Автор: Елена Рагожина [21.09.2012]

Кошмар заменил сатиру

+Ваш театр подготовил к новому сезону сразу несколько премьер – довольно необычное по нынешним временам событие.

- Одна премьера – спектакль «Чествование» по пьесе американского драматурга Бернарда Слэйда – уже состоялась. Когда-то, лет 20 назад, я играл в спектакле по этой пьесе в Театре имени Чехова. Состав был потрясающий: Людмила Гурченко, Полищук, Алентова, Чулпан Хаматова, Державин… Прошли годы, и мы решили опять обратиться к этой популярной теме, очень современной и щемящей. Шоумен, обаятельно профукавший свою жизнь, узнает, что у него рак и жить осталось три месяца. И начинается переосмысление прожитых лет… Спектакль пока сырой, но зрители прислушиваются, думают. Просто хочется на фоне этой современной мелькающей телевизионной жути напомнить о каких-то основных человеческих вещах.

Вторая премьера, которая состоится в сентябре, – спектакль Романа Виктюка «Реквием по Радамесу», в котором заняты три потрясающие дамы – Ольга Аросева, Вера Васильева, Елена Образцова. Вот такой звездно-старческий состав. По ходу действия эти три бывшие дивы разматывают в диалогах, интригах и криках свои биографии. Должен сказать, что с тех пор, как я сижу в этом жутком кресле, каждый год повторяется одно и то же: Шура, давай срочно что-то думать, лебединая песня… И так десять лет подряд. (Смеется.) Вот и сейчас – очередная лебединая песня. Дамам ведь по 87 лет, а режиссер Виктюк (он же сумасшедший!) поставил им на сцене тренажерные аппараты, беговые дорожки. Дамы матерятся, кричат, но бегут…

А для нашей третьей премьеры замечательный поэт Юра Ряшенцев написал изящную пьесу в стихах под названием «Таланты и наследники». Это чистой воды театральная хулиганская буффонада.

+Насколько трудно найти новые интересные пьесы современных драматургов?

- Вообще ничего нет. Слово «сатира» на фронтоне нашего театра – вещь совершенно утопическая сегодня. Это название и раньше было крестом в истории нашего театра: во времена, когда ничего было нельзя, все эти аллюзии и фиги в кармане, когда чуть что – и все закрывалось, закрывалось. Прецедентов – море, у того же Плучека, Захарова… Сегодня делай что хочешь. А делать-то нечего. Ведь когда началась вся эта якобы свобода и перестройка, мы решили: вот теперь-то все наши замечательные драматурги, мудрецы и философы откроют на дачах погреба и вынут то, что написано кровью. Никто ничего не вынул. И безнадзорность, кошмар, пошлятина и хамство заменили сатиру. Драматургии, пьес сатирических просто нет. Я потому к Виктору Шендеровичу и приставал: «Витя, слезь со своей «Бригады». Шендерович внял моему кличу и принес пьесу. Спектакль «Вечерний выезд общества слепых» не из легких (это в основном монологи), но пользуется успехом, народ ходит. Есть еще в репертуаре две пьесы Юрия Полякова («Женщины без границ» и «Хомо Эректус») из современной жизни. Вот и все, пожалуй, – с материалом огромные проблемы.

+Мне кажется, подобные проблемы всегда существовали в театрах.

- Да, но мы не были поставлены в столь жесткие рамки конкуренции. В Москве было 19 театров – и никаких казино, клубов и сорока телеканалов. По нескольку лет можно было репетировать «Горе от ума». Сейчас же в столице 400 театров (некоторые на крышах, на досках, в подвалах). При этом половина из них финансируется государством. Плюс антрепризы. Премьеры следуют одна за другой, как на конвейере: скорей, скорей. И выходит: три актера схватили по стулу, по паре штанов – и поехали на гастроли играть «Сирано де Бержерака». Слава богу, когда удается выбраться на гастроли (что в наше время поднять весьма нелегко), мы приезжаем со всем оформлением, декорациями, оркестром и массовкой. Конечно, где-нибудь в Рязани, к примеру, это поневоле вызывает у публики ажиотаж. В Москве конкуренция огромная, а в театре 1200 мест – в основном зале и 250 – наверху, на малой сцене. Их же надо кем-то заполнять каждый вечер!

+Некоторые театры заманивают зрителей необычными эффектами, обнаженными телами на сцене и т. д. Начинается скандал в прессе, зритель валит на спектакль.

- Ну, это само собой разумеется: Тригорин – обязательно педераст, Анна Каренина осталась жива и сидит на сцене вся в гипсе, в «Собачьем сердце» Шариков бегает по сцене совершенно голый. Так называемая сегодняшняя театральная тенденция, молодежная волна: Шекспир, Чехов, Бомарше, неважно кто – все переиначивается, режется и озвучивается матом...

+У вас не возникало желания самому написать пьесу? Вы ведь многие годы занимались театральными капустниками – это та же режиссура, сценография.

- Тогда я был помоложе. А сейчас нет ни сил, ни возможностей, ни, как мой друг Захаров говорит, «энергетиков». Московские худруки – это какой-то колумбарий: возраст – 80, 80, 80, молодняку – по 79, 78 лет. И это повсеместно. +Как вы считаете, то, что в России, в отличие от Запада, существуют театральные труппы, является преимуществом или наоборот?

- Когда был советский репертуарный театр – безусловно. А сейчас, с одной стороны, рынок и конкуренция, а с другой – осталась старая система с ее мастодонтством, когда выгнать никого нельзя, взять новых людей – тоже нельзя. Были попытки лихих людей в Питере сделать театр самостоятельным, но они накрылись. До тех пор, пока не будет точно сбалансированной новой системы, ничего не получится. И полумерами тут не обойтись. К примеру, у меня до сих пор нет денег, чтобы пригласить режиссера Брука, который стоит 500 000 долларов. Хотя у меня за год накопилось 400 000 долларов, я не имею права потратить их на Брука. И в очередной раз в театре срочно меняются унитазы, развешиваются телевизоры и т. д. Ведь, если эти деньги не потратить до конца года, на следующий ничего не дадут. А посмей я на эти 400 000 пригласить Брука, меня или посадят, или выгонят. Такая вот помесь сегодняшней действительности с абсолютно старыми ортодоксальными законами.

+А спонсоры не помогают?

- Что касается меценатства и спонсоризации, тут все растворилось. Люди, которые занимались этим давно, – настоящие худруки, имеющие вековые связи с большими людьми. Когда началась вся эта история с «помогите культуре, театру», было так: «я помогаю театру, а у меня за это снимают налоги», «я помогаю театру, а за это закрывают судебный процесс и я не сажусь», «я помогаю театру, а мне дают вон тот дом под офис или помещение для самогонных аппаратов», «я помогаю театру, а мне снижают аренду на табачные изделия» и т. д. Сейчас Дягилевых-меценатов остались крохи. К тому же я не из тех людей, которые могут бесконечно звонить и надоедать настолько, что спонсору в конце концов легче будет дать деньги – лишь бы от него отцепились.

+В нынешнем репертуаре театра вы задействованы только в двух спектаклях. С чем это связано?

- Играть лишь бы играть мне не хочется. А поскольку с голоду я не умираю и яхта мне не нужна, а на машине езжу редко (к тому же на днях ребенок подарил мне новое авто) – мне ничего не надо. Курить, и то бросил месяц назад. Теперь все мои двести трубок с «открытыми ртами» стоят в недоумении.

+С одной стороны, я вас понимаю, с другой – как зритель – считаю, что вы лишаете нас, своих почитателей, огромного удовольствия видеть вас на сцене. Выглядит несколько эгоистично.

- Ну и черт с вами! (Смеется.) Есть ведь какой-то лимит времени, а когда старики-актеры пыжатся сделать то, чего они в силу возраста не могут, это страшная вещь, стыдоба, настоящий аттракцион. Вот если появится что-то в ранге того, что я мог бы еще потянуть и действительно сказать что-то стоящее, а не просто покривляться, – это совсем другое дело.

+Новых ролей в кино у вас нет, но мы наслаждаемся старыми фильмами с вашим участием. Складывается впечатление, что многие из сыгранных вами ролей мало соотносятся с вашим собственным характером. Режиссеры наперебой разыгрывали некий штамп, построенный на вашей вальяжности, умении очаровывать, обаять людей. Были ли роли, которые хотелось сыграть, но в силу приклеившегося к вам амплуа не удалось получить?

- Этот имидж появился у меня чуть ли не со школы. И в вахтанговской школе это продолжилось, и в театре. Но когда в театр пришел режиссером Анатолий Эфрос, мне удалось сыграть у него 7-8 настоящих ролей. В «Мольере» Булгакова я тогда играл Людовика, Тригорина в «Чайке», а также роли в пьесах «Счастливые дни несчастливого человека», «104 страницы про любовь», «Снимается кино» и других. Эфрос дико вытягивал меня из этого имиджа-клише. Он даже писал, что пытается выбить из Ширвиндта «салонность, балагурство, иронию». Это был, к сожалению, короткий период, потом Эфроса выгнали из театра, я вместе с ним оказался в Театре на Малой Бронной и так постепенно снова оказался в своем привычном амплуа.

+Известно, что вы уже давно – более полувека – счастливо женаты. Образ бонвивана, любимца женщин – киноверсия Ширвиндта. Как жена относилась к вашей популярности, в таком амплуа – в особенности?

- Моя супруга – знаменитый архитектор, реализовавший себя, много построивший. Она всегда была погружена в работу с ног до головы – так что не очень даже знала, чем я там, в театре, занимаюсь. Сейчас, когда вышла на пенсию, – двое правнуков, тоже некогда. Вот вам и секрет супружеского долгожительства. +Каково ваше участие во внуках-правнуках? Больше созерцательное?

- Раньше, когда мы были молодыми, дети были на дедушках-бабушках. А мы все больше шастали, орали, играли капустники, пили и, бывало, даже ночью садились в машину «Победа», чтобы наутро приехать в Судак! Такая вот была жизнь.

+Теперь-то у меня уже и внуки старые: старшему – 31, младшей – 25. Так что они воспринимаются не как дети, а как наставники.

- Помню, в былые годы, когда случались какие-то выезды с театром за границу, супруга снабжала меня транспарантом: на плотном листе ватмана очень красиво вырисовывала (все-таки она по специальности архитектор и художник) человеческий скелет. Плечи, шея, голова, жопа, ноги и другие части тела (всех – по четыре штуки) у скелета были соответственно помечены цифрами с размерами и именами всех членов семьи. Ну теперь-то дети выросли, гора с плеч, но все равно что-то привезти хочется. Вот собралась как-то вся семья вместе, и мне было сказано: «Шура, раз и навсегда – ничего не покупать! Ни-че-го! Во-первых, ты ничего не понимаешь, во-вторых – все это ужасно старомодно и говно». Так что сейчас, если хочу сделать подарок, даю деньгами, это проходит. А транспарант, нарисованный супругой, висит теперь в Театральном музее имени Бахрушина.

Tags: #театре #сцене #спектакль #театру #театр #театра #людей #помогаю #очень #современной #просто #хочется #пьесу #нельзя #играть