Автор: Андрей Пуминов [16.08.2011]

'В 'Дозорах'так гоняли! Оказалось — беременна»

+— Мария, принято считать, что артисты суеверны. А вы?

— Я молюсь перед каждым проектом. Чтобы на площадке все ладилось, атмосфера была дружественная — без ссор. И нервов тратилось меньше.

+— Слышал, вы не очень любите грим, которым искусственно старят актеров. Были проблемы?

— «Старческий грим» — это специальный латекс, который нельзя держать на коже больше четырех часов, иначе лицо покроется нездоровыми пятнами. Но нам с этим «добром» приходится и на солнцепеке сниматься! А потом на лице остаются морщины-заломы, которые распрямляются лишь через несколько часов. Ужас!

+— У вас музыкальное образование, но вы пошли по актерской стезе. О выборе не жалеете?

— А я бы не сказала, что на музыкальном поприще у меня были сумасшедшие успехи. Хотя я и играла на фортепиано на такую себе твердую четверку. До пятерки не дотягивала — ленилась. Но желания посвятить себя этой профессии не было никогда. Это же постоянные изнурительные тренировки. Этим надо жить! А как дополнительное умение — не помешает. Я вообще считаю, что все девушки должны уметь играть хотя бы на одном музыкальном инструменте, рисовать и танцевать. Это очень развивает. Хорошие манеры я бы ввела. И духовное образование — знать все религии мира, чтобы выбрать свое. Чтобы храм был не просто строением, а Храмом... А для парней — обязательно спорт!

+— Это правда, что вы в возрасте 8 лет написали 10-минутную кантату на смерть Брежнева?

— Да. Просто смерть дорого Леонида Ильича произвела на мою детскую психику столь сильное впечатление, что я села и сочинила кантату для фортепиано. И даже исполняла ее для гостей нашего дома. Там была вкратце рассказана жизнь Брежнева. Детство — веселая мелодия, высокие тона, быстрый ритм, стокатные нажатия на клавиши. Юность — что-то такое бурлящее и зовущее к высоким целям. Зрелость — серьезные аккорды, размерный ритм. Старость — медленная музыка. И смерть — ускорение и последний аккорд — бух. Сердце перестало биться. Взрослые взрывались бурными аплодисментами и просили повторить на бис. Была у меня еще одна песня, которую тоже часто просили сыграть — «Про Будулая». До сих пор слова помню: «Холод, голод, пыль кругом ночью напролет. Два коня везут фургон — мальчуган ревет. Ты постой-погоди, ждет тебя дома жена. Силы свои сбереги, ты постой-погоди…». Такое вот баловство (смеется).

+— Говорят, вас пригласили на съемки «Елки-2»?

— Я уже и отснималась там. Опять играю Юлю (в прошлых «Елках» ее героиня искала свою любовь. — Авт.). О чем будет фильм — не знаю. Там много новелл, сюжет которых от нас скрывают. Мою новеллу снимал Резо Гигинеишвили. И к нам часто приезжала его жена — Надя Михалкова. Она как раз только родила — аж вся светилась от счастья: симпатичная такая, худенькая.

+— Вы работали с Тимуром Бекмамбетовым и в рекламе, и на его «Дозорах». Говорят, на площадке он еще тот тиран.

— Какой из него тиран? Добрый, мудрый. Что мне в нем еще нравится — он никогда не повышает голос на площадке. Дает возможность придумывать, фантазировать. Это редкость. И во всем пытается добиться совершенства. Был случай — на тех же «Дозорах». Отсняли материал. Спустя чуть ли не полгода он говорит: «Надо переснять». Все в шоке. Почему? Ведь здорово все получилось. А он отвечает: «Здорово, но я теперь понял, как сделать еще лучше». У него нет такого — снял, ну и ладненько. Помню, был в сценарии момент: кафе. Сидит пьяный и такой несчастный Костя Хабенский. И тут Тимур Нуруахитович говорит: «Нет, сделаем не так. Костя сидит трезвый, а пьяненькой будешь ты, Мария». Я давай возмущаться: «Как же так! Я же девочка, я цветок!». А он: «Ничего — снимаем». В результате получилось трогательно. А сами «Дозоры»... ох и нелегкие были съемки.

+— Что именно?

— Физически было тяжело. Приходилось бегать очень много. А это было зимой. Снимали на заснеженной территории ВДНХ. Холод собачий. Бррр. Снимали сбоку, снизу, с поворота, глазами мальчика. А мы все бегали и бегали. Я выматывалась безумно. Набегалась до того, что меня стало тошнить. А через два дня я узнала, что беременна (смеется). Но что самое смешное, последнюю сцену в «Дозорах», где мы идем с Костей рука об руку — так вот, я там была уже с животиком. А выглядеть мне нужно было очень худенькой и молодой. Мне делали девчачьи косички, замаскировывали животик. Даже думали подобрать дублера с телом с моими пропорциями. Но тут Тимур сказал: «Никаких дублеров. Сама». Гримеры меня слезно просили втянуть животик, на что я гордо отвечала: «5 месяцев не втянешь!».

+— Слышал, вашу героиню из «Бригады» хотят воскресить во второй части?

— Не вижу в этом смысла. Да и меня в этот проект не звали.

+— Сейчас вы снимаетесь в Крыму в картине «Анна Герман» компании Star Media. Играете мать певицы Ирму...

— Мне сложно воплощать этот образ — это ведь был реальный человек. И у меня перед ней — там, на небесах — есть некая моральная ответственность. Вот, к примеру, сегодня многие считают, что у них сложная жизнь: дети, работа, стрессы. Они просто не знают, через что пришлось пройти семье Герман. Я, когда читала сценарий, то даже плакала раза четыре.

Tags: #дозорах #очень #площадке #просто #смерть #просили #беременна #мария #слышал #часов #образование #музыкальном #фортепиано #никогда #кантату

Дополнительные фотографии