук и вырывание волос – синонимы не столько страсти, сколько безвкусицы. Я и Достоевского-то не очень люблю за преувеличенность «страстей». Вот Толстой, хотя смотрел на вещи прямо, был очень целомудренный писатель, и у него страсти не приобретали показного характера. Тем более опасаться этого нужно на экране, который все как бы увеличивает. Страсть – это внутренний жар, огонь, который изнутри выжигает человека...

– Мне самому не понравился злобный тон большинства самодеятельных рецензентов. Я бы их понял, если бы они прочли лживую рекламу, заплатили за билет и оказались жестоко обманутыми. Но они-то даром посмотрели фильм по ТВ и негодуют, хотя могли бы попросту переключить канал.

Лучшие дня


Уолт Дисней – Великий мультипликатор
Посетило:57
Уолт Дисней
Счастье ли это - быть вундеркиндом?
Посетило:53
Адрагон Де Мелло
Осип Мандельштам: Неравный бой Щелкунчика
Посетило:52
Осип Мандельштам

– Чем это объяснить? Думаю, что все-таки я зря не учил во ВГИКе марксизм-ленинизм. Жизнь показала, что Маркс и Ленин довольно толково рассуждали про буржуазию – многое оказалось печальной правдой. Я, скажем, не специалист в экономике, но вижу, что капитализм, может, и хорош для производства курятины или галош, но в кино прямая рыночная экономика – это, по-моему, варварство, ведущее к смерти национальных культур. Эта самая рыночная экономика вырастила уже целое поколение нелюдей, прошедших через попкорновые кинотеатры. А ведь в Москве когда-то были всего пять залов Музея кино, которые формировали совсем других людей. Всего пять залов, где можно было дышать воздухом настоящего кино и настоящей жизни. Жизни людей.

– Многие не любили советскую власть, но приспособились к ней и не смогли приспособиться к постсоветскому времени, даже если материально в нем преуспели. Мы с тобой оба знаем человека, который с энтузиазмом участвовал в перестройке, а теперь проклинает все, чему тогда содействовал, и ненавидит нынешнее российское кино. Ты бы тоже хотел повернуть время вспять?

– Я вижу, что мы примитивно расстались с советской системой. Вероятно, следовало отобрать, с чем проститься и что сохранить. Сейчас трудно понять, кто мы и где мы. Иногда кажется, что у нас дела, может быть, даже не лучше, чем в Венесуэле. Чавес хотя бы обладал праздничной революционной демагогией. Он свой народ ею воодушевлял. А у нас и этого нет, да и чем нас теперь воодушевишь? Самая весомая наша потеря – это культура.

– Боишься, что под воздействием западной культуры русские перестанут быть русскими?

– Да нет, этого я даже и не боюсь. Всё ориентировано на успех и на деньги. Как может русский человек быть ориентирован на успех и на деньги? Даже советские фарцовщики такими убогими не были. У них был еще и кураж.

– Модуль нации зависит от эпохи, в которую она живет. Советизированные русские тоже казались извращением сравнительно с тем, какими они были в царское время. Возьми персонажей Островского – сплошь хапуги, а ведь самые что ни на есть русские…

– Я при царском времени не жил и живого суждения не имею. Я просто знаю, что от тех времен нам остались, допустим, Блок и Головин. Мне и этого вполне достаточно. Другая жизнь – другие люди. Помню, Ермаш (Филипп Ермаш – председатель Государственного комитета СССР по кинематографии. – «НИ») хотел картину о Блоке к 70-летию советской власти. Вызвал меня, обещал на фильм кучу денег. Ну кто из продюсеров сейчас способен на такой разговор?

– А ты предложи нынешнему министру культуры фильм о Пушкине, который борется с клеветниками России, он тебе и не такое пообещает.

– Да? А Ермашу я тогда сказал: «Где же мне найти исполнителя? Сейчас и лиц-то таких нет. Позову кого-нибудь, выйдет он на экран, а люди скажут: «Вот же долбак Соловьев! Какой же это Блок, это артист из Театра-студии киноактера». Ермаш спрашивает: «А бергмановские актеры тебя устроят? Выбери любого, мы оплатим». Я сомневался: «Ну зачем вам про Блока. Хотите, чтобы я показал, как он приветствовал советскую власть, и сожжение личной библиотеки революционными матросами?». Он говорит: «Конечно. А это что, неправда?». «Я говорю: правда, но помер-то он от того, что увидел, чем заканчивается сожжение книг и во что выливается «мы на горе всем буржуям мировой пожар раздуем». Но вам же этого не надо?» – «Да, этого не надо! А ты как думал?» Я тогда, честно говоря, никак не думал. А теперь думаю, что зря я тогда отказался.

– Сейчас предлагаются разные меры, не знаю, как назвать, по русификации или нацификации проката. Вплоть до железного занавеса, сквозь который не просочится ни одна голливудская картина.

– Ну, может быть, и так. Или сяк. Вообще-то я думаю, что все уже поздно. Но вдруг? Хотя бы это вдруг. может быть, что-нибудь и переменило. Конечно, стыдно за колониальный прокат в собственной совсем не колониальной стране. Вот китайцы вполне понимают опасность колонизирования проката у себя в стране. Когда я последний раз был в Китае, лет пять–семь тому назад, они официально выпускали 16 американских картин в год. «А что у вас на фестивалях делают представительнейшие американские делегации?» – «Они добиваются, чтобы им разрешили выпустить семнадцатую». Это при том, что практически любой из американских фильмов можно свободно купить на DVD.

– Полагаешь, что если заставить владельцев кинотеатров под угрозой расстрела крутить российское кино, это увеличит их посещаемость?

– Ничего я сегодня уже не предполагаю. Но если что-то произойдет лет через 10–15, мы вырастим своих новых зрителей...

– Тех российских фильмов, которые сейчас выпускаются, не хватит, чтобы покрыть зрительские потребности. Ни количественно, ни качественно. Ты ежегодно проводишь фестиваль молодого кино в Ханты-Мансийске и показываешь множество наших дебютов. Много среди них таких, которые смогут привлечь массы людей?

– А зачем привлекать массы? Их не привлекать надо, а научиться с ними разговаривать. И легкомысленно, и серьезно. Так, как разговаривают с собеседниками, которых уважают.

– Это куда реалистичнее, чем внедрение в школьную программу сотни фильмов, половина которых устарела. Кстати, не назовешь ли картины последнего времени, снятые начинающими режиссерами, которые произвели на тебя впечатление?

– «Портрет в сумерках» Никоновой и Дыховичной. Он позволяет мне понять самого себя. Ромм, у которого я учился, когда-то нам говорил: «Мы взаимонужные друг другу люди. Я могу кое-что полезное рассказать вам о нашем ремесле. А вы мне – о живой жизни».

– С Роммом ты был хорошо знаком?

– Ну вроде бы да. Однажды я пришел к нему домой, принес сценарий – дело было довольно поздно вечером. он покрутил его в руках и спросил: «Слушай, а ты выпиваешь?» – «В каком смысле?» – засмущался я. Малопьющий Ромм, у которого в тот вечер было гнусное настроение, пошел на кухню и принес оттуда бутылку Johnny Walker. Слово за слово, мы ее часа через два и уговорили. Провожать меня уже ночью он пошел к лифту. «Какой чудесный вечер!» – заплетающимся языком проговорил я. «Вечер действительно хороший», – подтвердил Ромм. – Но зачем ты надел мою шапку?»

– Недавно отмечали 60-летие смерти Сталина, и грех не спросить, что ты думаешь о тех, кто его до сих пор превозносит?

– Тут слов моих никаких нет. К тому же среди людей, с которыми я общался всю жизнь, не было и нет ни одного, кто бы мало-мальски терпимо к нему относился. А про народ что говорить? Иногда слышишь: «Может, народ у нас тебе не нравится? Народ плохой?». Ну, может быть, и плохой – вследствие хотя бы последних двухсот лет трагической русской истории. А про Сталина что я думаю? Я помню, как я первый раз о нем что-то подумал. Шел я в школу в кромешной утренней питерской тьме. Догнал меня двоечник и третьегодник некий Щукин и говорит: «Пойдем поссым». Я говорю: «Не хочу». – «Тебя никто не спрашивает, хочешь ты или не хочешь, просто пойдем и поссым». Зашли в какой-то темный двор, там луна светит и вьюга свищет. Достали пипетки. И тут Щукин жутким таким голосом говорит: «А ты знаешь, что Сталин – предатель?!» У меня чуть пипетка и не отвалилась. Эту сцену я до сих пор помню в подробностях. И существо того сообщения Щукина жизнь как-то подтвердила. Никаких оговорок в отношении к Сталину все-таки, я думаю, быть не может. Разумеется, если мы цивилизованный народ. Нашумевшая история с Триером, когда его в Каннах за неловкую шутку про Гитлера объявили персоной нон грата, показывает, что европейцы это вполне понимают. А у нас куча народа до сих пор время от времени по какому-то поводу на Сталина так и молятся. Согласись, это глубоко ненормально…

Generic placeholder image
Виктор Матизен
Люблю исследовать биографии интересных людей




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели


Легенда мирового кино
Посетило:399
Леонид Броневой
Легенды не стареют
Посетило:507
Кирк Дуглас
Человек, который ест кирпичи
Посетило:343
Паккираппа Хунаганди

Добавьте свою новость

Здесь
Администрация проекта admin @ peoples.ru
history