Людибиографии, истории, факты, фотографии

Роман Мадянов

   /   

Roman Madyanov

   /
             
Фотография Роман Мадянов (photo Roman Madyanov)
   

День рождения: 22.07.1962 года
Место рождения: Дедовск, СССР
Возраст: 57 лет

Гражданство: Россия

Быть отрицательным интереснее (9 — 15 января 2006)

Актер

Роман Мадянов, когда-то сыгравший Гека Финна в фильме Данелия «Совсем пропащий», теперь известен своими ролями в самых рейтинговых сериалах: «Участок», «Гражданин начальник», «Штрафбат», «Дети Арбата», «Охота на Изюбря», «Солдаты». Играет актер преимущественно персонажей отрицательных. А ведь известно, что негодяя сыграть сложнее, чем героя-любовника. Тем более что сам Роман Сергеевич — человек во всех смыслах положительный и никаким пагубным страстям не подверженный.

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Print

28.06.2008

Роман Сергеевич, вот, кажется, какой сериал ни возьми, во всех вы снимались. Не устали?

Роман Мадянов фотография
Роман Мадянов фотография

— Уже понимаю, что необходимо от чего-то отказываться — я просто физически не смогу провернуть все, что предлагают. Но все время хочется сказать «да», потому что еще с юности привык никогда не прятаться от работы. В ГИТИСе меня преподаватели даже из многих этюдов убирали, я как многостаночник был. Что же касается сериалов, то на самом деле, несмотря на снисходительное к ним отношение, это дело нелегкое — смены-то теперь по 12 часов длятся. И если не хочешь свою роль продуть, как говорится, на фук, значит, обязан быть в профессиональном тонусе от первой серии до последней. А если не можешь, лучше с этим делом не связываться… Первая моя полноценная сериальная роль была в картине Николая Николаевича Досталя «Гражданин начальник». Помню, назавтра репетиция назначена, а он сидит и смотрит кассеты со всеми сериалами, какие тогда были: «Вот, Рома, уже одурел от просмотра, но волнуюсь, хочу понять, как это снимать надо. Не хочу проколоться». Потом он меня в «Штрафбат» пригласил: «Я только тебя, — говорит, — в роли майора Харченко вижу, больше никого». Приятно, но и ответственность большая. Я ведь был единственным противовесом всем героям под командой Твердохлебова, которого блестяще сыграл Леша Серебряков. Досталь во время съемок лично следил за каждой деталькой — щупал, чтобы щетина на лицах была настоящая, чтобы гимнастерки были не отутюженные, а выгоревшие, с прожжеными пуговицами, чтоб подворотнички не блестели, словно только что из магазина, — это же передовая!.. В результате смотришь «Штрафбат», и язык не поворачивается назвать его иначе, как многосерийное кино.

Реклама:

— А что вас привлекло в сериал «Солдаты», который идет с таким сумасшедшим рейтингом? Не привычка ли играть военных?

— Я в форме себя нормально чувствую, но не балдею от нее, нет. Хотя знаю, она мне действительно идет. Может, оттого, что я — потомок казаческого рода? Но, конечно, не поэтому я недавно опять дал согласие играть майора «Колобкова в «Солдатах-6». Просто тема уж больно животрепещущая, и мы все вместе — и с молодым режиссером Сережей Арлановым, и со сценаристами — с самого начала договорились, что не будем играть со зрителем в поддавки, чтобы клюквы развесистой не получилось… А съемки были веселые. Мы воинскую часть (кстати говоря, я в детстве все за ее забор пытался заглянуть, так как она находится от моего бывшего родного дома в пяти километрах) превратили в полный бедлам. Командира выставляли из кабинета, и он каждый раз говорил: «Ну, ребята, вы даете!» Многие солдаты снимались у нас в массовках, кто-то давал советы, и мы сами у них спрашивали — как из строя правильно выйти, как честь отдать. Ведь большинство актеров в армии-то не служили. Конечно, мы солдатам их будни скрасили, а вот офицерам их жизнь усложнили. Запомнилось мне, как мы с Борей Щербаковым любовную сцену с молодой, совсем еще неискушенной, перепуганной актрисой Ольгой Фадеевой играли. Чтобы ее расслабить, анекдоты травили, прикалывались до последней секунды, до команды «мотор». В результате все получилось отлично, у меня потом даже сердце болело: в жизни я никогда не поступил бы так отвратительно. Так вот, Олечка как-то в интервью сказала, что, мол, самые гадостные сцены у Мадянова лучше всего получались. Она, правда, еще сказала, что если бы не моя помощь на площадке, ей очень тяжко было бы…

— Да, ничего не скажешь, отрицательные персонажи вам хорошо удаются… Это у вас амплуа такое сложилось?

— Знаете, я себя часто называю адвокатом собственных ролей. Однозначно плохих людей не бывает. И потом — я уже говорил, что не привык отказываться от работы, если она интересная. А отрицательных героев играть интереснее, чем положительных, потому что психологически они более сложные.

— Вот и в «Охоте на Изюбря» вы тоже «плохого» играете…

— Нет, там не все так просто. Мой герой почти предал, но все-таки не предал. В этом весь фокус. Я согласился на эту небольшую роль потому, что сценарий очень понравился — запоем прочитал он начала до конца. А ведь обычно мы, актеры, читаем только сцены с «собой». И еще — когда много снимаешься, обычно вспоминаешь свой текст уже на площадке. Но во время съемок «Изюбря» я был так увлечен работой, что накануне съемок, поздно ночью, обязательно повторял свою роль. Да и группа была родная — почти все, с кем я на «Участке» работал. Кстати говоря, в «Участке» мой герой вовсе не мерзавец. Там вообще нет отрицательных персонажей, сценарий как раз весь и построен на доброте и человечности — поэтому, мне кажется, зрители его полюбили. А то у нас сейчас и правда отрицательных героев на экране гораздо больше, чем хороших добрых людей… Так вот, во время съемок «Изюбря» у меня свой ритуал был — приезжал и первым делом интересовался, есть ли сливки. Все знали, что мне непременно надо кофе или чаю выпить со сливками. Я спрашивал, а они отвечают: «Понятно, Мадянов приехал, ищет, с кем поскандалить. Ладно уж, есть твои сливк». «Хорошо, — говорю, — а то без них я работать не буду». Знаете, вообще-то у каждого артиста своя манера «заводиться», адреналин в себе разогревать. Кто-то поскандалить обязательно должен — с костюмером, к примеру, поцапаться прямо перед съемкой или выходом на сцену. Кто-то опаздывает всегда — влетает в последнюю секунду, уже заведенный, уже в кураже. А у меня, особенно если роль интересная и сложная, — только один способ: смех, анекдоты, приколы… Я болтаю, смеюсь, а сам в это время концентрируюсь, готовлюсь. А вот быть каким-то раздражителем, от чего многие артисты заводятся, я не могу. Поэтому приятно было на «Изюбре» работать с людьми, которые только по-доброму друг над другом подшучивали.

Лучшие дня

Герман Титов. Биография
Посетило:17773
Герман Титов
Софи Лорен: Икона стиля
Посетило:3287
Софи Лорен
Джордж Мартин: Завоеватель Престолов
Посетило:1112
Джордж Мартин

— У Вас подход к профессии явно из старых добрых времен… Вы ведь сниматься начали еще в детстве?

— Да, с девяти лет. С 1972 по 1979 год сыграл в кино 10 ролей, из них три главные, среди которых был Гекльберри Финн в фильме георгия Данелия «Совсем пропащий» и Дюшка Тягуновв в «Весенних перевертышах» по роману Владимира Тендрякова. Мой отец Сергей Вениаминович работал режиссером на телевидении в творческом объединении «Экран», потом перешел на «Мосфильм». Жили мы в подмосковном Дедовске. Однажды мать сказала отцу про меня, 9-летнего, и моего старшего, 11-летнего, брата Вадима: «Забирай этих двух с собой на работу, потому что я уже устала объясняться с соседями. То они кому-то физиономию расквасили, то соседке в пододеяльник кирпичей набросали. Столько энергии, что не могу больше с ними справляться!» И отец стал брать нас на съемки. Однажды приехали в школу снять какие-то сцены, и отец попросил девочек-костюмерш: «Оденьте этих двоих в форму, пусть со всеми вместе носятся». Мы с Вадимом вжик — и растворились. И понеслось — с кем-то подраться успели, кому-то фингал посадили… Вдруг меня какой-то человек хватает: «Мальчик, ты чей?» Раньше на съемки, особенно детских фильмов, приходили помощники режиссеров со всех студий присматривать детишек. В результате через две недели я уже ехал играть Гека Финна. Ну, как тут Бога не благодарить — с первого захода оказался в компании дяди Женечки Леонова, Ирины Константиновны Скобцевой, Вахтанга Кикабидзе, Владимира Басова… С ума сойти можно! Эта школа мне, конечно, многое дала и до сих пор помогает.

Но тогда я в основном на смешные и забавные вещи внимание обращал. Вот однажды под Херсоном в наш пароход «Радищев» (на нем передвигалась съемочная группа), прямо посреди Днепра (это у нас была Миссисипи), врезалась баржа, груженная помидорами «бычье сердце». Директор картины выбежал на палубу и кричит: «Всех под суд!» На барже из-под брезента вылез совершенно пьяный капитан: «Не сажайте! Берите помидоры, только не сажайте!» И вот все артисты встали в цепочку и начали перегружать ящики с помидорами к себе на пароход. Капитан очнулся через полчаса и стал умолять: «Дорогие мои, оставьте мне хоть немного для отчетности…» Оставили, конечно. Но и того, что взяли, хватило выше крыши. Через неделю нас всех от этих помидоров уже тошнило и в буквальном, и в переносном смысле…

В другой раз мы на том пароходе чуть не перевернулись, так как он был перегружен декорациями. Началась страшнейшая гроза. А накануне поздно вечером мы на пристани взяли на борт Евгения Павловича Леонова, который после каких-то съемок вернулся с женой Вандой и сыном Андрюшкой. Они с дороги так устали, что сразу легли спать и закрыл дверь в каюту. Когда всех стали предупреждать об опасности и выдавать спасательные жилеты, про Леонова забыли. А когда около берега мы сели, наконец, на мель, вдруг на палубе появился дядя женечка: «Ребята, что это у вас тут ночью происходило? У меня то ноги к потолку задирались, то голова». Все от ужаса стали белыми как мел — представили, что случилось бы, если бы пароход и впрямь начал тонуть…

— И все-таки тяжело было сниматься на равных со взрослыми, профессиональными актерами, вы ведь совсем еще маленький были?

— Тяжело. Хотя помогала моя детская раскрепощенность и непосредственность. Но я понимал уже, что кино — это не игра, а пахота. Часто снимали по ночам — спасть хочется, а нельзя. Ну, еще, конечно, со школой были проблемы. В каком-нибудь городе съемки длятся, допустим, месяц — я иду в местную школу. Ясное дело, я там пришлый, в результате на переменах начинается выяснение отношений. А я понимал, что лицо-то мне беречь надо, поэтому если кому-нибудь засандаливал, то потом сразу ложился на пол и первым делом голову закрывал. Однажды ухо мне чуть не оторвали, еле отмахался. Но ухо-то ладно, его не видно… Зато, когда в родной Дедовск возвращался — надо отдать должное киностудии «Мосфильм», — она платила учителям деньги за то, чтобы они помогали мне наверстать упущенное. А поскольку память у меня уже актерская выработалась, я тексты просто фотографировал и отвечал назубок.

— Сверстники завидовали?

— Нет, зависти среди своих одноклассников я не помню. Они же все друганы мои были. Конечно, когда к школе подъезжала черная «Волга» с надписью «киносъемочная» и Мадянова вызывали с урока, элемент выпендрежа возникал. Плюс еще материально я семье помогал, жили ведь мы совсем небогато.

— Неужели голова кругом не пошла?

— Нет, звездной болезнью, как сейчас это называется, ли фанаберией, как раньше говорили, я не страдал и не страдаю. Во-первых, мне отец сразу по шее давал, если что-нибудь такое замечал в моем поведении. За что я ему неимоверно благодарен… А во-вторых, я никогда не забуду одну сцену. Во время съемок «Совсем пропащего» жили мы как-то в Каунасе. Теплый вечер, все вышли на улицу, кругом люди ходят, знают, здесь съемочная группа остановилась. Мне купили какую-то штуковину для пускания мыльных пузырей. И вот сижу я на лавочке рядом с Данелия. Он курит, а я пускаю эти пузыри и делаю это слишком уж демонстративно. Георгий Николаевич мне тихо говорит: «Рома, не играй на публику». И все. Больше ни слова. Но застряло на всю жизнь как гвоздь.

— Когда пришло время выбирать профессию, вы точно знали, что станете артистом?

— Честно говоря, я мечтал быть лесником, егерем. Избушка в тайге, две собаки, ружье, природа… Отец, опять же, меня к этому приохотил — сажал нас с братом, маленьких, в коляску (она еще с войны осталась, большая, вместительная, в хозяйстве была вещью незаменимой) и увозил в лес на целый день. Но все-таки мне хотелось доказать всем, что актерствовал я не только благодаря детской своей непосредственности. Мог бы поступать во ВГИК — с моим послужным списком меня туда без конкурса взяли бы. Но отец сказал: «Надо пройти нормальную театральную школу. Кино — вещь неблагодарная. У тебя должен быть свой дом — театр». Однако ни в один театральный институт меня не приняли. Везде говорили: «У вас нет ни юмора, ни темперамента, не советуем вам поступать в творческие вузы». Поэтому на следующий год я поступил на режиссерский факультет в Институт культуры. И вдруг случайно вместе с отцом оказываюсь у ГИТИСа. Он мне говорит: «Чем черт не шутит, давай зайдем. Для очистки совести». А там уже шел второй тур. Ну, я пришел, выступил, после прослушивания своей фамилии в списке прошедших не услышал и с чистой совестью уехал к себе в Дедовск. Вдруг вечером звонок в дверь — педагог из ГИТИСа за мной приехал. Выяснилось, что там у них какая-то ошибка вышла, а у меня набралось больше всего баллов. Вот руководитель этого курса Оскар Яковлевич Ремез и прислал ко мне гонца. Но я сказал, что не хочу забирать документы из Института культуры, чтобы не очутиться между двух стульев. Со мной согласились. Потом я узнал, что Ремезу пришлось аж свой партбилет бросать на стол, чтобы мне разрешили без документов участвовать в третьем туре. Правда, когда я поступил, он попросил меня дать расписку, гарантирующую, что до третьего курса я не буду сниматься в кино. будучи студентом, я уже начал играть на сцене Театра имени Маяковского — меня присмотрел Андрей Александрович Гончаров. Так что с распределением проблем не было — сразу взяли в этот театр. Вот только до дома добираться было сложно — каждый раз после спектакля как угорелый бежал на последнюю электричку, не дожидаясь, пока аплодисменты стихнут.

— А через театр квартиру нереально было поучить?

— Именно так я ее к 35 годам и получил. Дай бог всем, кто мне помогал, здоровья. А тем, кто умер, пусть им земля будет пухом. Андрей Александрович Гончаров попросил Наташу Гундареву мне помочь. Я ей всю жизнь буду благодарен, потому что она всюду ходила, просила, уговаривала и сделала-таки мне квартиру. Помню, сказала тогда: «Ромка, мы с тобой чудо сотворили!» Кстати, я был последним в театре, кто получил бесплатное жилье.

— Вы тогда уже были женаты?

— Да, я с Натальей в театре же и познакомился.

— Она у вас актриса?

— Да что вы, боже упаси! Никогда не женился бы на актрисе!

— Из эгоистических соображений?

— Да, из эгоистических. Потому что нужно вперед смотреть. Представьте себе двух востребованных артистов — папу и маму. А ребенок когда родится, с кем останется? Сразу бабушке его отдавать? Нет уж. Моя Наталья работала осветителем в театре. Но когда мы поженились, я ее попросил работу оставить. Как я мог себе позволить, будучи уже заслуженным артистом России, чтобы моя жена что-то выносила на сцену, а ей кто-нибудь, не дай бог, мог нахамить у меня на глазах?! Поэтому она занимается воспитанием сына Ромки, а сейчас работает в школе, где он учится. Ему уже 12 лет, в бассейн ходит, музыкой занимается, фигурным катанием, в общем, всегда при деле.

— А глава семьи все работает…

— Да, жена с сыном меня чаще по телевизору видят. Однажды прихожу домой поздно ночью, слышу до боли знакомый текст. Оказывается, моя Наталья Федоровна смотрит «Штрафбат». Вижу, глаза у нее полны слез: «Убили тебя уже, гада, убили. Иди на кухню, там котлеты, я досмотреть должна…» И это при том, что вообще-то она не очень жалует сериалы. Наталья моя абсолютно обаятельный, искренний и скромный человек. Очень добрая и отзывчивая. Я уже устал с ней бороться — она может в три часа ночи вскочить и поехать к подруге, если той плохо.

— А как, интересно, ваша жена и сын относятся к тому, что вы так часто играете «плохих» героев?

— Да нормально относятся. Они же знают, что в жизни я — хороший! Мы вообще стараемся друг друга ни в чем не упрекать и относиться с уважением к занятиям и привычкам друг друга.

— В общем, надо понимать, что тапочки жена не должна вам подавать только потому, что вы известный артист?

— Это полный идиотизм. Неужели не все равно, кто суп сварит? У меня репетиция в театре отменяется, я приеду домой и с удовольствием и борщ, и второе приготовлю. И ничего странного в этом не вижу. А Наталья, со своей стороны, хоть сама не очень жалует рыбалку, раньше со мной постоянно ездила порыбачить. Я ведь с детских лет заядлый рыбак-спиннингист. Правда, потом ей надоело, но она понимает, что рыбалка для меня — святое. Если решил, ни за что не отменю ее, какая бы погода ни была. В общем, жена меня больше не ругает — знает, что после рыбной ловли я целую неделю себя человеком чувствую.

— Какую самую большую рыбу выловили? Только правду скажите, а не как в рыбацких анекдотах…

— В 1981 году я вытащил сома на 98 килограммов. И был очень расстроен, что до ста не дотянул. Меня все успокаивали — мол, это он похудел на 2 килограмма, пока его вытаскивал. А в довесок к тем 98 килограммам я все-таки расскажу анекдот из старой рыболовной классики. два нетрезвых уже рыбака сидят. Один говорит: «Я вчера в нашем пруду на мякиш хлеба поймал сома весом полторы тонны, пять с половиной метров». Второй отвечает: «А я в нашем озере вчера щуку поймал, всего 35 килограммов. Разрезаю, а в брюхе — серебряные подсвечники и три свечки горят». Первый подумал-подумал: «Вась, слышь, я тонну сбрасываю, а ты погаси свечи». Мне нравится эта история — она поучительная… Когда мне в чем-то везет (не только в рыбной ловле), я не считаю это своей удачей. Скорее думаю так: «Это судьба благодарит меня за мое постоянство».




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели

Том Харди. Биография
Посетило:15859
Том  Харди
Чезаре Борджиа. История жизни
Посетило:4986
Чезаре Борджиа
Герман Титов. Биография
Посетило:17773
Герман Титов

Добавьте свою информацию

Здесь
Администрация проекта admin @ peoples.ru
history