Людибиографии, истории, факты, фотографии

Биография

Советская и российская актриса театра и кино

Л.И. Касаткина – Народная артистка СССР, лауреат Государственной премии РСФСР имени братьев Васильевых и премии Ленинского комсомола, Заслуженный деятель культуры ПНР. Награждена орденами Ленина, Трудового Красного Знамени, «Знак Почета», «За заслуги перед Отечеством» III и IV степени, Дружбы, орденом Русской Православной церкви Святой Равноапостольной Великой княгини Ольги II степени.

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Twitter Print

05.11.2006

Родилась 15 мая 1925 года в Москве. Отец – Касаткин Иван Алексеевич (1902–1981). Мать – Касаткина Варвара Николаевна (1903–1983). Супруг – Колосов Сергей Николаевич (1921 г. рожд.), кинорежиссер, Народный артист СССР. Сын – Колосов Алексей Сергеевич (1958 г. рожд.), музыкант. Внучки: Людмила (1984 г. рожд.), Анна (2001 г. рожд.).

фотография Людмила Касаткина
фотография Людмила Касаткина

Личность Людмилы Касаткиной столь уникальна и многогранна, что раскрыть ее – задача весьма непростая. Удивительное умение перевоплощаться, причем в совершенно противоположные характеры, – ценнейшее качество актрисы. В этом лишний раз убеждаешься, вспоминая роли Касаткиной, столь разные по жанру, вызывающие то слезы, то искренний хохот: лихая Женька Шульженко («Фабричная девчонка» В. Володина), озорная Нила Снижко («Барабанщица» А. Салынского), очаровательная Марфинька («Обрыв» А.А. Гончарова), скромная офицерская жена Анечка («Океан» А. Штейна), героический, легендарный Комиссар («Оптимистическая трагедия» Вс. Вишневского), завораживающая Марго Чаннинг («Шарады Бродвея»), «Мамаша Кураж» Б. Брехта, Лейди Торренс («Орфей спускается в ад»), «Душечка» А.П. Чехова, Аня Морозова из телефильма С. Колосова «Вызываем огонь на себя». А трагические «Мать Мария» и «Помни имя свое»? Посмотришь первые работы Касаткиной «Укротительница тигров» и «Укрощение строптивой» и уверишься: она была рождена для комедии. И вот перед глазами недавняя ее работа в Театре Российской Армии – королева Елизавета Тюдор в спектакле «Ваша сестра и пленница» режиссера А. Бурдонского по пьесе Л. Разумовской. Историческая драма, трагическая роль, глубочайшее раскрытие характера...

Реклама:

Женственность и нежность, воля и мужество. Касаткина для многих олицетворяет русский характер, непостижимый и прекрасный, вызывает восторг и глубокое уважение. Именно такими предстают на экране и на сцене ее героини – простые и скромные, самые, казалось бы, обыкновенные и вместе с тем великие в своем патриотизме, человеколюбии. Героини Касаткиной всегда обуреваемы страстью. Кем бы они ни были – рабочими, секретаршами, летчицами, школьницами, партизанками, дворянками, королевами. Они всегда одержимы. Эта касаткинская черта – во всех ее образах.

А еще Людмиле Касаткиной присуще интуитивное чувство национального колорита. Разве не самая истинная испанка ее Флорелла в одном из лучших спектаклей Театра Советской Армии «Учитель танцев»? Пылкая, гордая, своенравная. А разве не чувствуется чисто английская чопорность все той же королевы Елизаветы? А сколько русского в Кручининой из «Без вины виноватые» А.Н. Островского? Все это свидетельствует о редком соединении актерских амплуа, о силе национальной театральной школы, об удивительной актерской уникальности.

У Людмилы Ивановны Касаткиной необыкновенная судьба. Ее первые годы жизни прошли в деревне под Вязьмой, пока с их большой трудовой семьей не случилось несчастье...

Было у нас середняцкое хозяйство: корова с теленком, лошадь с жеребенком, три овцы, три поросенка, двадцать кур. В один день у нас все это забрали.

Реклама:

Угроза быть сосланными в Сибирь была вполне реальной, и тогда в одну ночь все из деревни сбежали (кроме бабушки Марии Филатьевны и прадеда Спиридона Калиныча, которые никуда не поехали и доживали в бедности и сиротстве свой трудовой век)... Во тьму... В неизвестность... В Москву...

...Началась эпоха мытарств, скитаний, горя и малых радостей...

После многих испытаний мы получили на троих (а вскоре родился и четвертый «жилец» – мой брат Леонид) в Борисоглебском переулке двенадцатиметровую комнату в глубоком подвале с одним окном под потолком. Нас заливал то дождь, то тающий снег. В этих подвалах прежние хозяева дома – князья Оболенские – держали хлам, люди здесь не жили...

Хотя в семье никто не имел отношения к актерской профессии, у Касаткиных всегда была какая-то артистическая жилка. Дед Алексей Спиридонович Касаткин в дореволюционные годы жил в Москве, служил кучером у известного адвоката и, с разрешения своего нанимателя, посещал занятия любительского драматического кружка при Румянцевском музее (будущая Российская государственная библиотека). К искусству потянулся душой и родной дядя Людмилы Касаткиной – Василий Алексеевич Касаткин. Окончил он пожарный техникум, дослужился до начальника пожарной охраны центра Москвы, включая Кремль, в войну награжден двумя орденами. В минуты отдыха он замечательно читал Есенина и даже внешне был похож на великого поэта. Отец Людмилы Касаткиной – Иван Алексеевич – прекрасно играл на балалайке и пел.

Ниточка увлечения искусством потянулась и к Людмиле. Конечно, и впечатления детства, и чрезмерная эмоциональность восприятия многих явлений жизни, сыграли, вероятно, свою роль.

Когда она училась в пятом классе, в школу к ним пришел артист Большого театра хореограф Игорь Дмитриевич Лентовский. Он был также балетмейстером в Оперной студии имени Шацкого при Московской консерватории. Лентовский отбирал девочек для занятий в хореографическом классе и участия в оперных спектаклях Студии имени Шацкого. Отобрана была и Людмила. Когда маленькая Люся выходила в кордебалете на сцену Большого театра, никто и предположить не мог, что эта очаровательная белоголовая улыбчивая девчушка станет знаменитой драматической актрисой, таланту которой будут рукоплескать не только ее соотечественники, но и зрители Болгарии, Польши, Германии, Италии, Франции, других стран.

Эти несколько лет занятий балетом сыграли большую роль в ее жизни. Во-первых, она увидела и услышала оперные спектакли, певцов, начала слушать и понимать классическую музыку. Во-вторых, училась двигаться, танцевать, общаться с творческими людьми, наконец, соблюдать режим. Режим был суров, и здоровье Люси стало ухудшаться. Врачи запретили ей заниматься балетом. Хореографический класс пришлось оставить.

Пришло новое увлечение, совсем другого сорта, – она стала играть... в дворовой хоккейной команде. Из девчонок оказалась одна хоккеистка. Эти занятия хоккеем положительно сказались на ее здоровье, она окрепла. И Люся вновь стала искать возможность приблизиться к искусству. Но началась война...

22 июня 1941 года... Я в гостях у бабушки, недалеко от Можайска. Купаюсь с подружками в нашем прудике... Тишина, покой... И вдруг слышим приближающийся конский топот, тишину воскресного утра прорезает чей-то надрывный крик. Видим, на неоседланной лошади скачет парень и кричит что есть мочи. Кричит, повторяя одно и то же слово:

– Война!.. Война!.. Война!..

Я ждала несколько недель приезда мамы за мной. Но она не ехала.

Каждую ночь я с ужасом слушала, как напряженно гудели в небе бомбардировщики, нагруженные бомбами для разрушения Москвы. А ведь там мои родители, брат, вся родня, там вся Москва!

Слухи о высадке немецкого десанта в нашем районе повергли женщин и детей окрестных деревень в состояние ужаса. И тогда мы с бабушкой приняли решение: идти мне к Можайску пешком... Повесила она мне мешочек с едой за плечи, перекрестила.

И я отправилась в путь. Шла неделю, без крова, без отдыха, под вой самолетов, под пулеметным обстрелом с воздуха, окруженная угнетенными и голодными людьми. Первая встреча с войной: рыдают женщины, держа в руках окровавленных детей; кричат дети, теряя матерей. Кругом море крови...

И все же я добралась до Можайска. На Москву уходили последние поезда, в них уезжали тысячи беженцев. И в этой толпе, в шуме, в криках я расслышала голос мамы! Ее крик, полный и радости, и тревоги. Она приехала за мной! Надеялась добраться до деревни. Раньше ее не отпускали с работы. Но чудо свершилось – мы встретились... Это был счастливейший момент моей жизни!

Так война ворвалась в жизнь Людмилы Касаткиной. Героическая, патриотическая тема станет впоследствии одной из основных в ее творчестве. Людмила пробыла в столице все военные годы, и, быть может, то, что увидела она детскими глазами, и были те самые зерна, которые проросли в серьезные роли, разгадывание чужой боли. Те зерна, что заронили в душу жажду бороться. Качество, столь характерное для всех ее героинь.

Однажды по радио между сводками с фронта Людмила услышала объявление о том, что Московский городской дом пионеров набирает желающих заниматься в различных кружках. Не раздумывая долго, она отправилась на улицу Стопани у Красных Ворот и сразу попала на вечер Студии художественного слова – Пушкинский вечер. И обо всем забыла. Почувствовала, какой силой и магией обладает Слово!

Людмила попросилась в эту студию, и ее взяли. Здесь она встретила двух удивительных педагогов: Анну Гавриловну Бовшек и Анну Владимировну Шнейдер.

Это они научили нас забывать о голоде, который все мы – дети военной Москвы – ощущали постоянно, и отдавать весь вечер Пушкину. Да, самое главное было для Анны Владимировны – не разучить и грамотно прочесть стихи Александра Сергеевича, а сделать так, чтобы мы полюбили их на всю жизнь! Мы забывали о войне, о том, что надо повторить программу завтрашнего выступления в госпитале, о том, что уроки не сделаны, – мы забывали все, мы жили Пушкиным!

... Лето 1943 года. На вступительном экзамене в ГИТИС, только что вернувшийся из эвакуации, я читала одну из «Итальянских сказок» Горького. Читала, а думала о судьбе матери. Комиссия слушала меня очень внимательно и доброжелательно, дали дочитать до конца, а когда закончила, то увидела, что некоторые члены комиссии вытирали слезы. Комиссию возглавлял великий мхатовский актер Михаил Михайлович Тарханов. Он спросил:

– Девочка! А у тебя нет чего-нибудь повеселее?

Я начала читать «Онегина». Потом Тарханов сказал:

– Иди, девочка, отдохни.

Я пошла. У меня создалось впечатление, что я не прошла экзамена. Забилась в какой-то уголок. И плачу. Вдруг кто-то дотронулся до моего плеча, поворачиваюсь – Тарханов: «Девочка, не плачь. Ты принята...»

ГИТИС тех лет был институтом с мощным педагогическим потенциалом. Им руководили выдающийся историк театра директор института Стефан Стефанович Мокульский и художественный руководитель Народный артист СССР Михаил Михайлович Тарханов. Кафедрами руководили первоклассные педагоги и методисты: Б.Е. Захава, И.М. Раевский, Е.С. Сарычева, А.М. Шаломытова, Б.В. Алперс, Н.М. Тарабукин. Курсы возглавляли: В.А. Орлов, В.В. Белокуров, Ю.А. Завадский, А.Д. Попов, А.М. Лобанов, А.Д. Дикий, А.С. Поль, П.А. Марков, Н.В. Петров, Л.В. Баратов, Н.М. Горчаков, И.Я. Судаков; у студентов вели занятия: А.К. Дживелегов, М.М. Морозов, И.М. Туманов, Г.Г. Конский, Г.Н. Бояджиев, Ю.А. Дмитриев, Д.В. Тункель, П.В. Лесли и другие замечательные специалисты.

Именно к таким педагогам и попала Людмила Касаткина. Она оказалась в числе тех счастливцев, которых взял на свой курс прославленный педагог Иосиф Моисеевич Раевский. Актер и режиссер МХАТа, ученик Станиславского и Немировича-Данченко, он возглавлял кафедру актерского мастерства.

Педагог по сценическому движению Минас Герасимович Геворкян быстро увидел, что в детстве Людмила прикоснулась к хореографии. Он сильно продвинул ее танцевальное развитие, что дало ей возможность исполнять в будущем большие и порой сложные танцевальные номера как в театре («Учитель танцев», «Любка-Любовь», «Орфей спускается в ад», «Стрекоза», «Барабанщица», «Раскинулось море широко», «Ваша сестра и пленница» и др.), так и в кино («Вызываем огонь на себя», «Душечка», «Медовый месяц», «Хлеб и розы», «Под крышами Монмартра», «Принцесса цирка» и др.).

На третьем курсе Людмила Касаткина познакомилась с будущим режиссером Сергеем Колосовым.

...Был солнечный майский полдень. И солнечный май, и удачная репетиция, одобренная великим Тархановым, и ощущение предстоящего семейного праздника – мама никогда не забывала мой день рождения, какими бы трудными не были мое детство и юность, – все это рождало в душе ожидание радости... какой-то необычности...

У институтских ворот меня остановили двое первокурсников с режиссерского факультета. Несколько минут мы обменивались впечатлениями о недавней институтской «сенсации» – «капустнике» «Иванов Павел», в котором я изображала некую «Шпаргалку»...

Поговорив с будущими режиссерами, я уже настраивалась уходить, чтобы помочь маме в предпраздничных хлопотах. В это время во двор вошел молодой офицер. Проходя мимо, откозырял нашей компании и направился к дверям института.

Ребята окликнули его:

– Колосов, подойди к хорошей компании!

Он подошел, еще раз откозырял и сообщил мне, что его зовут Сергей, и коротко доложил знакомым ему студентам, что его с военной службы отпустили благодаря хлопотам Тарханова и Мокульского и что он с осени пойдет учиться в наш институт. На их курс!

Пока он говорил, я его потихоньку разглядывала. Симпатичный, глаза хорошие. Режиссеры, конечно, сразу его известили, что у меня день рождения. Колосов тут же, полушутя, стал набиваться в гости, мол, по такому случаю необходимо прийти с цветами и поздравить.

Я сделала вид, что это возможно, и даже сообщила адрес... только не настоящий, а выдуманный...

Это было наше знакомство...

В конце второго курса студентам-режиссерам разрешалось при подготовке учебных отрывков привлекать студентов выпускного актерского курса, и Колосов предложил Касаткиной сыграть роль в небольшом отрывке из очень тогда растиражированной пьесы К. Симонова «Русский вопрос». С этого началось их более чем полувековое творческое содружество, уникальный семейный союз.

Шел 1947 год. Учеба завершалась, предстояли показы дипломных спектаклей и поиски места работы. Предполагалось, что курс, на котором училась Касаткина, уедет для создания нового театрального коллектива на периферию. Сергей Колосов настойчиво советовал ей показаться в Центральном театре Советской Армии, где в юности проработал один сезон, участвовал в массовых сценах и был пленен творчеством и личностью Алексея Дмитриевича Попова. Она тоже любила этот театр, ей очень нравились спектакли «Давным-давно», «Сталинградцы», «Учитель танцев», «Укрощение строптивой». Она знала, что Алексей Попов имеет большой авторитет в среде театральных деятелей, авторитет человека, далекого от всяких дрязг, интриг и карьерных устремлений, что он придает большое значение внутритеатральной атмосфере. Однако она была очень миниатюрной девушкой, и с ее стороны было большой смелостью решиться на поступление в театр с его гигантской сценой и таким же огромным зрительным залом.

По поводу идеи показа в ЦТСА я переговорила со своим основным педагогом на курсе Г.Г. Конским. Он объяснил мне, что на этой, как он выразился, «чертовой сцене» меня не будет видно и что труппе МХАТа известно, что Попов, работая недавно в течение двух лет во МХАТе над постановкой пьесы Алексея Толстого «Трудные годы», страшно радовался, что ставит спектакль на «нормальной сцене». Авторитет Конского в моих глазах был велик, и я к его словам прислушивалась. Он посоветовал мне показаться, как он сам выразился, в «нормальный» театр на лирико-комедийные роли, еще раз подчеркнув, что театр, руководимый Алексеем Поповым, масштабный, героический, исторический, а мне надо развиваться в лирико-комедийном направлении.

Обойдя несколько московских театров, Касаткина наконец отбросила все свои сомнения и вернулась к идее показа художественному совету театра Армии. На ее дипломные спектакли «Трудовой хлеб», где она играла роль Евгении, и «Власть тьмы» пришли режиссер театра Давид Владимирович Тункель, управляющий труппой Геннадий Иванович Шагаев и заведующий литературной частью писатель-фронтовик Александр Михайлович Борщаговский. Игра Людмилы им понравилась, и ей предложили показаться худсовету театра.

На худсовете мнения разделились. Часть присутствующих, отдавая должное ее актерским данным, выразила сомнение в том, что ее индивидуальность впишется в тематическую направленность репертуара. Их оппоненты считали, что театр не может существовать без лирических, юных и еще неопытных актрис.

Спор решился просто: начальник театра генерал Савва Игнатьевич Паша подчеркнул, что в «Давным-давно» в сцене бала совершенно нет молоденьких барышень, что Касаткина как раз туда и нужна. А что касается будущего, то он лично не очень верит в ее большие успехи и поэтому пока устанавливает Касаткиной самую низкую зарплату...

Так, после всех волнений ее театральная судьба определилась. И, как оказалось, навсегда. Теперь мало кто может похвастаться столь щедрой преданностью одной сцене, одному театру, с которым Касаткину связывает уже более полувека. Из них более 10 лет прошли под знаком творческого сотрудничества с выдающимся режиссером А.Д. Поповым, давшим Касаткиной «путевку в жизнь». Мастер поддержал молодую артистку. Он предлагал ей пробовать себя в самых разных ролях. И очень скоро о Касаткиной заговорила театральная Москва.

Она начинала как актриса современного репертуара. Ее, как и положено поступать с молодыми актерами, сразу стали вводить в массовые сцены. Первыми были знаменитые «Сталинградцы», где она сыграла узбечку в эпизоде «переправа через Волгу». Следующим стал спектакль «Южный узел», который готовился к 30-й годовщине Октября и посвящался важному моменту Великой Отечественной войны – освобождению Крыма.

В финале была светлая сцена победного завершения героического сражения: шли войска, проезжали машины, проскакивала конница, ярко светило солнце и было по-весеннему радостно. Естественно, на перекрестке дорог поставили девушку-регулировщицу, то есть меня. Спектакль репетировали и днем, и ночью – надо было успеть к точно назначенному сроку! Алексей Дмитриевич при участии завлита Борщаговского только успевал корректировать и дополнять подготовленные режиссурой сцены. Дошла очередь и до меня. Как рассказывали мне потом, в ходе репетиции Попов заинтересовался регулировщицей, усердно направлявшей движение освободителей Крыма.

– Это кто? – спросил он у своего сопостановщика И.П. Ворошилова.

– Касаткина, новая девушка... С курса Раевского...

– Понял, поехали дальше.

И все!

Но я была счастлива. Ощущение причастности к созданию спектакля в постановке самого Попова в творческо-напряженной атмосфере, объединяющей коллектив, охватило меня. А Попов, ну что же, со временем я, наверное, еще с ним встречусь, может быть, в другой, большей по объему работе...

Но жизнь вмешалась в эти долгосрочные прогнозы. Встреча произошла буквально через несколько дней: Попов утвердил ее на роль Оксаны в новом спектакле театра – драме в стихах Маргариты Алигер «Первый гром». В институте Л. Касаткину убеждали в отсутствии в ее актерском темпераменте серьезных драматических, трагических нот, а они в этой роли прозвучали, что подтвердили и наставники – Мария Осиповна Кнебель и Нина Антоновна Ольшевская, помогавшие Касаткиной готовить роль. Эта работа открыла актрисе путь к новым ролям не только лирического плана, но и с элементами драматизма и даже трагизма. К концу первого сезона она уже была занята в семи спектаклях! Играла две большие роли, три эпизодические, была задействована в двух массовках. Во втором сезоне к ним прибавились еще три большие роли и два эпизода. Дальше было, может быть, и меньше ролей, но они становились все более объемными.

В спектакле «Последние рубежи», где Касаткина играла военного почтальона Зою (пьеса Юлия Чепурина, постановка А.Д. Попова и Д.В. Тункеля), ее героиню убивают под Прагой, уже после объявления капитуляции фашистской Германии. Это была небольшая роль, но впервые в первом составе, и Касаткина играла премьеру. А.Д. Попов, режиссура и объективные коллеги отозвались об этой работе хорошо.

Несмотря на большую загруженность в репертуаре, Касаткина принимала участие в двух так называемых учебных спектаклях, которые не предназначались для основного репертуара. Их энтузиастами были актеры Андрей Петров, очень увлекавшийся режиссурой, и Андрей Попов, исполнивший главную роль в драме поэта Дмитрия Кедрина «Рембрандт».

За первый сезон я познакомилась в работе со всей режиссурой театра, кроме В.С. Канцеля и его сопостановщицы А.А. Харламовой. Лишь во втором сезоне началось мое участие, поначалу небольшое, в спектаклях яркого мастера Владимира Семеновича Канцеля, человека самобытного, «безбытного» и романтически влюбленного в искусство Мельпомены. Я исполнила роль в спектакле «На той стороне» (один из первых послевоенных детективов, посвященный разведчикам, действовавшим во время войны). Но в душе моей жила мечта о главной роли в... «Учителе танцев».

В одной из следующих работ, инсценировке знаменитой «Американской трагедии» Драйзера, я играла во втором составе Роберту Олден. Вместе со мной в спектакль «Закон Ликурга» (пьеса Н. Базилевского) ввелись Владимир Сошальский (вместо Зельдина) и Алексей Баталов (вместо Андрея Попова). Под руководством И.П. Ворошилова я, кажется, еще немного продвинулась вперед. Если в его постановках «На всякого мудреца довольно простоты» и «Ночь ошибок» у меня были роли лирико-комедийного плана, то в этом спектакле удалось вновь (после «Первого грома») погрузиться в драматическую судьбу героини, найти для нее новые краски.

Четвертый сезон в театре Армии очень важен для актрисы как в творческом, так и в личном плане. А.Д. Попов возобновил репетиции «Ревизора», прерываемые работой то над «Незабываемым 1919-м», то над «Флагом адмирала». Касаткиной поручили роль Марии Антоновны, которую она получила за три месяца до выпуска спектакля. Репетиции «Ревизора» (1951) дали толчок к поискам самостоятельных решений образа в целом или отдельных его фрагментов. Перед молодой актрисой стояли трудные задачи: во что бы то ни стало добиться такого воплощения этого образа, которое разбивало бы театральные традиции. Штамп заключался прежде всего в том, что Марию Антоновну всегда изображали провинциальной дурочкой. «Уйдем от штампа придурковатой кокетки, поищем обаятельного маленького зверька, из которого обязательно вырастет будущая Анна Андреевна, если не похлеще!..» – рассуждал А.Д. Попов. И она, по мере сил, искала. Искала прежде всего глаза – глаза хитренького, смышленого человечка, добивающегося своей цели любым путем...

Ассистентом Попова на этом спектакле был Сергей Колосов (Алексей Дмитриевич оценил его работу на спектаклях «Степь широкая» и «Незабываемый 1919-й»), который стал для Людмилы Касаткиной не только коллегой в творчестве, но и супругом.

Мы только что поженились, и на нашу скромную свадьбу Андрей Попов пришел с двумя большими тортами: в одной руке – от Алексея Дмитриевича, в другой – от Марии Осиповны Кнебель. Пришли Нина Антоновна Ольшевская с мужем, известным писателем-сатириком Виктором Ефимовичем Ардовым, основоположник отечественного киноведения Николай Алексеевич Лебедев, молодой композитор Кирилл Молчанов со своей супругой Мариной Пастуховой-Дмитриевой, актрисой нашего театра. А Андрей Петров принес стенгазету, в которой большими буквами было начертано: «Поздравляем Колосаткиных!» Этот шуточный псевдоним сохранился по сию пору в среде друзей нашей семьи.

Вскоре воплотилась в жизнь мечта о роли Флорелы в «Учителе танцев».

Я наконец набралась смелости обратиться к Канцелю с просьбой посмотреть мою заявку на роль Флорелы. Владимир Семенович обмер.

– Старуха! – воскликнул он. – Ты еще молода для таких ролей! Какая ты Флорела?! У тебя нет таких данных! Это же типичная героиня! А потом, ты представляешь, что такое станцевать «Большое болеро» на пару с Зельдиным на этой агромадной сцене? Готовь служанку – это твое дело. Попробуйся на Лисену. И всё!

Ах, так, подумала я, выложусь, но буду играть эту роль! И я попросила Владимира Зельдина помочь мне в подготовке танца и роли в целом.

В девять утра мы приходили на репетицию. И танцевали. Как одержимые! В пустом репетиционном зале. Но настал день, когда зал заполнился, Большой зал театра. Вся труппа пришла смотреть мой показ. Ведь этот вызов судьбе был слишком дерзким. Канцель вошел в зал молчаливый и сосредоточенный. Наступила тишина.

– Начинаем, – сдержанно сказал Канцель.

Сначала я сыграла кусок диалога, а потом пустилась по периметру всей гигантской сцены в «Большое болеро», поставленное блестящим балетмейстером Владимиром Павловичем Бурмейстером. Все. Пауза. И... грохот аплодисментов! И радостный крик Канцеля, перекрывающий их:

– Старуха! Играешь Флорелу!

Следующая ее роль – молоденькая девушка, работница Галя в пьесе Юлия Чепурина «Весенний поток», действие которой происходит на строительстве Волго-Донского канала. Роль поначалу лирико-комедийная, но в ней был неожиданный трагический поворот – по ходу спектакля после светлой, лирической и комедийной сцены Галя узнает о гибели любимого человека. Играя потрясение, первую трагедию, пережитую юным существом, Касаткина уходит от сантиментов, от «преживанчества», от традиционных театральных страданий. Она обрушивает на людей, казавшихся Гале виновниками гибели любимого, гнев и обличение, что делало сцену мужественной, действенной. Эту ее работу, сделанную под руководством А.Д. Попова и А.З. Окунчикова, высоко оценил Алексей Баталов в своей статье «Людмила Касаткина – Галя», опубликованной в третьем номере журнала «Театр» за 1954 год.

Поэтически и увлекательно играла Касаткина дочь военного летчика из дальнего гарнизона сироту Галю Друнину в спектакле «Летчики» Л. Аграновича и С. Листова (режиссер И.П. Ворошилов) и беженку-подростка Валю в «Метелице» В. Пановой.

Вскоре Людмиле Касаткиной выпало серьезное профессиональное испытание. Она была назначена во втором составе исполнительницей заглавной роли в комедии «Стрекоза». Комедия с музыкой и танцами из современной грузинской жизни. Роль она, конечно, знала, танцевальные и музыкальные номера проходила, но, как всякая вторая исполнительница, имела меньше репетиций, чем необходимо.

И вот я нахожусь на сцене, на репетиции совсем другого спектакля, выпускаемого Алексеем Дмитриевичем, как вдруг он останавливает репетицию и просит меня подойти к режиссерскому столику:

– Люда, Гися Островская сильно простудилась... тебе сегодня «Стрекозу» играть. Сегодня Сталинский комитет смотрит.

Я цепенею. Ведь я уже несколько дней ее не репетирую, идет выпуск совершенно другого спектакля, я вся в нем...

Спектакль этот стоил мне невероятного нервного напряжения. В зале – сплошные лауреаты (это сейчас говорят – элита или бомонд, а тогда – лауреаты): Фадеев, Чирков, Александров... Были моменты, когда мне казалось, что я сейчас упаду куда-нибудь и заплачу. Но это только мне казалось...

На следующий день Касаткина узнала, что спектакль представлен на Сталинскую премию. Но И.В. Сталин умер, и Сталинские премии остались неприсужденными...

Вскоре под руководством Д. Тункеля Касаткина начала репетировать пьесу Гладкова «До новых встреч», где играла с замечательной актрисой Л. Фетисовой.

В марте 1954 года произошло событие, которое сильно изменило жизнь актрисы: она получила из Ленинграда телеграмму с предложением приехать на пробы для кинофильма «Пять леопардов».

Ехать не хотелось. Начиная со студенческих лет, киношники вели с ней переговоры, делали фото- и кинопробы. И все это не давало никаких результатов.

Мое круглое лицо как бы не вязалось с амплуа киногероини, а по своим лирическим данным я вроде бы на лирическую героиню тянула. На «Ленфильме» мои пробы увидели два режиссера, собиравшиеся ставить фильм о цирке. Они искали героиню, которая бы имела «цирковое» лицо. Как у меня. Круглое и смешное.

Имена этих режиссеров оказались для меня святы на всю жизнь – это Александр Викторович Ивановский и Надежда Николаевна Кошеверова. Это они ввели меня в МИР КИНО, волшебного искусства, к которому я имела счастье прикоснуться.

«У тебя есть шанс, который нельзя упустить, – убеждал жену С.Н. Колосов, прочитав сценарий. – Надо его выиграть! Надо сниматься в этом фильме! Тебя утвердят!»

И ее утвердили. Только название фильма изменили: не «Пять леопардов», а «Укротительница тигров».

И началась работа в кино. Сразу возникло немало разных проблем, больших и малых, и все их надо было решать. Требовалось разрешение от руководства театра на участие в съемках. Оно было получено, но только на свободные от спектаклей и репетиций дни. Необходимо было тренироваться в езде на мотоцикле. Надо преодолеть страх перед крупными планами, но главное, конечно, пережить страх перед тиграми.

«Укротительница тигров» – яркая, жизнерадостная, буффонная комедия с трюками, репризами, клоунадами – вышла на экраны в 1955 году. Кинодебют Касаткиной оказался ошеломительным. Она стала любимицей многих миллионов зрителей, причем, как оказалось, на многие десятилетия. Картина обошла экраны 54 стран мира, а ее героиня Лена Воронцова покорила миллионы зрителей. Людмилу Касаткину включили в состав официальной советской делегации на Каннском кинофестивале, где состоялся внеконкурсный просмотр «Укротительницы тигров». (Подобные внеконкурсные просмотры картины проходили на многих международных фестивалях). Все в один голос прочили актрисе блестящую карьеру в кино.

Шлейф от «Укротительницы» имел разные, порой неожиданные, выражения. Например, известный дрессировщик хищников Б.А. Эдер, который играл в фильме старого дрессировщика, учителя Елены Воронцовой, предложил ей стать профессиональной укротительницей, о чем написал в своей книге «Мои питомцы».

Приглашения сниматься в кино поступали от мастеров разных поколений. Например, от молодого С.И. Ростоцкого в картину «Земля и люди», от М.К. Калатозова, приглашавшего в «Первый эшелон», фильм, посвященный первопроходцам целинных земель. Но поработать с выдающимся режиссером Касаткиной не довелось. Театр категорически отказал ей в долгом отпуске в Казахстан.

Дебют Касаткиной в кино высоко оценили многие крупные мастера искусства.

Вот слова великого Евгения Шварца:

«Талантлива и владеет тончайшими приемами реалистического искусства Л. Касаткина. Ни разу молодой актрисе не изменяет чувство меры, чувство правды, чувство современного кино...»

В дни премьеры «Укротительницы» «Вечерняя Москва» опубликовала рецензию патриарха музыкальной комедии Г.М. Ярона. Он писал:

«Дарование молодой артистки Л. Касаткиной, играющей роль укротительницы Лены Воронцовой, исключительно многогранно. Ее героиня – поэтична и лукава, предельно женственна и в то же время тверда и решительна в своем желании достичь цели. Касаткина очень правдиво показала сложную гамму человеческих чувств. Мне кажется, что это первоклассная актерская игра».

Еще один «кусочек» шлейфа от «Укротительницы» – кинокомедия «Медовый месяц» (1956), где Людмила Касаткина, сыгравшая молодого врача, снова встретилась с большей частью группы «Укротительницы тигров». Это – режиссер Н. Кошеверова, сценаристы К. Минц и Е. Помещиков, актеры П. Кадочников, С. Филиппов, П. Суханов, Т. Пельтцер, художник С. Мандель, композитор М. Вайнберг.

Накануне Международного Шекспировского конгресса, намеченного на апрель 1956 года, в ЦТСА принимается решение о возобновлении «Укрощения строптивой» и вводе в спектакль группы молодых исполнителей. Роль Катарины А.Д. Попов поручил Касаткиной. Он был доволен ее работой в фильме «Укротительница тигров» и через фильм смог увидеть что-то, приблизившее ее к образу строптивой героини Шекспира.

Катарина в «Укрощении строптивой» стала событием в театральной жизни страны и одной из первых вершин в творчестве Людмилы Касаткиной. В 1956 году помимо ввода в «Укрощение строптивой» Касаткина репетировала еще пять (!) ролей в спектаклях. Весной того же года ей было присвоено звание Заслуженной артистки РСФСР. В те годы присвоение подобного звания в таком кинематографически юном возрасте было событием чрезвычайным.

В начале 1958 года Касаткину включили в состав представительной делегации кинематографистов (И.Е. Хейфиц, С.И. Юткевич, Р.Л. Кармен, Н.А. Крючков, С.Д. Столяров, К.С. Лучко, киргизская актриса Бакен Кыдыкеева), которая участвовала в неделе советских фильмов в Индии – первой в истории отношений между двумя странами.

Катарина – последняя работа Касаткиной с великим Мастером – А.Д. Поповым, накануне его драматического ухода из театра Советской Армии. Вслед за спектаклем на экраны вышел телевизионный фильм «Укрощение строптивой» (1961), сценаристом и постановщиком которого стал Сергей Колосов. Творческую часть работы над фильмом курировал А.Д. Попов. Признание и успех картины были абсолютными. Катарина Касаткиной, сначала сыгранная на сцене, а потом перенесенная на телеэкран, вызвала восторг публики и живой отклик критики.

Вот несколько отзывов искусствоведов о Касаткиной – Катарине.

«Касаткина сумела обнаружить у своей героини сложный и тонкий внутренний мир, угадать душу легкоранимую и потому так стремительно поднимающуюся на защиту исповедуемых ею истин. Она рисует натуру гордую, но справедливую, расцветающую, если рядом с ней оказывается человек, равный по силе характера, уму и таланту.

Касаткина донесла мысль пьесы, так смело угаданную в свое время А.Д. Поповым: Петруччо не только укрощает Катарину, но и укрощается ею. Катарина не только подчиняется силе воли мужа, но и сама укрощается ею».

(Чеботаревская Т. Людмила Касаткина. М.: Искусство, 1972.)

«Завораживающий богатством тембровых звучаний и интонаций голос Касаткиной был продемонстрирован в полной силе ее Катариной. Найденные в этой роли звонкость, мажорность, чеканность жеста и движения, владение силой голоса, характерная пластика танца пройдут через последующие театральные и кинематографические работы Людмилы Касаткиной».

(Сергеева Т. Людмила Касаткина. Звезды Театра Советской Армии. М.: АСТ-пресс книга, 2002.)

«Режиссер приобрел (и, забегая вперед, скажу, что приобрел навсегда) талантливого единомышленника в искусстве, исполнителя большинства его творческих замыслов – превосходную актрису Людмилу Касаткину. Этот союз, начатый столь удачно, знал затем еще немало ярких проявлений. Для режиссера эта актриса стала своего рода счастливым талисманом...»

(Вартанов А. Кинорежиссер Сергей Колосов. М.: Бюро пропаганды советского киноискусства, 1985. С. 29.)

Строгое жюри второго Международного фестиваля телефильмов в Монте-Карло в 1962 году не устояло перед обаянием и темпераментом русской актрисы и присудило ей приз «Золотая нимфа» за лучшее исполнение главной женской роли. Это был первый международный приз, присужденный художественному телевещанию Советского Союза. За сорок лет после этого его получила лишь еще одна советская актриса.

Отличная оценка фильма «Укрощение строптивой» со стороны коллектива и руководителей телевидения, доброе слово, сказанное А.Д. Поповым на «Мосфильме», и одобрение художественным советом студии – все это двигало Людмилу Касаткину и Сергея Колосова к новым репертуарным поискам, к реализации мечты о дальнейшей совместной работе. В 1963 году вышел в эфир радиоспектакль С. Колосова «Вызываем огонь на себя» по книге журналиста Овидия Горчакова, где она играла подпольщицу Лиду Тончилину.

В кино Людмила Касаткина сыграла более 25 ролей, 12 из которых создано блестящим семейным дуэтом Касаткина – Колосов. Колосов во многом формировал актерский облик Людмилы Касаткиной. Любовь, которую они сумели сохранить, принесла удивительные творческие плоды. При просмотре отрывков из фильмов Сергея Колосова с участием Людмилы Ивановны перед зрителем встает целый пласт отечественного телевизионного кинематографа.

Каждый раз Касаткина “взрывала” характер своих героинь изнутри, обнаруживая за внешней простотой невиданную внутреннюю силу и цельность натуры, душевную красоту и героизм. К ее героиням замечательно подходит высказывание Ильи Эренбурга о том, что существуют люди, не созданные для того, чтобы стать героями. Однако они совершают подвиги, рождающиеся от простейших добродетелей – от верности, чести, любви к Родине, людям, правде. Не случайно иные роли, сыгранные актрисой, давно переросли рамки художественного явления, обретя значение общественно-политическое.

Такова, например, обаятельная и трогательная подпольщица Аня Морозова из первого отечественного многосерийного телефильма С. Колосова «Вызываем огонь на себя» (1965). Она сыграна Касаткиной так, что за кажущейся простотой актриса сумела разглядеть и убедительно показать человека прекрасного, способного на подвиг во имя Родины, во имя торжества справедливости.

«Может быть, сериал Сергея Колосова не сопровождался бы таким оглушительным успехом, не раскройся в нем одна из удивительных особенностей актерского и человеческого дарования Касаткиной – ее вера в высшие духовные способности человека, в подвижничество, как потребность защитить справедливость и добро».

(Абрамова Д. Из клетки с тигром – к вершине славы// Вечерняя Москва. 1995. 13 мая).

Картина, как и многие другие работы режиссера Сергея Колосова, была в основе документальна. Аня Морозова, подпольщица на Брянщине, действительно существовала. Уникальный случай в истории, причем не только киноискусства, но Великой Отечественной войны – после фильма реальной партизанке было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. (Нечто подобное случится спустя 20 лет и с картиной С. Колосова «Мать Мария»).

Параллельно шла театральная жизнь – репетиции и премьеры. В 1959 году в ЦТСА состоялась премьера постановки Б.А. Львовым-Анохиным пьесы начинающего драматурга Зори Дановской «Любка-Любовь». В роли Клавы в этом спектакле Касаткиной удалось найти (прежде всего при помощи талантливого хореографа Анны Федоровны Кобзевой, поставивший психологический танец-монолог) своеобразный ключ к пониманию образа и драмы простой деревенской девушки. Эта роль стала рывком в ее сценическом развитии и открывала дороги к новым работам. Начиная с 1959 года, репетиции и премьеры шли «потоком».

В сезоне 1960/1961 года у Касаткиной вышло две премьеры в постановке нового главного режиссера ЦТСА Александра Леонидовича Дунаева: «Океан» А. Штейна (роль Ани) и «Игра без правил» Л. Шейнина (роль Эрны Бринкель). Зрители, критика, печать особенно тепло приняли ее Анечку из «Океана». Одна из наиболее дорогих актрисе работ тех лет – Нила Снижко в «Барабанщице» (1962) А.Д. Салынского. «В этой роли актриса исследовала природу обыкновенного героизма русского человека, нравственную высоту, крепость патриотического чувства. Актриса отчетливо проводит мысль, что не фанатизм вел это юное существо к самопожертвованию, а потенциал человеческого духа, весь состав личности максималистки и романтика, девушки, влюбленной в жизнь и вставшей, когда потребовалось, на защиту родной земли, справедливости, добра» (Сергеева Т. Людмила Касаткина // Звезды театра. М.: АСТ-пресс книга, 2002).

После «Барабанщицы» Касаткина сыграла бывшую узницу фашистского концлагеря Любу Василькову в пьесе «Объяснение в ненависти» (1964) И.В. Штока, судовую кухарку Мань в пьесе «Дикий капитан» Ю. Смуула в постановке эстонского режиссера Вольдемара Пансо.

Еще в 1959-60 годах Сергей Колосов начал поиски чеховского произведения, которое наиболее близко бы отвечало творческой индивидуальности Людмилы Касаткиной. Так родилась мысль о «Душечке» (1966). После поездок с премьерным показом «Вызываем огонь на себя» они жили только Чеховым – его пьесами, рассказами, письмами, сценическими историями его постановок. Особенностью работы над этой картиной было удивительно быстрое и глубокое постижение Касаткиной сути образа «Душечки». Ни лжи, ни цинизма, ни двоедушия нет в ее Оленьке, в этом милом, отзывчивом существе. Но есть непринятие одиночества, есть тоска, глухая, страшная тоска, которая как бы отрезала ее от мира. Сдержанная, построенная на полутонах и деталях актерская игра.

Есть среди киноработ Людмилы Касаткиной одна, о которой сегодня, когда история отечества не подернута более идеологической пеленой, следует вспомнить особо. Это Мария Захарченко из фильма «Операция “Трест”», созданного по мотивам романа Л. Никулина «Мертвая зыбь». Четырехсерийная картина Сергея Колосова, вышедшая на экраны в 1968 году, посвящена борьбе ЧК с белой эмиграцией. Фильм не стал прямой экранизацией романа. В него включен значительный объем документального материала, что сделало картину исторически и психологически точной. Перед режиссером и исполнительницей главной роли стояла непростая задача – в условиях цензуры и идеологических рамок воссоздать трагическую судьбу женщины, отдавшей жизнь за Родину, ненавидевшей большевистский режим, но не пожелавшей довольствоваться эмиграцией, не покоренной чекистами и пустившей пулю в висок со словами: «Смотрите, как умирают за веру, царя и отечество...». (Эти слова из фильма заставили все же убрать.)

Касаткина вполне могла подвергнуть Захарченко прямому разоблачению, изобразив эмигрантскую богиню, обласканную царскими орденами и наградами белой армии. Но она не сделала ничего подобного. Приверженность актрисы субъективной правде своей героини вдохнула долгое дыхание в образ Захарченко. Ее образ столь психологически разработан и многообразен, что приковывает к себе от первых до последних кадров. Молодая женщина, эта русская парижанка, спасает отечество от нового миропорядка. Спасает фанатично, неистово, так же, как и любит. В исполнении Касаткиной она предстает женщиной умной, отважной, умеющей стрелять, скакать на лошади и одновременно притягательно женственной, обаятельной, порой обольстительной. Очевидно, что Захарченко любит Россию до боли сердечной, но это любовь человека одержимого, признающего только собственную правоту. “Большевицкий” строй казался ей катастрофой для родины, а потому борьба не на жизнь, а на смерть с советской властью стала для нее вопросом идеи, веры, а не личной выгоды. Она верна ей, даже оказавшись в тупике. Зрители запомнили касаткинские глаза, полные тревоги, которая гложет ее изнутри, но которую она все время подавляет сурово и мужественно... Сегодня, когда по-новому осознается противостояние гражданской войны, по-иному оценивается роль первой волны русской эмиграции, вдвойне актуальной становится эта актерская работа Касаткиной, создавшей многомерный, верный художественной и исторической правде образ, образ врага, вызывающего уважение.

Людмила Касаткина как исследователь подходит к ролям, в основу которых положены судьбы реальных людей, изучает материалы, документы, вживаясь в колорит эпохи.

...Освенцим. Может быть, самое страшное место на земле. Город даже потерял свое имя. Освенцимом стали называть уже не город, а концентрационный лагерь, самый первый и самый ужасный среди гитлеровских концлагерей. Именно здесь С. Колосов снимал одну из лучших своих картин – «Помни имя свое» (1975), получившую множество призов и наград на самых престижных международных конкурсах и фестивалях. И неизменно на всех этих конкурсах приз за лучшую женскую роль получала Людмила Касаткина.

С.Н. Колосов понимал, что никакие репетиции не помогут мне сыграть эту роль – роль женщины, перенесшей ужас Освенцима, где погибли сотни тысяч невинных людей, где у нее отняли ребенка, – так, как окружающая атмосфера. И тогда он попросил, чтобы нас поселили не в гостинице при Музее Освенцима, а в центре старого лагеря – в кабинете его бывшего коменданта, оберштурмбаннфюрера СС Рудольфа Гесса, повешенного в 1947 году. Там находилась резная деревянная мебель: большой стол для заседаний, два дивана, шкаф, скамьи. И самое жуткое – окно, за которым были видны сторожевые вышки и кирпичные здания, в которых прежде содержали заключенных.

Каждое утро мы просыпались, и сквозь медленно рассеивающийся туман (по утрам там всегда стоял туман) начинали проступать контуры вышек, кирпичных стен тюремных блоков и мрачное небо. Казалось, что на вышке вот-вот появится часовой и откроет огонь...

Еще до отъезда в Польшу на съемки Людмила Касаткина встретилась в Минске с Зинаидой Григорьевной Муравьевой – реальным прототипом своей героини Зинаиды Воробьевой, и от нее самой выслушала печальную повесть о ее жизни.

Людмила Касаткина добилась потрясающей силы воздействия на зрителя, который неотрывно следит, как русская женщина, бредущая в шеренге одетых в полосатую лагерную одежду узников, подгоняемая окриками охранников, исступленно ищет хоть какой-нибудь знак пребывания своего маленького Гены на этом проклятом, огороженном колючей проволокой месте. Вот тот редкий миг искусства, когда правда художественная и человеческая сплавляются в нерасторжимый момент истины. Словно до каждого зрительского сердца хочет донести актриса выстраданный нравственный императив: «Помни имя свое!».

Критика единодушно отмечала потрясающую игру Людмилы Касаткиной. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 марта 1975 года ей было присвоено почетное звание Народной артистки СССР. В конце 1975 года фильм получил Государственную премию РСФСР имени братьев Васильевых. Вместе с Л. Касаткиной, С. Колосовым и М. Карташовым премией отмечены и их польские коллеги – оператор Богуслав Лямбах и артист Тадеуш Боровски, игравший взрослого Генека. Это был первый случай, когда эта премия присуждалась иностранцам.

Сложной и для С. Колосова, и для Л. Касаткиной стала работа над картиной «Мать Мария» (1982), где Людмила Ивановна глубоко и достоверно сыграла главную женскую роль – русской эмигрантки поэтессы Елизаветы Юрьевны Кузьминой-Караваевой, принявшей в монашестве имя Мария и во время фашистского нашествия ставшей активным борцом французского Сопротивления. Мать Мария была арестована гестапо, в апреле 1943 года отправлена в концлагерь Равенсбрюк, где и погибла в газовой камере. Младший современник Кузьминой-Караваевой писал о ней, носительнице высочайшей культуры, по-матерински помогавшей бежавшим советским военнопленным и французским патриотам, о ее сподвижниках: «Несомненно, что все они давно уже шли навстречу своему мученическому концу, не уклоняясь, не отстраняясь. И умерли они активной, творческой смертью».

«Успех фильма в значительной степени определило замечательное исполнение главной роли Людмилой Касаткиной.

Скромная женщина в монашеском одеянии, казалось бы, мало чем привлекающая внимание, заставляет со все возрастающим волнением следить за каждым ее шагом, за перипетиями ее жизни. В этой женщине вы обнаруживаете необыкновенную силу духа, глубокую человечность, самоотверженное служение избранному делу – борьбе с фашизмом, спасению тех, кого фашисты преследуют, уничтожают.

Образ, созданный Касаткиной, это живой образ человека удивительной нравственной силы, перед которым хочется с благодарностью склонить голову...»

(Асенин С. Легендарность кинодокумента // Мать Мария. Киносценарий. М.: Искусство, 1983.)

После официальной премьеры картины в Париже, вернувшись в Москву, Сергей Колосов написал в правительство СССР письмо с предложением наградить посмертно мать Марию и еще нескольких русских – активных участников антифашистской борьбы во Франции. Награждение состоялось в 1985 году. Мать Мария посмертно была удостоена ордена Отечественной войны II степени, а ее произведения изданы на родине.

Среди других, полюбившихся зрителям, киноработ Людмилы Касаткиной: «По ту сторону» (1958), «Месть» (1960), «Хлеб и розы» (1960), «Гроссмейстер» (1972), «Большая перемена» (1972-73), «Диалог» (1978), «Принцесса цирка» (1982), «Радости земные», «Дороги Анны Фирлинг» (1985), «Маклер» (1992), «Раскол» (1993) и другие.

И все-таки, несмотря на общепризнанность блестящей кинокарьеры, Людмила Ивановна отдает пальму первенства театру.

Я люблю театр больше, чем кино. Конечно, в каждой ленте есть кусочки, оплаченные твоими нервами, твоей кровью. Но... когда сидишь в зале кинотеатра, тебя охватывает панический ужас: здесь неточно сыграно. Теперь понятно, как надо сыграть, но сделать уже ничего нельзя! Театр дарит актеру счастье искать всегда, каждый день. Театр – это ежедневный экзамен, и ты обречен на провал каждый раз, когда твое сердце, твои нервы промолчат, когда ты на минуту позволишь себе подумать, что можно механически повторить то, что было найдено вчера. Театр дарит счастье вечно искать путь к правде. За эту трудную близость с правдой человеческой жизни я навсегда люблю театр.

За полвека Людмила Касаткина сыграла роли в 60 спектаклях родного театра. Многие из исполненных ею ролей получили самую высокую оценку, игрались сотни раз, шли в репертуаре по 10-15 лет. И каждой героине Людмила Ивановна отдавала частицу своего сердца, каждый характер лепила из того, что ей подсказывали чувства и талант. И всегда ее труд находил отклик в благодарных сердцах зрителей.

Роли классического репертуара, сыгранные в театре Людмилой Касаткиной, не похожи на игру многих примадонн. Так, ее Елена Андреевна в чеховском «Дяде Ване» проста той простотой, которая свойственна интеллигентным людям. Она проходит на сцене свой сложный путь крушения иллюзий, а точнее, их остатков, которые пыталась поддержать ее наивная душа.

Спектакль «Элегия» (автор П. Павловский, 1968) с блистательным дуэтом Людмилы Касаткиной и Андрея Попова по праву вошел в сокровищницу театрального искусства. Душевная теплота отношений великого русского писателя И.С. Тургенева и знаменитой русской драматической актрисы XIX века Марии Гавриловны Савиной передана с удивительной силой таланта, на которую способны лишь мастера такого уровня, как Касаткина и Попов.

Одна из самых любимых ролей Людмилы Касаткиной – Лейди Торренс в пьесе Т. Уильямса «Орфей спускается в ад», поставленной на сцене ЦТСА в 1978 году Александром Васильевичем Бурдонским. Шаг за шагом актриса вживалась в совершенно чужой и не во всем понятный американский мир, осваивала все ступени жизни и драмы Лейди – молодой и красивой женщины, вышедшей замуж за старого и больного торговца. Спектакль прошел более трехсот раз при постоянных аншлагах, а в 1986 году был снят на пленку и по сей день демонстрируется на разных каналах телевидения.

В последующие после «Орфея...» сезоны Людмила Касаткина сыграла в спектаклях: «Транзит» Л. Зорина, «Дорога на Бородухино» В. Кондратьева, (все – постановки А. Бурдонского), «Комическая фантазия о жизни, любви и смерти знаменитого барона Карла Фридриха Иеронима фон Мюнхгаузена» (постановка Р. Горяева). В «Мюнхгаузене...» продолжился ее творческий контакт с Г. Гориным, начатый еще в 1972 году, когда его первую пьесу «Забыть Герострата» ставил на сцене ЦТСА А. Шатрин.

Новое тысячелетие актриса начала с премьеры. Сыграла странную миссис Сэвидж в одноименном спектакле по пьесе Джона Патрика – пьесе, в которой некогда блистали выдающиеся актрисы: Фаина Раневская, Любовь Орлова, Вера Марецкая, Людмила Шапошникова. Поставил спектакль Сергей Колосов. Людмила Касаткина в роли миссис Сэвидж соединила две стороны своего дарования – лирико-комедийную и тяготеющую к трагедийному началу. В результате спектакль обрел черты трагикомедии.

Более 15 лет Людмила Касаткина играет в спектакле «Шарады Бродвея», поставленном А.В. Бурдонским по сценарию знаменитого фильма «Все о Еве». Спектакль с неизменным аншлагом прошел более 350 раз. И все она сыграла без дублерши. Роль известной актрисы одного из бродвейских театров – женщины одаренной и порядочной – Касаткиной близка и понятна, история героев этой пьесы напоминает ей ее собственную театральную жизнь и судьбу.

Основной метод работы Людмилы Касаткиной на сцене – всегда добиваться субъективной правды своего персонажа – нашел свое отражение и в другой постановке А.В. Бурдонского «Ваша сестра и пленница» (пьеса Л. Разумовской). Главное для актрисы было показать свою героиню королеву английскую Елизавету I Тюдор женщиной мудрой, мужественной и несчастной в любви. Л. Касаткина погрузилась в историю Елизаветы, чтобы понять корни ее драмы, ее ненависти к Марии Стюарт, королеве Шотландии. Суровые испытания, выпавшие на долю будущей королевы в детстве и юности (казнь матери, заключение в Тауэр, тяжелая болезнь), дали о себе знать – она стала сильной и жестокой, умной и хитрой правительницей.

Еще одна грань многообразного таланта актрисы – ее преподавательская деятельность. В 1979 году вместе с Сергеем Колосовым на актерском факультете ГИТИСа они создали творческую мастерскую, которая просуществовала 12 лет (три выпуска) и дала профессиональной сцене десятки молодых интересных актеров. Среди них: ныне Заслуженные артисты России В. Клементьев, С. Габриэлян, Е. Добровольская, И. Бякова; лауреат премии имени Станиславского и премии «ТЭФИ» А. Богарт; артисты Р. Радов, М. Богдасаров, Ж. Балашова, А. Иванов и другие. Со своими учениками Людмила Касаткина и Сергей Колосов поставили спектакли «Сон в летнюю ночь» (первый выпуск) и «Блэз» (третий выпуск).

Л.И. Касаткина – Народная артистка СССР, лауреат Государственной премии РСФСР имени братьев Васильевых и премии Ленинского комсомола, Заслуженный деятель культуры ПНР. Награждена орденами Ленина, Трудового Красного Знамени, «Знак Почета», «За заслуги перед Отечеством» III и IV степени, Дружбы, орденом Русской Православной церкви Святой Равноапостольной Великой княгини Ольги II степени.

Все, кто знает Людмилу Касаткину, очарован ее удивительным праздничным обаянием. Она всегда энергетический центр сцены, семьи, любой компании (ее коллекции анекдотов и умению их “сыграть” завидовал даже Юрий Никулин), общаться с ней можно бесконечно. Она интересный и умный собеседник, находится в прекрасной творческой и спортивной форме. Каждый день ее расписан по минутам. Но это ли не счастье для актрисы – быть нужной людям, нести им добро и получать в ответ заряд энергии, радость, молодое жизнеощущение.

Generic placeholder image
Федор Раззаков
Люблю исследовать биографии интересных людей




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели


Беременность вместо рака: Выкидыш двойней
Посетило:916
Серпил Бага
Василий Ерошенко
Посетило:2001
Василий Ерошенко
Павел Климкин
Посетило:20049
Павел Климкин

Добавьте свою новость

Здесь
history