Автор: Оксана Пономарева [14.12.2008]

Славлюсь как опытный матерщинник!

+ «Ирония судьбы. Продолжение» с вашим участием идет уже полным ходом. Как вам работалось с Тимуром Бекмамбетовым? Говорят, вы не сразу согласились участвовать в съемках… – Вполне комфортно. Съемки прошли в милой дружеской обстановке: собрались старой компанией, вспомнили былые времена. (Улыбается). А насчет «не сразу согласился», это правда. Я долго сопротивлялся: мне сюжет показался странным. Когда позвонили от Константина Эрнста по поводу съемок, я сразу обратился к Элику (Эльдару Рязанову – «ТШ»). Он сказал: «Я никакого отношения к этому не имею». Я отказался. После этого позвонил Эрнст: «Но Эльдар все знает...» В общем, практически нас всех просто уговорили, кроме, по-моему, Лии Ахеджаковой. Из-за этого ее героиня и эмигрировала по сюжету в Израиль. А ведь могли и все эмигрировать… (Улыбается). + Очень приятно было снова видеть вас на экране, ведь вы сейчас редко снимаетесь. Кстати, почему? – Мне часто приносят сценарии, но окунаться в этот поток «мыла» как-то не хочется… С голоду я не помираю, значит, для того чтобы я захотел сняться, должен быть хороший сценарий. А мне постоянно присылают бесконечные многосерийные бодяги или рекламные ролики. Называют, конечно, такие суммы, что я зажмуриваюсь, но пока все же держусь. Меня все время спрашивают: «Ну чего вы стесняетесь? Во всем мире в рекламе снимаются макрозвезды». + Действительно, чего вы стесняетесь? – Во всем мире совершенно другая система. Если, например, Роберт де Ниро снимается в рекламе, условно говоря, пепси, он получает за это такие бешеные деньги, что может нигде, кроме этой пепси, не сниматься. И снимают его не с голым задом. А он сидит, к примеру, со стаканом на своей вилле у камина и говорит: «Да, пепси неплохой напиток». И все. У нас же все иначе…

«В театре я постоянно ору»

+ Вы как-то говорили, что в 60 лет и тем более в 70 быть только актером неприлично... – Я больше скажу: это вообще не мужская профессия. Есть круглосуточные актеры, есть те, кто иногда отдыхает, и есть нечто среднее. Я – нечто среднее. + Кокетничаете? – Нет, просто есть такие, кто обожает играть. Папанов был такой. Андрюша Миронов тоже. Табаков вот обожает играть. Такая белая зависть берет – они хотят играть! Я люблю репетировать, люблю премьеры, но так, чтобы каждый день, – нет. Я не кокетничаю. Говорю с тоской и болью. Если бы я был патологический актер... Но я другой. С этим и живу. + Но при этом вы делитесь своим опытом с молодыми актерами: руководите Театром сатиры, преподаете в Щукинском училище… – Просто я старый уже! Я недавно с ужасом узнал, что в мае исполняется 50 лет, как я преподаю в «Щуке». Я там после Владимира Этуша самый старый профессор. А если говорить о театре, то, честно говоря, сегодня его пытаются умертвить. Например, авторы сериалов. У нас в труппе человек 30 – мои ученики. Они все любимы, но постоянно просят: «Отец родной, ничего не могу сделать, пусти посниматься!» Я начинаю орать, что они предают родной дом, но поделать ничего не могу: они за половину съемочного дня получают в два раза больше, чем в месяц в театре. + Но ведь для театра выгодно, если его актеры станут известными. Люди идут уже на конкретных артистов... – Идут, идут, только их в театре нет! Они продолжают сниматься. Очень сложно репертуар подобрать. Поэтому я и ору все время, чтобы хоть как-то выкрутиться. + Говорят, вы не просто кричите – вы еще и материтесь… – Да, я славлюсь как очень опытный, крупный и классический матерщинник. Даже говорят: если материтесь, то – как Ширвиндт, потому что он делает это артистично. Я всегда говорю, что не ругаюсь, а разговариваю на родном языке. Поэтому, где бы я ни был, если чужая компания, я присматриваюсь, начну тихонечко с ж..., посмотрю на реакцию: если проскочило, то пошло-поехало. И это везде.

«Мой отдых – под нашим кустом»

+ Ритм работы у вас сумасшедший… Сильно устаете? – Знаете, усталость накапливается… В основном моральная, не говоря уже о физической. По утрам поднимаюсь с трудом. Я тут ночью не спал: коленка вот болит и болит... Включаю телевизор. Идет фильм «Трое в лодке, не считая собаки». Как раз то место, когда мы гонимся за сомом. Я стою в лодке, на мне стоит Андрюшка, а на Андрюшке – Державин. Я думаю: но это же было!.. + А отдыхаете как, где? На Багамах? – Нет-нет. Не употребляю совсем. А что толку – от одной толпы рвануть в другую? Мой отдых – только под нашим кустом, и чтобы никого не было. Лица наших комаров мне приятнее… + У вас ведь есть еще две страсти – рыбалка и курительные трубки… – Честно говоря, это элементы привычного уже чувства, а не страсти. С годами страсти атрофируются… + Какой у вас был самый большой улов? – Как-то в Прибалтике мы поймали жереха на 9 кг. + А автомобили входят в сферу ваших привычных чувств? – Скорее нет, чем да. Автомобиль для меня – это средство передвижения все-таки. + А в метро вы не ездите? – Только в Петербурге, когда на гастролях. От дворца имени Горького, где мы играем, до гостиницы «Октябрьская» прямая ветка: входишь в метро возле нее и выходишь прямо под дворцом. А больше никогда. + А вас на улицах узнают? – Как сказать…Обычно узнают через магазин: в одном узнают, в другом – нет. Когда часто мелькаю по телевизору, узнают чаще. Как-то смотрит на меня какой-то пьяный и говорит: «Что-то у тебя знакомая рожа».

«Делаю вид, что люблю тусовки»

+ Вот говорят: браки заключаются на небесах. Вместе с супругой Натальей вы уже 50 лет… А как у вас все начиналось? – Начиналось очень тепло и уютно – на чердаке дачи моей будущей жены. В тот период у них была корова, она стояла в хлеву. А на чердаке было сено. Там собиралась молодежь. Все было невинно. Тогда греха мы еще не знали. Наше чувство зарождалось где-то на пути к небесам. И так случилось, что де-юре с моей женой мы существуем 50 лет, а де-факто уже 57. + Вы знаете секрет сохранения брака? – Нет! То есть вся наша жизнь один большой секрет. (Улыбается). А если серьезно, то рецепт успешного брака таков: вторая половина не должна знать, чем занимается ее муж или его жена. И еще: в семейной жизни нужно быть относительно терпимыми к недостаткам друг друга и не заниматься одним делом. + Вы терпимы, терпеливы? – Терпелив и терпим, но не до безумия. Столы не переворачиваю. Самая страшная мера наказания с моей стороны – собственный уход. Из проекта, кинематографа, спектакля, влюбленности. + А вы вообще домашний человек? – Вообще-то да. К сожалению, часто приходится делать вид, что я люблю тусовки. + А чем любите заниматься дома? – Омлет готовить. (Смеется). Самое любимое занятие – проснуться в 5-6 часов утра, когда все спят и даже собаки. Сесть, набить трубку, съесть чего-нибудь на свой вкус, чтоб не говорили: это тебе нельзя. Только вот в восемь все просыпаются и начинают учить жить…

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Александр Анатольевич Ширвиндт Родился 19 июля 1934 года в Москве. Папа – музыкант, мама – актриса, редактор в Московской филармонии. Образование: в 1956 г. окончил Театральное училище им. Щукина. Карьера: с 1970 года – актер Театра сатиры, в 2000 году – стал его художественным руководителем. Народный артист России. Фильмы: «Приходите завтра», «Трое в лодке, не считая собаки», «Ирония судьбы, или С легким паром!», «Небесные ласточки», «Принцесса цирка», «Миллион в брачной корзине», «Ирония судьбы. Продолжение», «Возвращение мушкетеров, или Сокровища кардинала Мазарини» и др. Хобби: рыбалка, курительные трубки.

Tags: #говорят #просто #очень #говоря #театре #люблю #узнают #ирония #судьбы #сразу #улыбается #часто #постоянно #такие #пепси

Дополнительные фотографии