Людибиографии, истории, факты, фотографии

Олег Фомин

   /   

Oleg Fomin

   /
             
Фотография Олег Фомин (photo Oleg Fomin)
   

День рождения: 21.05.1962 года
Место рождения: Тамбов, СССР
Возраст: 58 лет

Гражданство: Россия

Раньше я говорил, что имею роскошь не общаться с идиотами. Теперь приходится лукавить

актер, режиссер

По признанию актера, иные школьники и студенты бывают талантливее профессионалов. Просто иногда люди сами не видят и не знают, что в них огромный потенциал.

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Print

04.10.2011

«Научить быть артистом нельзя. Должен быть талант, как минимум способности. Существует ремесло, естественно, надо знать какие-то законы и не искать их. Но в любом случае задача педагогики, на мой взгляд – не в том, чтобы научить, а чтобы увидеть и помочь молодому человеку, девушке раскрыться и показать, что в нем есть. Потому что иногда люди сами не видят и не знают, что в них есть огромный потенциал».

Олег Фомин фотография
Олег Фомин фотография

Начну с того, в каких условиях нам всем приходится жить, с текущего информационного контента. Все то, что происходит в нашей стране: победы, поражения – вы их принимаете близко к сердцу, следите за новостями, смотрите телевизор, слушаете радио – или стараетесь дистанцироваться от этого, не потому что страна не моя, а потому что устал, сколько можно: кровь, взрывы, трагедии, аварии. Есть и победы – выиграли право на проведение Олимпиады.

Реклама:

– Да, здесь за державу приятно. Главное, чтобы не было войны, хотя она идет вовсю. В основном переживаю за близких и за то, чтобы был хоть какой-то покой. По мере возможностей сам его организовываю в своей жизни. Но получается пока не очень. Наверное, как везде – сложно создать свое маленькое государство в большом государстве и в нем править, потому что все равно ты в результате становишься маленьким зеркалом большого зеркала. И все равно все проблемы так же происходят у тебя и на работе, и в семье, и так далее.

А в своей работе вы стараетесь отражать действительность или, наоборот, сделать так, чтобы человек, который устал от действительности, немножко отдохнул, получил отдушину?

– Если я снимаю кино, – это, как правило, мой мир, мои принципы, мои нравственные устои и так далее. Поэтому я стараюсь – неважно, это многосерийное телевизионное произведение либо для кинотеатров, – на это время, которое мне отпущено, поселить зрителя в определенную атмосферу, с определенными характерами, с определенными взаимоотношениями. Для меня вообще кинопроизводство на 60 процентов состоит из создания атмосферы – я над этим уже по привычке тружусь нещадно, и два разных человека – это я в жизни, и я, когда работаю. Немножко другая мобилизация, и все начинается задолго до того, как начинаются съемки.

Как вы с халтурой боретесь?

– К сожалению, с этим приходится сталкиваться. Раньше я говорил, что имею роскошь не общаться с идиотами. А общаться с теми, с кем я хочу общаться. Но настолько их много сейчас. Я называю их: воинствующие бездарности, или дилетантизм, возведенный в уровень профессионализма. Но, к сожалению, у них в руках деньги, у них в руках та маленькая, но власть в кинопроизводстве. И от них зависят какие-то проекты, режиссеры, артисты. Приходится лукавить, улыбаться. Либо приходится просто сидеть без работы и доедать то, что заработал и ждать чуда, что все-таки произойдет.

Каждый раз верю, каждый раз меня обманывают, каждый раз мне кажется, что сейчас оно будет – так, как я хочу. Но проще работать с частными деньгами, с частными людьми. Был сделан «День выборов» – абсолютно никакая контора, никто надо мной не сидел, не висел – я снимал так, как я хотел. Из продюсеров – результат сам за себя говорит. Я пять лет работал на канале «РЕН ТВ» с Димой Лисневским. И поскольку молодой, современный, умеющий считать деньги и правильно совершать поступки и выбирать команды, с кем он работал на канале Дима – пять лет мне никто не мешал ничего делать. Поэтому вот уже десять лет идет «Next», «КГБ в смокинге». Я уж не говорю, что это работа с Сашей Абдуловым, практически все картины наши вместе. Это был сказочный период, когда я забыл, что такое редактура, замечания по материалу. Я сам бегал за ним и говорил: Дима, посмотри, мы сняли шикарную сцену, такое придумали. Он говорит: нет-нет, смонтируешь, положишь музыку, озвучишь, я потом посмотрю. Это правильно, такое доверие. Но это и ответственность. Потому что я понимал, что мне свалить на нелепого продюсера не будет возможности. Потому что все на мне. Мне всегда Дима может сказать: Олег, тебе кто-то мешал? Тебе ни разу никто не помешал. И обвинить некого. А я человек ответственный, поэтому со мной лучше работать так. А как только мне начинают рассказывать, как снимать кино – при том, что я больше 30 лет в кино, как правило мне это рассказывают люди, которые о кино слышали и знают понаслышке. Это приходится терпеть. Вместо того чтобы придти и сказать: Олег Борисович, расскажите как? Мы не знаем, а вы, у вас столько картин, и все на слуху.

Лучшие дня

Бобби Мур. Биография
Посетило:9020
Бобби Мур
Самая большая коллекция бейсбольных мячей
Посетило:6220
Деннис Шрадер
Актер, которому сложно не улыбаться
Посетило:5332
Кирилл Кяро

Лучше все-таки пытаться работать, чем сидеть с обиженным лицом и говорить, что нет той команды, нет того продюсера – я его подожду, а пока пусть голодают мои близкие. Есть театр, и можно ставить спектакли. Недавно мы поставили «Опасные связи» с Таней Веденеевой. У нас с ней главные роли: она маркиза, я Вальбон. Восстановили спектакль – это пьеса Лёни Филатова, в которой я играл в свое время. Это другой наркотик, это немножко другой мир. Там ты можешь быть абсолютно независим. И там никто не мешает сделать хорошо. Хотя очень много халтуры, много: три-четыре артиста, две табуретки, и поехали деньги зарабатывать. За это обидно: обидно за профессию, обидно за свой цех. Хотя ты понимаешь: людям надо как-то жить, выживать. Но хочется желать хорошо. Хочется делать везде, всегда и в любое время.

Наваливаются сразу вопросы. Думаю, у наших слушателей и зрителей тоже. Хотелось бы, чтобы вопросы были не только о «Дне выборов», который стал настольной книгой и фильмов – и юмор тонкий, и игра актерская качественная, вкусная, и про нас, и при этом не надоедает. Получилось идеально и душевно. По поводу вашего сотрудничества с Лисневским – почему вы говорите об этом в прошедшем времени?

– Так Дима больше не работает на канале, он оттуда ушел. Сейчас идут некоторые движения для того, чтобы я туда вернулся и продолжил, ног уже с новым руководством. Если это будет – наверное, будет хорошо, потому что ностальгия есть, даже по месту, где тебе было хорошо. Если говоришь про города: туда приезжаешь и у тебя что-то связано – как правило, мне больше интересны люди, которые там живут. Это пять лет правильной творческой жизни, где даже стены помогали.

А если продолжать разговор о театре, о халтуре, о деньгах – что победит, есть какие-то прогнозы относительно того, что перевесит: бабло или профессия, или чувство собственного достоинства у людей, которые еще не сделали выбор для себя.

– Я надеюсь, что рано или поздно победит здравый смысл. Потому что любое бабло захочет хорошего внедрения и оплодотворения в чем-то. Поэтому рано или поздно придут к профессионалам и поймут, что надо опираться на тех людей, которые хорошо умеют делать свое дело. Если кто-то захочет заниматься кино, то будут выбирать не тех, кто подешевле, а тех, кто умеет что-то делать. Люди с большими деньгами как правило умеют их считать. И лучше заплатить лишние деньги – и ты спокоен, знаешь, что будет результат. Меня радует, когда говорят: а мы дебютанту дали огромный тяжелый проект. Общаясь с продюсером, говорю: а что ты делаешь на площадке? – Да вот, приходится доснимать. Я говорю: не жалко своих денег, не боишься рисковать? – Но вы все старые, ничего не умеете. Я говорю: ну да. И с этим постоянно сталкиваемся. Решили сэкономить здесь, на операторе, на режиссере, чуть-чуть на артистах. В результате получилось – серенький режиссер, никакой оператор и никакие артисты. Вложили, потеряли – почему-то не отбивается, почему-то люди не идут. И не понимают, что товар надо продавать, надо вкладывать свою рекламу, и так далее. Поэтому рано или поздно, когда накушаются самим процессом зарабатывания денег – может быть, кому-то захочется после себя оставлять в этой жизни, не только дачи, виллы и машины. Те, кто захочет вкладывать, думаю, придумают какой-то здравый механизм, чтобы всем было хорошо.

Получается что искусство и бизнес – вещи несовместимые. В бизнесе главная цель – зарабатывание денег. А нам придется возвращаться к меценатскому движению, которое было в России.

– Но оно всегда было в России. Так оно и будет, я в это надеюсь. Пока все деньги на телевидении, и никуда от этого не деться, это правда жизни. Конечно, хочется снимать кино, свое, для людей, а не для фестивалей.

То есть кино для фестивалей и кино для людей – вещи разные?

– Это придумали. На самом деле я считаю, что надо снимать хорошее кино, и оно тогда будет и для фестивалей, и для зрителя. Потому что никто не проанализировал ситуацию с фильмом «Остров», на который люди шли. А не было сумасшедшей рекламы, компьютерной графики, когда изначально продюсер говорит: нам нужна графика, чтобы колесо от телеги полетело в камеру на зрителя, этот кадр растиражирован во всех блокбастерах. Думаю, что надо делать честно, правильно. Опять же, не для себя любимого. Я не люблю стоять перед зеркалом и говорить: какой я замечательный и гениальный. Мне проще взять картину и куда-то поехать. Почему я не езжу на фестивали, если у меня ничего там нет – просто тусоваться в компании знаменитых, даже приятных людей. Но для меня это трата времени. Я понимаю, что время уходит, я ничего не делаю. А когда я везу кино – то все понятно. Я всегда успевал учиться, был готов ездить куда угодно, на любых условиях, только чтобы увидеть реакцию зрителей и посмотреть, как это кино работает. Заодно в Японию съездил, и факс от Такешу Китано получил. Некоторые фильмы приносят что-то такое, что не измеряется деньгами.

Давайте поговорим о вашей биографии, точнее об одной строчке в ней. Люди, которые пишут о вас, характеризуют вас как человека прямого, честного. Вам эти честность и прямота помогают жить, добиваться цели – или наоборот, мешают, учитывая обилие или отсутствие других прямых и честных людей?

– В жизни мешают. Я абсолютный не политик в плане взаимоотношений. Я доверчивый человек, и меня легко обмануть, подставить, предать и так далее. Если человек на это заточен – я первый, кого можно кинуть.

Кидали уже?

– Ну конечно. Есть большой театральный режиссер Толя Васильев. Мы с ним два года делали спектакль, где у меня была главная роль, такие штаны на вырост, для Лени Филатова. А я молодой актер театра, и мне надо было играть такую биографию. Я об этом говорил, что это не мой размер. Но мне надо было играть эту роль, мы много общались, много и мучительно работали. Мне казалось, то, чему я научился к тому времени – это здорово, я умел так защищаться от всего, закрываться. У меня были крепостные стены вокруг меня, я был мощный непробиваемый человек. И он сказал: ты закончишься как артист, я сам так жил. Жить будет очень трудно, но работать ты сможешь. Ты сможешь играть, и тебе будет все легко даваться. Я ему почему-то поверил, почувствовал, что это правда. Я понял, что мне это мешает жить – не только жить, работать. Жить мне как раз было легко. И когда ты встал на этот путь – проще жить. Ты меньше врешь, практически не врешь, и тебе не надо оглядываться назад: успел я прикрыть себе задницу, или здесь. Этого нет, ты занимаешься тем, что ты должен. И работать легко. Актерская работа – легко, потому что у тебя все клавиши рядом. Ты знаешь, что такое заплакать, сопереживать, любить, дружить и не предавать. И актер, человек, который этого не умеет в жизни, никогда это не сыграет на экране. И никогда ему не будешь верить, что он способен пожалеть животное, полюбить женщину. Мне говорят про артиста: он будет играть Калигулу. Я говорю: а он умеет плакать в жизни? Потому что я его знаю, а он бронетранспортер. Для меня эта чаша весов все равно перевешивает, поэтому я готов идти на все остальное. Хотя считаю, что это выбор любого человека. Ты хочешь испортить отношения с Олегом Фоминым – порть. Хочешь быть с ним в мире и согласии – будь.

– У каждого из нас есть вещи, которые могли бы произойти по-другому. Если говорить о вашей профессии – вы постоянно, начиная с сознательного возраста, видели себя в кино, на сцене – или было что-то, что потом было вытеснено актерским мастерством?

– Такого не было. Практически с детского сада сомнений не было куда-то идти, были легкие потуги стать либо клоуном, либо космонавтом, но это совсем в раннем детстве. За клоуна пришлось расплачиваться в детском садике у батареи в углу. Актерское будущее перебороло. Тем более поезда под оркестр уходили в Москву из Тамбова, и была такая мечта. Я ездил на конкурс чтецов в Ясную Поляну через Москву, и параллельно я пытался выступать. Репертуар у меня был большой, если не сказать огромный – я знал наизусть репертуар всей студии старшей группы, которые уже поступали, каждый год ездили в Москву. Поэтому после восьмого я прошел, после девятого продел, и после десятого я уже приехал спокойно. Все равно понимал, что есть уровень Тамбова, есть уровень Москвы.

В какой момент вы сошли на перроне Павелецкого вокзала и поняли, что все – назад уже не поедете?

– Да я об этом и не думал.

У меня не очень стандартная просьба, вы вправе отказать. Вы человек очень спокойный, и это здорово. Это большая редкость по нынешним временам. Вы можете сейчас перевоплотиться на короткие 4 или 8 строк, показать абсолютную противоположность спокойствию? Может быть, из того самого репертуара.

– Зачем вам это?

А как же иллюстрация эфира? Грех, когда приходит артист, не попросить. Не попросить не могу.

– Мужичонка-лиходей, рожа варежкой. Дня 20 апреля года давнего закричал вовсю в Кремле на Ивановской: дескать, дело у него государево. Кто таков, почто, что вопит, во что верует, отчего в глаза стрельцам глядит без робости? Вор не вор, однако кто его ведает? А за крик держи ответ по всей строгости. Мужичонку того недремлющая стража взяла. На расспросе объявил этот странный тать, что клянется смастерить два великих крыла, и на оных будет в небе аки птица летать… И так далее. Это одно из моих любимых стихотворений, я с ним поступал – нет, не поступал, но читал еще в школе.

Кстати, об образовании. Во многих профессиях, в том числе в журналистике, бытует мнение, и оно на самом деле во многом правдивое: что в ВУЗе обучить, научить журналистике нельзя. Человек должен придти куда-то в газету, на радио, на телеканал, и там научат в первую очередь ремеслу, а потом уже если что-то там после долгих лет, накопления житейского опыта, мудрости, расширения кругозора – да, может получиться Владимир Познер, Сергей Кара-Мурза, и прочее. В актерском мастерстве так же, или все-таки роль, которую играет наставник в плане научения ремеслу выше, чем в той же журналистике?

– Научить быть артистом нельзя. Должен быть талант, как минимум способности. Существует ремесло, естественно, надо знать какие-то законы и не искать их. Но в любом случае задача педагогики, на мой взгляд – не в том, чтобы научить, а чтобы увидеть и помочь молодому человеку, девушке раскрыться и показать, что в нем есть. Потому что иногда люди сами не видят и не знают, что в них есть огромный потенциал. Создать атмосферу не забитого человека, а наоборот, раскрыть личность. Для этого и нужны четыре года для этого процесса. Это как вождение автомобиля – можно рассказать, как машину водить. Но как бы ты ни был уверен через месяц, что ты суперводила, Шумахер – все равно через два месяца понимаешь, что не умел ездить вообще. А через год понимаешь, насколько смешны были твои уверенности тогда. Поэтому актерская профессия – в этом и кайф, что если ты живой, то ты растешь: во-первых, профессионально, во-вторых, у тебя появляется опыт не бояться и знать какие-то примочки, и так далее. Как раньше в старину говорили: у кого больше штамп. Лешка хуже артист: у него 9 штампов, а у меня 13. Штампами называется: как ты играешь радость, горе, ненависть, и так далее. Это театральные байки. Но на самом деле, почему есть такой азарт и драйв – что с возрастом, если ты правильно существуешь, то как правило люди, которые называются артистами с большой буквы, вся их жизнь посвящена этой профессии. И страдают от этого близкие, семья, родственники и так далее, потому что с этой профессией засыпаешь и с ней просыпаешься. И как правило, получаются и становятся в ту самую галерею образов те, кто в жизни безумно интересные люди. Поэтому и называется: один не похож на другого. А у нас, к сожалению, выпускают сейчас из института: скажем, выпуск 20 человек – 20 маленьких худруков. И все играют так, как приказал наставник.

Кто виноват? Худруки такие пошли?

– Конечно. Как правило, это очень удобно самоутверждаться человеку, который сомневается, ничего не знает, боится быть отчисленным. И на нем очень хорошо показывать, что ты гениален. Потому что в театре ты не очень, в кино тоже ничего особенного, в семье – все говорят: да-да, ты хороший что-то сыграл, ты гений, просто тебя никто не видит. А здесь ты царь и бог. Вот на ком можно показать, что ты монстр, ты умеешь, ты знаешь, как играть. И не догадываться о том, что среди этих 20 есть двое, может быть, один, который гораздо интереснее тебя самого.

Когда я преподавал, еще будучи студентом – я вообще сменил 14 профессий, пока учился, которыми зарабатывал на жизнь. И в детской студии по сценическому движению есть упражнение, когда студент сидит читает газету, ты хлопаешь – якобы выстрел на улице, он запрыгивает на стол, кому-то машет рукой. Следующий хлопок – выстрел, надо отфиксировать попадание в тебя пули, и дальше упасть со стола красиво – вот это сценическое движение. При этом не покалечиться, сделать красиво и добавить какой-то смысл. Но как правило, это такая физкультура. И все это делают, и я это делал в институте, когда это было. То есть ты сидишь, потом вскакиваешь лихо на стол, кому-то помахал – ах, получил пулю, и дальше мы падали кто как хотел: кто через голову, кто на ногу, кто на руку, изголялись друг перед другом. Я дал это упражнение школьникам. Девочка, 7-й или 8-й класс. Все делали то же самое, что мы. Она выполняет все до последнего выстрела. И когда я даю этот финальный хлопок, когда она должна улететь со стола – дальше этюд длился минуту. Ребенок, который шел по логике человеческой: никто не хочет падать – если ты не труп, ты будешь делать все, чтобы не упасть. Никто не хочет падать с высоты, это логика, элементарная, простая. Она за этот стол держалась, пока все силы не отдала и не погибла, грубо говоря. И только потом она упала. Это было дико красиво, для меня это было открытие. Потому что я все годы в институте, учителя мои – и я этот этюд увидел первый раз. Причем это делал не актер, это делал школьник.

Я им сказал только два слова: ребята, благодаря сценическим движениям это не физкультура, вы можете решать какие-то нравственные вопросы и так далее. Они делали сумасшедшие этюды, с детской безумной фантазией – просто надо было не мешать, а помочь. Никогда не знаешь, что за человеком стоит. У меня был на пробах молодой актер из «Табакерки». Он говорит: я текст не выучил, извините, у меня был спектакль. Говорю: иди от себя, я тебе не буду рассказывать про образ. Ты в этих обстоятельствах. И когда он начал играть, я понял, что мне лучше ему вообще ничего не говорить. Потому что я так не умею, как он. Это его органика, его голос, его взгляд, абсолютно живой. Мне это было безумно интересно. Я сказал ему: Макс, ты забудь все, что я тебе говорил, ты работаешь так, как ты работаешь. Ты делаешь так, только вот здесь чуть быстрее, здесь чуть медленнее, грубо говоря, и здесь начинаешь сразу. Хорошо? – Хорошо.

Это счастье, когда такие артисты появляются. Я не говорю про монстров в хорошем смысле слова. Безумно приятно было работать с Сашей Абдуловым. Массу такого кайфа я получил, когда у меня снимался Сергей Юрский. То же Юри Ярвет, когда он последнюю роль сыграл у меня в картине. Картину видели только на кинофестивале, к сожалению, она в прокате не была – «Время вашей жизни»… Тот же Равикович, Никоненко, Тот же Проскурин Витя, Саша Пашутин, Усатова Нина. С ними одно удовольствие, или Леночка Сафонова. Сережа… И это такой кайф – работать с профессионалами. Потому что каждый из них в жизни личность, каждый из них в жизни неповторим.

Давайте поговорим еще о ваших подопечных, потомках, что называется. Дети хотят пойти по вашим стопам?

– Сын сказал эту фразу: хочу быть артистом. Но это было после съемок, когда он со мной вместе побывал в Минске. Посмотрим, потому что шестой класс, думаю, все 20 раз поменяется. Конечно, смотреть на то, как папа работает – но папа для того, чтобы работать в таких условиях, прожил большую жизнь в кино и в театре. К сожалению, беда сегодняшняя молодежи – они хотят все и сразу.

У вас есть и преподавательский опыт, и сами, когда были студентом, 14 профессий сменили, чтобы заработать. Возвращаясь к информационному контексту – у нас идут споры, что делать со стипендиями. Либо до потолка увеличивать, чтобы можно было на них жить, либо их напрочь убирать. Чтобы студент имел стимул заработать деньги. Причем, заработать деньги, работая по специальности. Это сделает более точным выбор специальности, не будет случаев, когда идут за корочкой или за престижным образованием, к которому душа не лежит и способности нет. Как вы относитесь к идее отмены стипендий?

– Я вспоминаю себя – если бы не было стипендии, было бы тяжело жить. Мне все равно приходилось 1-2 рубля в день отдавать однокурсникам. Я не задавался этим вопросом, но мама всегда возмущалась: он старше тебя, армию прошел, а ты после школы – почему бы его кормишь? Я говорил: мам, ну он же голодный, он большой, ему кушать надо. Или: что ты сидишь ночами, шьешь им. Он ткань принес, ему завтра идти на день рождения. А я до двух ночи лед во дворе чистил. Прихожу, а он с тканью: у меня завтра день рождения, ты сошьешь мне брюки? Я ночью сижу, строчу ему джинсы. Я не уверен, что все смогут работать.




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели

Самая большая в мире любительница обуви
Посетило:7862
Дарлин Флинн
Джейк Килрейн
Посетило:6792
Джейк Килрейн
Америго Веспуччи
Посетило:70395
Америго Веспуччи

Добавьте свою информацию

Здесь
Администрация проекта admin @ peoples.ru
history