Автор: Андрей Пуминов [20.07.2009]

Cохранить искренность и наполнить ее энергетикой

От "Ледникового периода" до академической пьесы Лопе де Вега – немалое расстояние. Настоящий актер может все. Но в то же время актер не может раскидываться, должен себя в чем-то ограничивать. Не замыкаться в определенном амплуа, а пытаться сосредоточится на основном направлении. Вы готовы себя оградить некими рамками?

- Когда я закончила театральное училище, мое амплуа определялось как характерная молодая героиня – академическая актриса. Академическая – значит актриса в поисках себя, коей позволено заниматься экспериментами. Поэтому я играла столь разные образы, иногда заходила слишком далеко, сметала границы, расширяя рамки дипломного определения. В моем случае легко было бы превратиться в некий "пучок - белой воротничок" хотя бы из-за моей внешности и особенно в кино, где режиссеры мыслят типажно, предлагая в основном роли лирических героинь. Я с этим пытаюсь бороться, но одновременно надо бороться и с актерским эгоизмом и зрительскими пристрастиями. Зрители хотят видеть меня доброй, улыбчивой, ласковой – и я хорошо знаю, что им нужно. А мне самой необходимо соблюсти гармонию, баланс между требованиями публики и собственными желаниями. Я не могу использовать только некое одно свое качество, зная, что это всегда понравится. Так что мне крайне важен эгоистический актерский поиск себя. Я его не боюсь, но отрицательные роли мне пока что играть страшно, так как публика мне доверяет. Это обязывает меня в выборе ролей.

При этом вы всегда пытаетесь уйти от штампов, в данном случае в этом помогают танцы. Что ярче, выразительнее в "Учителе танцев" - хореография или драма?

- Выразительнее всего интрига. Лопе де Вега – мастер интриг, плетения сетей, в которые попадают влюбленные, наивные, простодушные люди. Страсти, коварство – все это у Лопе де Вега вылеплено точно и грамотно. Но, конечно, наша постановка отличается от спектаклей классического образца.

Как можно станцевать драму? Или сыграть танец?

- Скорее танцуя, я играю некий образ. Учитель танцев обучает меня не только различным хореографическим па, а жизни, ощущению тела, дыханию, свободе, женственности, раскрепощению. Попробуйте станцевать сцену признания в любви - это не просто. Альдемаро в танце высокого поднимает Флорелу – поднимает к небу, выражая свои чувства, эмоции именно в движении, жестах, языке тела. Объяснение в любви в движении становится пластической драмой. Все первое действие спектакля решено именно в пластическом ключе – слов немного. И этот спектакль мной очень любим – как раз потому, что чувства выражаются не привычно - словами, а пластикой тела. Это была очень интересная для нас задача - и нам удалось ее решить.

Вы играете в театре Моссовета еще и в постановке "Иисус Христос – суперзвезда", абсолютно иной по жанру. До "Мосссовета" вы играли у Марка Розовского. Можно ли сравнить эти театры? К тому же у Розовского вы играли сразу после выпуска из Щукинского училища, а в "Моссовет" пришли уже сложившейся актрисой.

- Работа в этих столь разных театрах помогла моему становлению. Театр Марка Розовского – камерная площадка. Зал рассчитан всего на 100 зрителей. Сцена - миниатюрная. Когда я только делала у Розовского первые шаги в театре – в буквальном смысле слова - мне казалось, что правая рука упирается в правую кулису, а левая – в левую. Его театр научил меня актерской правде существования на сцене. Когда зрители в прямом плане на тебя дышат – их не обманешь.

Вы смотрели друг другу в глаза?

- Именно. У Розовского нельзя было закрыться веером, позволить себе гримасу. Дыхание зала ощущалось ежесекундно. В театре все должно быть достоверно, подлинно и именно работа у Розовского помогла мне почувствовать себя уверенно и на сцене и на съемочной площадке – ведь это был театр крупных планов.

А что изменилось с приходом в академический театр Моссовета?

- До театра Моссовета был еще и мюзикл "Норд-Ост" с аудиторией на 1200 человек. В самом театре – тысячный зал и тогда появляется другая задача: сохранив искренность, наполнить ее такой энергетикой, силой и честностью, чтобы летела до последних рядов балкона.

Участие в мюзикле "Норд-Ост" было одной из важнейших страниц вашей жизни. Вы не стали мистиком, после того, как именно в день теракта у вас был выходной? Израильтяне становятся свидетелями или жертвами терактов чаще, чем в других странах. И нередко, у уцелевших, резко меняется мировоззрение, представление о жизни. Что изменилось в вас самой?

- Мистикой я увлекаться не стала – у меня в жизни были и другие крайние ситуации, не только "Норд-Ост". Но после такого начинаешь понимать, что жить надо здесь и сейчас, не откладывая на потом, на завтра какие-то планы. Нельзя оставлять за собой долги, нельзя оставлять кого-то обиженным или не прощенным. Может, "Норд-Ост" спровоцировал "синдром падающего кирпича", когда начинаешь четко осознавать, что в любую секунду все может прекратиться. Конечно, мироощущение меняется, и настоящий момент становится самым важным, потому что завтра может не прийти. Это касается многих вещей – не только творческих планов. В некий момент жизнь расставляет свои акценты и начинаешь понимать, что она скоротечна и главное в ней беречь и любить своих близких.

Если проследить за тем, где вы в данный момент снимаетесь, играете и что делаете, то складывается впечатление, что вы хотите успеть "до завтра" все. В конце июня вы выступали в сопровождении симфонического оркестра Московской филармонии, читая сказку "Аленький цветочек". Это новый виток творчества, или очередная грань вашей любви к музыке, как и программы романсов?

- "Сказки с оркестром" – это цикл филармонических концертов в зале Чайковского. Решиться на участие было непросто – многие большие актеры уже делали это столь блестяще, что мне было страшновато подступиться. Но меня привлекла возможность привлечь и удержать внимание детей только музыкой и голосом чтеца. Детей, привыкших к компьютерам, мультипликации, ярчайшим мюзиклам. Сюжет "Красавица и чудовище" гуляет по всему миру и в каждой стране его интерпретируют по-своему. Нам удалось создать нечто свое, благодаря сказке Аксакова и потрясающей музыке.

В одном из интервью вы упомянули, что кино для вас скорее – хобби. Это было шуткой?

- Невозможно же серьезно отвечать на все вопросы журналистов. Вчера я говорила, что мне нравится черный цвет, завтра скажу - белый. На сегодняшний день я считаю, что кино для меня это в первую очередь удовольствие, за которое мне платят деньги. К счастью, я могу сниматься в кино и играть в театре не только ради заработка, но ради того, чтобы прочувствовать чистое искусство. Иногда это мешает: меня легко уговорить участвовать в малобюджетном проекте. Но у меня есть возможность выбирать, решать нравится мне проект или нет, хочу я или не хочу сниматься. Понимаю, что это могут позволить себе не все, но я, к величайшему своему удовлетворению могу. Главное для меня – творческий интерес к работе, но, тем не менее, это не значит, что я готова оказывать гуманитарную помощь продюсерам, хотя кино люблю и ценю очень. Недавно вернулась из Китая, где проходила неделя российского кино, открывшаяся фильмом с моим участием "От 180 и выше". А в начале июня прошла премьера фильма Владимира Мирзоева "Человек, который знал все", где я сыграла одну из главных ролей.

Что для вас значит выступать в чужой стране? Конечно, Израиль – не Китай, вас здесь прекрасно знают, но все-таки это не Москва, где вы не обделены поклонением.

- У меня другие ощущения. Может, они обманчивы, но я не считаю Израиль чужой страной. Эта страна мной любима – первый раз я была у вас в дни пятидесятилетнего юбилея Израиля. И каждый раз, когда я заново приезжаю и путешествую по стране, мной движет не праздное любопытство, а любовь. Я приезжала к вам и с театром Марка Розовского, и с программой романсов вместе Леонидом Серебренниковым, когда слушатели нас подолгу не отпускали. Была тут и с шоу "звезды на льду" и со спектаклем театра Моссовета "Странная история доктора Джекила и мистера Хайда", а сейчас приезжаю танцевать перед любимой и внимательной публикой.

Tags: #розовского #именно #театре #жизни #моссовета #театр #завтра #значит #столь #некий #конечно #любви #очень #марка #нельзя