Людибиографии, истории, факты, фотографии

Александр Збруев

   /   

Alexandr Zbruev

   /
             
Фотография Александр Збруев (photo Alexandr Zbruev)
   

День рождения: 31.03.1938 года
Возраст: 80 лет
Место рождения: Москва, Россия

Гражданство: Россия

Люблю ощущать тишину в себе и вокруг

Актер

В минувшем году народный артист России Александр Збруев отметил свое 70-летие. Человек немного замкнутый, он редко появляется на публике вне сцены, отказывается от работы в сериалах, не снимается в рекламе. Между тем любовь зрителя к нему не иссякает. А само имя актера служит знаком качества того «продукта», который выходит на экраны или появляется на подмостках театра, если Александр Викторович принимает участие в его создании.

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Twitter Print

22.05.2013

Сначала была ссылка...

Александр Викторович, известно, что годы сталинских репрессий не обошли стороной вашу семью. Что ярче всего запомнилось из того военного и послевоенного времени?

Реклама:

– Во время войны я был маленьким и не все помню, но один эпизод врезался в память.

Александр Збруев фотография
Александр Збруев фотография

Мы с мамой возвращались домой в Москву из-под Рыбинска, где прожили в исправительно-трудовых лагерях пять лет. Поезда переполнены, мы ехали на верхней полке, той, куда обычно кладут чемоданы. Сидеть под потолком можно было только согнувшись, но мы радовались уже тому, что у нас есть хоть какое-то место. Потому что внизу, на полу вагонов, люди сидели вплотную друг к другу, а когда проходили патрули, довольно частые днем и ночью, все сидящие вставали, пропуская их.

Так продолжалось несколько дней. А однажды в вагоне началась паника: в небе раздался гул самолета, а многие во время войны попадали под бомбежки и думали, что сейчас опять будут бомбить. Потом стало понятно, что это наш самолет. Но страх уже прочно вошел в души. Вагон долго гудел...

Как случилось, что семья оказалась в ссылке?

– Мы жили на Арбате. Отец занимал должность заместителя наркома связи – это был крупный пост. А мама происходила из семьи адвокатов, имела актерское образование. Когда я родился, она работала на кинофабрике имени Чайковского. Так вот, в самом конце 1937-го, когда отец вернулся из командировки в Америку, его арестовали как «врага народа». Суд над ним длился не больше пятнадцати минут, и приговор был краток: расстрел. Так что папу живым я уже не застал. А нас, как членов семьи «врага народа», арестовали и этапом отправили на пять лет в исправительно-трудовой лагерь.

Потом вернулись в старую арбатскую квартиру, которая к тому времени стала коммуналкой. Из наших вещей ничего не сохранилось: самое ценное вынесли работники НКВД, остатки разобрали соседи.

Лучшие дня



Посетило:1398
Виктор Муженко
Зоркое око матери
Посетило:197
Александра Радди
Хранитель традиций Малого театра
Посетило:136
Юрий Соломин

Я пошел в первый класс в 69-ю московскую школу. Учился плохо, особенно по математике. Дважды оставался на второй год. Если бы не мать, которая всеми силами тянула меня из класса в класс, школу так бы, наверное, и не окончил. Единственным серьезным увлечением в это время был спорт: занимался боксом, затем гимнастикой, даже заработал первый разряд, выступал на районных соревнованиях. Но потом это дело благополучно забросил.

Сейчас каким-нибудь спортом занимаетесь?

– Периодически машу руками и ногами (в смысле – делаю зарядку), но чаще чувствую, что нужно просто отдохнуть. Ходить пешком могу сколько угодно – бродить по московским переулкам, по центральным улицам. Люблю ездить на машине, когда рассосутся пробки. Включаю хорошую музыку и катаюсь по Москве один.

Водка, женщины, овсянка

Школу вы, наверное, не очень любили?

– А за что ее было любить? Все время чувствовал к себе отношение, как к сыну «врага народа». В пятом классе меня решили принять в пионеры, повязали галстук, а через несколько дней вспомнили, кто я на самом деле, и торжественно этот галстук сняли.

Ходят легенды, будто одно время среди местной арбатской шпаны вы были «в авторитете». А кличка у вас была?

– Была. Соответствующая происхождению – Интеллигент. Заводилами в нашей компании были Пиджак, Колчак, Придурок и Пан, одетые в «прохаря», с финскими ножами в кармане. Когда мы шли по Арбату, все окрестные пацаны разбегались в стороны. Драться умели и любили.

Помните свой первый стакан водки?

– Помню. Отказаться было немыслимо: к моему другу приехал старший брат – вор в законе, отсидевший много лет на зоне. На пирушку собрались блатные ребята. Я тоже зашел по-соседски. Там-то и выпил. Помню огромную шкворчащую сковородку – яичница, колбаса, картошка. Первая стопка, вторая – пацан, много ли нужно было? Но отказаться?! Такая мысль даже не возникала. Очнулся в полном разборе, домой под руки вели... Сейчас? Сейчас вообще не пью.

Почему решили поступать в театральное?

– Большое воздействие на меня оказала встреча с женой Евгения Вахтангова, которая была подругой моей матери и однажды дома устроила мне неформальный экзамен. Она меня ободрила, и, окрыленный ее похвалами, в сопровождении дворовых друзей летом 1958 года я пришел к дверям Театрального училища имени Щукина. Поступил с первого раза. Нашим курсом руководил Владимир Этуш. Началась совсем другая жизнь.

Александр Викторович, давайте поговорим о женщинах... Какую роль они играли в вашем творчестве, жизни, настроении?

– Для меня все, что связано с женщиной, всегда было очень важно. Наверное, от отца передалось. Мама говорила, что он был увлекающимся человеком и женщины его любили. Она с гордостью это говорила.

Вообще идеала женщины лично для меня не существует. Я человек настроения, мне важна гармония мгновения. Ну, к примеру, так: если сегодня светит солнце и мимо идет женщина в белом, и у нее светлая улыбка, и все это совпадает с моим настроением, то отношение к ней у меня одно. А если на улице тепло, солнце, голубое небо, а женщина с головы до ног укутана, «с зонтом над головой», то я вряд ли обращу на нее внимание. Правда, эта же самая женщина в плохую погоду «с зонтом» может показаться очень привлекательной.

Я строптивый и одновременно уступчивый. Могу многое простить, но не забыть... Просто раны, которые мне нанесли когда-то и которые, слава богу, зарубцевались, иногда реагируют на плохую погоду.

Был ли случай в вашей жизни, когда ради женщины вы пропустили бы репетицию или спектакль?

– Не было и быть не могло. Театр, съемочная площадка – это святое. И думаю, не только для меня, а для любого настоящего актера. К тому же театр и кино – это тоже любовь.

Ваша жена, актриса Людмила Савельева, как-то рассказывала, что вы очень непривередливы в еде, что она готовит овсянку, которой вам хватает на три дня.

– Непривередлив, не ем лишнего, потому что много съесть не могу. Но овсянку каждый день – будьте любезны. Мне мама говорила, что такая же привычка была у отца.

Тусовка «от» и «до»

Станиславский требовал от актера полной самоотдачи во время спектакля или репетиции, считал, что актер, выходя на сцену, обязан оставить у порога все свои будничные заботы, даже горе, страдания... Всегда ли это удается сделать?

– У меня было тяжелейшее горе в жизни: во время съемок комедии «Опекун» умерла мама. Через пять дней после похорон я должен был выйти на съемочную площадку и играть в комедии. Не могу сейчас определить точно, что происходило у меня тогда внутри. Наверное, в работе я пытался это большое горе скрыть лирической грустью. Делал это бессознательно, просто надо было общаться с партнерами, продолжать работать... А в голове была только одна мысль: мамы нет. Это было испытание.

Станиславский, конечно, великий режиссер, но сегодня к его взглядам следовало бы что-то еще добавить. Мир изменился. И все больше и больше из реальной жизни «переходит» на сцену. Только при этом условии актер становится близок и понятен публике, а театр времени.

Почему одни находят свою дорогу в искусстве, а другие нет? От чего это зависит?

– Наверное, прежде всего от требовательности актера к себе. Хотя успех порой бывает несправедливо избирателен и зависит не только от таланта. Таланту нужно помогать, а бездарность пробьется сама. Человек талантливый, как правило, скромен, интеллигентен, его бывает нелегко понять. К тому же талант горд.

Вы ощущаете любовь зрителей?

– Да. Хотя, как и любой артист, иногда задумываюсь над тем, что и в театре, и в кино я для зрителя не сделал всего того, чего хотелось бы. Не сыграл князя Мышкина и Гамлета, не сыграл в Булгакове, Чехове, Гоголе. Меня долго не покидало ощущение колоссальных простоев в театре, как, впрочем, и многих актеров... Есть актеры, которые молчат и по пять-шесть лет...

Почему вас так редко можно встретить на светских «тусовках»?

– Я тусуюсь «от» и «до». Не более того. В застолье поддерживаю беседу, могу быть веселым наравне с другими. Но до определенного момента, поскольку от этой суеты устаю. Принадлежу к людям, которым гораздо приятнее ощущать тишину в себе и вокруг.

За стакан семечек

Вам, наверное, доводилось играть один и тот же спектакль сотню раз. Как удается не повторяться?

– Тут важен момент соприкосновения с сегодняшним утром, днем. Нечто на уровне ощущения. Это не размышление, не раздумье в кресле, за чаем, – вот, мол, а что нужно сегодня зрителю? Все не так. Это на уровне какого-то взрыва, где нет «рацио». Вот, к примеру, я иду в театр на утреннюю репетицию по подземному переходу под Пушкинской площадью. И простая встреча с кем-то в переходе, какой-то случай или крик торговки семечками может подарить свежий эмоциональный заряд.

В том смысле, что сегодня торговка кричит с другим настроением, чем вчера?

– Нечто в этом роде. И эту ноту важно уловить. Она выразит особенность сегодняшнего дня, что-то тебе подскажет. Если с утра мне удается поймать свежую эмоцию, то вечером я, опираясь на нее, могу сыграть спектакль иначе, чем вчера.

Насколько важна отдача зрительного зала?

– Очень важна. Зрительный зал обязательно должен отдавать, иначе актеру тяжело. Иногда бывает роль физически сложная, в которой ты тратишь много энергии, и напряжение такое, что трудно словами передать. Но вот интересно, что два с половиной часа работы в спектакле «Школа для эмигрантов», с полной выкладкой, меня заряжали гораздо больше, чем, роль, которая не требовала особых эмоциональных затрат (например, в «Варваре и Еретике»). В «Варваре...» я играл сдержанного англичанина и уставал гораздо больше: не выплескивался, и роль возврата энергии не давала.

На сцене легче быть фигурой или частью ансамбля?

– Дело не в том, чтобы «быть фигурой». Есть роли, которые можно играть, а можно и не играть, потому что там герой – вроде бы и фигура – ничего не решает. Это как в жизни: тебя ведут за руку, что-то за тебя решают, а ты только говоришь «да» или «нет». То есть, находишься в руках обстоятельств, которые никак не можешь изменить, трансформировать. Притом, что тебе важно было бы «это что-то» изменить. А ты уже наперед понимаешь: ничего же не получится. Бейся головой об стенку, не бейся, ломай руки, хватай кого-то за грудки – ничего не изменится. И тогда руки опускаются.

Вы подняли интересную тему: способность человека коренным образом изменять ситуацию. Вам в жизни это часто удавалось?

– Я живу достаточно замкнуто. Не было такого, чтобы кто-то от меня зависел. И я стараюсь ни от кого не зависеть. Мне очень трудно приспосабливаться. Но если участвую в каком-то общем деле (кино, например), стараюсь больше протолкнуть весь проект, чем самого себя.

У вас часто бывали столкновения с режиссерами на съемочных площадках?

– Был такой случай.

Вообще существует неприятная тенденция: человек приступает к съемкам фильма и не замечает, как постепенно становится «князьком», начинает проявлять чудовищные амбиции. Ему кажется, будто он сейчас всем все расскажет, и все вокруг него тотчас выстроятся, едва он скомандует: «Мотор!» Это такая ошибка.

Когда вы сталкиваетесь с подобными «ошибками», отстаиваете свое мнение?

– Отстаиваю. Но режиссеру в такие моменты почему-то кажется, что я его отрицаю. А это не отрицание. Это дополнение к тому, что он предлагает. Потом часто оказывалось, что я был прав, но поезд уже ушел.

Поэтому весьма почитаю по-настоящему талантливых людей, с которыми посчастливилось работать, – и Анатолия Васильевича Эфроса, и Марка Анатольевича Захарова, и Валерия Владимировича Фокина. В кинематографе это Андрон Кончаловский, Сергей Соловьев, Дмитрий Астрахан, который очень хорошо понимает актеров... (Сейчас боюсь кого-то обидеть, и не назвать.) Но все равно каждый актер имеет свою внутреннюю режиссуру, свое понимание сегодняшней нужности чего-либо и того, к чему не надо обращаться.

Вам по большому счету доставляет удовлетворение ваша профессия?

– Конечно, раз я продолжаю этим заниматься. Доставляет, независимо от критики и взглядов со стороны. И для меня важна проверка временем. Точно знаю, что эту проверку выдержал эфрософский «Мой бедный Марат». Для зрителей сохранились «Большая перемена», «Два билета...», «Ты у меня одна», «Романс о влюбленных», «Все будет хорошо». Могу назвать немало фильмов: меня убеждает отдача зрителей на следующий день. Я ее чувствую, когда вижу на себе глаза людей. Вот это, наверное, и есть самое дорогое в нашей профессии.

Generic placeholder image
Елена Милиенко
Люблю исследовать биографии интересных людей




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели


Иван Батарев
Посетило:1030
Иван Батарев
Виктор Муженко
Посетило:1398
Виктор Муженко
Превращаясь в Барби
Посетило:33367
Андреа Иванова

Добавьте свою новость

Здесь
history