Людибиографии, истории, факты, фотографии

Владимир Долинский

   /   

Vladimir Dolinskiy

   /
             
Фотография Владимир Долинский (photo Vladimir Dolinskiy)
   

День рождения: 20.04.1944 года
Место рождения: Москва, СССР
Возраст: 76 лет

Гражданство: Россия

Владимир Долинский: «Я родился с применением огнестрельного оружия»

актер

«ВСЕ, полный писец… Последняя и единственная надежда рухнула, как карточный домик. Главный врач — эксперт Института им. Сербского академик Лунц вынес вердикт: «По составу преступления — вменяем». Бессонные ночи, перерезанная вена, порезанная шкура на горле, разбитая об угол кафельной стены башка, карцер — все напрасно. Вменяем. После закрытых за мной 10 месяцев назад ворот Лефортовской тюрьмы это был второй момент полного отчаяния…»

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Print

22.04.2004

…В СВОЕЙ повести «Полный писец» актер Владимир Долинский написал о себе. За 60 лет (юбилей он отметит 20 апреля) в его жизни был не только театральный успех, работа с такими мастерами, как Анатолий Папанов, Андрей Миронов, Марк Захаров, Александр Абдулов, Татьяна Пельтцер, но и арест за «нарушение правил о валютных операциях», потом тюрьма и зона… Мы встретились с Владимиром Абрамовичем у него дома накануне юбилея, который он отметит на сцене «LА, ТЕАТРа» бенефисным спектаклем «Человек и джентльмен». Встреча получилась не совсем веселой. Порой воспоминания так волновали юбиляра, что он извинялся и просил пару минут на отдых. «Надо же, будто заново пережил…» — говорил он, успокоившись, и мы продолжали беседу.

С дочерью Полиной
С дочерью Полиной

Роддом им. Грауэрмана

— МЫ ЖИЛИ в полуподвальной двухкомнатной квартире на улице Воровского (сейчас Поварская). Мама, стоя у окна, показывала на дом напротив и говорила: «Вот здесь я тебя родила, это роддом имени Грауэрмана». Мои родители встретились во время войны в доме генерала Корнева, когда папа, командир саперной роты, приехал в сорок третьем в Москву после ранения. Случилось это за преферансом — оба были заядлыми преферансистами. А мама общалась с семьей Корневых раньше, когда была замужем за наркомом связи Берманом, которого расстреляли в 1939 году. У родителей начался бурный роман. Папка вернулся в свою часть вместе с мамой, которая пошла служить вольнонаемной. Времена, сами понимаете, были такие, что не до детей. И когда мама забеременела, она решила сделать аборт и пошла в санчасть, чтобы договориться об операции. Об этом узнал командир части полковник дядя Миша Кан, друживший с отцом и обожавший маму, что неудивительно: первая пионерка Москвы, теннисистка, хоккеистка, красотка. Так вот, дядя Миша пришел к врачу, достал маузер и сказал: «Если ты Зиночке Долинской аборт сделаешь, да что там аборт, если она, не приведи господь, споткнется и у нее будет выкидыш, я тебя лично расстреляю». В общем, он меня спас. В честь его сына Волика меня и назвали. Так что родился я с применением огнестрельного оружия.

С женой Натальей
С женой Натальей

— Отец с фронта вернулся?

Реклама:

— Да. Потом он много лет работал главным инженером Литфонда СССР, руководил строительством дачного писательского поселка Красная Пахра.

На зоне. Кировская область
На зоне. Кировская область

У нас была там одна дача на две семьи с Константином Михайловичем Симоновым. По соседству жили Дыховичные, Миронова и Менакер, Лев Шейнин. Я дружил с их детьми. Ой, что мы там только не творили! От автобуса в поселок можно было добраться по шоссе или, срезая дорогу, через лесок. Кто-то из нас надевал белую рубашку, на груди ему делали мокрое пятно, которое в сумерках казалось кровавым, а рядом клали игрушечный револьвер, очень похожий на настоящий. Все остальные сидели на деревьях и ждали… Тетки с сумками шли с автобусной остановки по лесу и вдруг как заорут: «А-аааа! Человека убили!»

Или, помню, как однажды мы с ребятами возились на мостике невысоком, метра полтора, а в это время под ним на лодочке проплывал Дмитрий Борисович Кабалевский с супругой. Я сорвался в воду рядом с лодкой, брызги летят во все стороны… «Как вам не стыдно! Сорок лет пишу для вас музыку, а вы меня!..» — кричал, едва не плача, мокрый композитор.

Владимир Долинский фотография
Владимир Долинский фотография

— От родителей вам, наверное, попадало…

— От отца влетало. Порой затрещины получал. Но он обожал меня, я у него был единственным ребенком. Вроде не баловали меня особенно, а я все равно рос ужасно сволочным, своенравным, шкодливым…

Владимир Долинский и Роман Ткачук
Владимир Долинский и Роман Ткачук

— На вашем счету пять браков. По девочкам уже тогда начали бегать?

Лучшие дня

Звезда картины “Кошка на раскаленной крыше”
Посетило:65744
Пол Ньюман
Настя Петрик. Биография
Посетило:37738
Настя Петрик
Самая бородатая женщина в мире
Посетило:28091
Вивиан Уилер

— Именно на даче начались первые влюбленности, побеги к пионервожатым в соседние лагеря… Там, в Пахре, мы, пацаны — Андрюша Миронов, Ваня Дыховичный, Саша Кармен и я, — впервые увидели молодую и очаровательную Беллу Ахмадулину и влюбились в нее. Она была с Юрием Нагибиным, который казался нам тогда глубоким стариком. Как было в нее не влюбиться, такую прекрасную, точеную, с таким завораживающим высоким голосом…

Я уже говорил, что мы жили под одной крышей с Константином Симоновым. Он подарил моему папе старый американский «Виллис», который привез с войны. А что такое для мальчишек «Виллис»? Это же предел мечтаний! Мы с Ваней Дыховичным садились во фронтовую машину и играли в войнушку, представляя себя солдатами…

Владимир Долинский фотография
Владимир Долинский фотография

При поступлении в Щукинское училище я, конечно же, читал стихи Симонова. У меня был боковой сигматизм, язык на шипящих и свистящих уходил в сторону, и получалось: «Ты помниф, Алефа, дороги Фмоленфины…» В общем, шепелявил чудовищно. Но эмоции переполняли меня, по щекам катились слезы. И вдруг вижу, что вся комиссия сотрясается от смеха. Я оборвал чтение на полуслове и с обидой спросил: «Что, не нравится?» Давясь от смеха, Борис Евгеньевич Захава, ректор «Щуки», ответил: «Нравится. Очень смешно». И меня приняли с условием, что дефект речи я исправлю. Все лето я занимался с логопедом и к началу учебного года говорил уже вполне сносно.

Владимир Долинский фотография
Владимир Долинский фотография

«Щука»

— ГОВОРЯТ, что на первом курсе ты -народный артист, на втором — заслуженный, на третьем — просто артист, на четвертом — студент, а когда выходишь, ты — ничто. Но там, в институте, я впервые почувствовал себя взрослым, самостоятельным. И как я завидовал ребятам, которые жили в общаге и которых не доставали родители. Папа заставлял меня зимой надевать кальсоны, а у меня в общежитии уже завелась девушка, перед которой я никак не мог предстать в синем китайском исподнем с начесом. Поэтому, отправляясь к ней, я забегал в туалет и прятал проклятые кальсоны за бачок…

Владимир Долинский фотография
Владимир Долинский фотография

У нас на курсе вообще были очень красивые девушки: Алла Музыка, Любочка Корнева, Маша Вертинская, Земфира Захилова, Таня Егорова, Наталья Селезнева. Просто украшение института. С одной из них у меня был очень серьезный роман, я чуть не женился. Но мы расстались, и она вышла замуж, а я женился, главным образом в отместку ей, на самой красивой нашей студентке Валентине Шендриковой — она училась на два курса младше меня.

С мамой Зинаидой Долинской
С мамой Зинаидой Долинской

— Чувствуется, что в вашей жизни женщины и впрямь занимали немалое место.

Владимир Долинский фотография
Владимир Долинский фотография

— Что есть, то есть… Из-за того и год потерял. Начинал я учиться на курсе вместе с Сашей Калягиным и Валей Смирнитским, а потом меня выгнали с первого курса. Любовная история, драка с однокурсником и исключение. Так сказать, условное исключение: я должен был отработать на производстве год и, если получу хорошую характеристику, мог вернуться в институт. А тут как раз меня утвердили на роль молодого графа Кутайсова в «Войне и мире» Сергея Бондарчука. Вот я и думаю: «Ну, поезжу год на лошадках, поснимаюсь…» А папа сказал: «Фигушки. Пахать будешь». И позвонил дяде Леве Шейнину (он был главным редактором «Мосфильма»): «Чтоб там ноги моего засранца не было!» И устроил меня буровым рабочим 6-го разряда в геологическую экспедицию копать шурфы двухметровой глубины перед строительством дороги Саратов — Балашов. Вывозили меня с утра в поле, давали в руки паек, две бутылки воды и лопату, и я должен был выкопать двухметровую «могилку» и достать со дна земляной монолит. Как я страдал! Не от тяжелого труда, а от зависти к однокурсникам. Они этюды делают, любят друг дружку, а я вот мозоли набиваю… Зато школу прошел хорошую, заматерел. На первом курсе я не очень успешно шел по актерскому мастерству, а после этого года мое отношение к учебе резко изменилось, у меня появились хорошие учебные работы, я стал подавать надежды.

Владимир Долинский фотография
Владимир Долинский фотография

Театр сатиры

— УЖЕ в одном из первых спектаклей — «Интервенция» — я играл главную роль и у меня были великие партнеры: Анатолий Папанов, Татьяна Пельтцер, Георгий Менглет, Андрей Миронов. А с «Кабачком «13 стульев», где я играл Пана Пепичка, пришла всесоюзная известность — целыми пионерскими отрядами приходили брать автографы. Но это не самая моя лучшая роль. Я был молоденьким, и мне хотелось быть не смешным, а красивым, хотелось покорять дамские сердца.

— Как вас приняли «великие партнеры»?

— Не скажу, что с большой любовью. Нормально. Андрея я знал с детства. С Анатолием Дмитриевичем Папановым мы подружились. Я, кстати, неплохо его копировал. Помню смешной случай. Когда я озвучивал сказку на радио, режиссер попросил меня озвучить еще и Солнышко. А как говорит Солнышко? Ну я и выдал папановским голосом: «Мальчик, посмотри на меня, это я — Солнышко. Я пошлю тебе свой лучик…» Через несколько дней едем в поезде на гастроли, прохожу мимо купе, где сидит Надежда Юрьевна — жена Папанова, и слышу, как она говорит кому-то: «Толька-то мой совсем обалдел. Вчера слушаю радио, а он там: «Мальчик, протяни ручки, я тебе лучик пошлю…»

Как-то мы с Анатолием Дмитриевичем ехали крепко выпившие с банкета на моем «Запорожце». Огромный Папанов сначала еле влез в него, а потом как навалился на меня сбоку, обнял своими ручищами: «Доленька, я тебя люблю, ты мой любимый артист!» Я еле руль сдерживал… А машина, как о терку, бороздила решетку Тверского бульвара. «Доленька, не грусти, я куплю тебе новую машину, — успокаивал меня Анатолий Дмитриевич. — Доля, я выпимши, проводи меня домой, а то меня Надька домой не пустит…»

— Почему же вы расстались с Театром сатиры?

— Я много в жизни сам себе напартачил, но я ничего не сделал для того, чтобы меня надо было гнать из Театра сатиры. О покойниках плохо не говорят, но Плучек (главный режиссер театра. — Ред.) ненавидел телевизионный «Кабачок «13 стульев», страшно ревновал к его успеху и просто гнобил многих актеров, снимавшихся там. Я был самой легкой добычей. Молодой, неопытный, да еще очень дружил с Ольгой Аросевой, которую Плучек тогда абсолютно не принимал. Как-то опоздал на спектакль, и это было хорошим поводом выгнать меня из театра. В моей жизни все могло пойти по-другому, если бы Плучек тогда не расправился со мной. Бог с ним. Вечный ему покой. Там еще огромную роль сыграла его жена. Он был очень зависим от нее, а она любила пополизов. А я был молодой, дерзкий, не хотел подхалимничать. Думаю, одной брошенной ею фразы: «Валь, зачем тебе нужен этот говнюк?» — было достаточно. Хотя чисто творчески Плучек меня поначалу любил. Помню как-то он сказал на репетиции Миронову: «Андрюша, смотри, подпирают. Вон какой парень пришел».

Лефортово

— Я ПРОСИДЕЛ в Лефортовской тюрьме год и 17 суток. С первых же дней неволи я твердо решил: так просто я вам не дамся. С какой стати? Я никого не убил, не обманул, не обокрал. «Нарушение правил о валютных операциях». За это разбивать всю жизнь, отрывать от дома, обрекать на позор, губить годы жизни, лишать самой большой страсти — театра? «Не дамся!» — говорил я себе все эти месяцы. Правды не добьешься, убежать нельзя — это тебе не царский каземат, значит, надо «косить под дурака», то бишь добиться признания душевнобольным. Но что я знал о психиатрии? Ни хрена. Дурак, это у которого слюна капает, да папу с мамой путает, да еще с собой все покончить хочет. «Во, последнее мне, пожалуй, подойдет», — решил я. Буду с собой поканчивать…

Первую неделю я провел в одиночке — слишком дерзко вел себя на допросах. Там в одиночестве я свой коварный план и задумал. Кстати, в этой камере N13, это я уже позже узнал, провел свою последнюю ночь перед расстрелом Пеньковский. Шпион такой был, формулу нашего ракетного топлива американцам выдал. Так вот, после одиночки перевели меня в общую камеру. По тем делам большое послабление. И там я времени зря терять не стал. Через час примерно пришел в камеру заместитель начальника изолятора по политико-воспитательной работе майор Степанов и велел изучить правила содержания в изоляторе, висевшие на стене. Я честно прочел эту лабуду и на голубом глазу сказал ему, что меня все устраивает, кроме пункта, гласящего, что отбой производится в 22.00. «Это еще почему?» — слегка удивился майор. «А потому! — продолжал я в несколько конфликтном тоне. — Потому! Я к отбою успевать приезжать не смогу». «Куда?» — недопонимал майор. «Куда, куда? К вам в тюрьму! «Будьте счастливы» заканчивается в полдесятого, это я добраться успею, а «Насреддин» — дай бог в 10.15, я, даже если вы машину пришлете, раньше одиннадцати не лягу». Майор кашлянул, внимательно посмотрел мне в глаза и после паузы сказал: «Ну, это, Долинский, значит, вопрос такой, это ты со следователем решай». И быстренько сквозанул из камеры.

Это был первый пробный камешек. В следующие дни я неоднократно предлагал администрации тюрьмы свои услуги: ходить вечерами по камерам и давать перед заключенными шефские концерты, уверяя, что кроме тренинга для меня мой идейно выдержанный репертуар, состоящий из «Песни о соколе» Горького и «Жди меня» Симонова, будет производить благодатный эффект на оступившихся людей, временно находящихся в следственном изоляторе. После нескольких подобных предложений внимание ко мне со стороны администрации явно повысилось. Общаться со мной начали не иначе как со слегка недоразвитым ребенком. Надо было двигаться дальше. И вот наступил первый банный день. После бани в камеру давали ножницы с затупленными концами для стрижки ногтей. Такого подарка я, честно говоря, не ожидал. Ох, недосмотрели граждане надзиратели. Мой сосед подстриг ногти и, разморенный, плюхнулся отдыхать на койку. (Лефортово — тюрьма образцовая, там вам не нары, а койки с панцирными матрацами.) И вот настал мой черед. Не буду травмировать ваше воображение подробностями, но за несколько минут мне удалось, расковыряв кожу на запястье, вскрыть вену. Главная трудность была в том, чтобы не вырубиться раньше времени. Это я сдюжил и, только увидев залитыми холодным потом глазами фонтанчик крови, брызнувший из вскрытой вены, потерял сознание. Откуда-то из дальнего далека я слышал крики, клацанье запоров и хлопанье дверей, мне давали нашатырь, куда-то тащили под руки, обрабатывали рану, хлестали по щекам. Затем я помню холодные злые глазки нашей врачихи, Эльзы Кох, как любовно звали ее в тюрьме, и ее злобный шип: «У нас это не пролезет, мы и не таких ломали. Хоть сто раз зашьем, инвалидом сделаем, а сдохнуть не дадим, для меня это раз плюнуть».

После того случая все металлические предметы из нашей камеры убрали, чтобы не было у меня соблазнов, и выдавали миску, ложку и кружку только на время еды. В это время в глазке постоянно маячил бдительный глаз вертухая. Так что пришлось мне во второй раз воспользоваться рыбной костью. Может, не так удачно, как в первый, но, во всяком случае, опять врач, опять ЧП, опять отдыхать я им не дал.

Все это было ужасно. Но когда я оттуда вышел, вспоминаются не те страшные штуки, как я вскрывался (закатывает рукава рубашки и показывает рубцы на руках. — Ред.), косил под больного, а какие-то смешные вещи, забавные и порой трогательные люди, с которыми сидел. Лагерь меня научил двум вещам: ждать и догонять. Эти пересыльные камеры, отстойники, ожидание допроса, срок, который так долго тянется, зона…

— А где находилась зона?

— В Кировской области, в городе Кирово-Чепецке. На зоне у меня случился роман с учительницей… Мне это тогда было необходимо — пока я в Лефортово сидел, меня бросила жена. Я был в отчаянии. И вдруг в меня влюбляется красивая женщина, учительница, прибегает ко мне в библиотеку, рискует. По своей статье — валюта — я должен был работать только на производстве, но, поскольку я был одним из немногих образованных людей на зоне, меня на короткое время устроили библиотекарем. Любовь на телогрейках… Бац, вызывает меня заместитель начальника по режиму, лихой майор — копия Григорий Мелехов: «Долинский, что у тебя с такой-то? Еще раз тебя с ней увидят, член на пятаки порублю! Понял?! Круг-гом!» Она созванивалась с моей мамой, шоколад, курево мне передавала. На этом наш роман закончился. А потом через три года восемь месяцев я вышел на поселение в деревню Калачиги Верхошижемского района Кировской области. Там уже полегче было — я работал истопником в клубе и параллельно организовывал концерты. На поселении у меня тоже был роман. В деревню на практику приехала Алевтина, как ни смешно, тоже учительница, молодая хорошая девушка. А тут я… Она, естественно, меня узнала, по «Кабачку «13 стульев», хотя я за эти годы сильно изменился, и влюбилась в меня. Аля побежала к начальнику колонии-поселения: «Не погубите! Люблю его, мы поженимся!» Через несколько месяцев я освободился и уехал домой. Мы договорились, что я вернусь за ней, чтобы жениться, да только… Встречались мы там обычно вчетвером — у меня был дружок с зоны Володька Швец, а она жила на одной квартире с поселенкой, бывшим университетским педагогом, которая села за взятку. Эта женщина сошлась с Володей Швецом. Мы гуляли, чудно проводили вечера, и она мне как-то сказала: «Мы с тобой исковерканные знаниями люди. А посмотри на этих двух человечков от земли — как они похожи…» И накаркала. Как только я освободился, Аля мне написала: «Володюшка, родной, извини, сейчас я со Швецом, мы уже две ночи спали в койке. Мне с ним хорошо».

— Сколько же лет вы были лишены свободы?

— Суд присудил пять лет, а потом в порядке помилования сняли год наказания. За это я прежде всего благодарен замечательному актеру Театра сатиры Боре Кумаритову (он, к несчастью, недавно умер), который вместе с мамой и братом писал ходатайство о помиловании. По его же инициативе ведущие актеры театра тоже поставили свои подписи.

— Вы помните свои ощущения после возвращения?

— Это ощущение счастья. Счастье просто проснуться в светлой комнате, а не в зарешеченной, и не по побудке или под жуткий марш «Прощание славянки», а дома, когда рядом тихо на носочках ходит мама, когда пахнет кофе и в холодильнике всегда есть кусочек колбасы. Куда хочешь — туда и пошел. Да еще тогда меня почти сразу взял к себе в театр Марк Захаров.

Ленком

— С ЗАХАРОВЫМ я работал еще в Театре сатиры. Пока я сидел, его назначили главрежем Ленкома. Приняв меня в свой театр буквально на второй день после моего освобождения, он дал мне несколько больших ролей. Я очень подружился с Сашей Абдуловым, Олегом Янковским, Сашей Збруевым. Потом, после съемок «Барона Мюнхгаузена», в нашу компанию подтянулся Леня Ярмольник. Помню, в Германию на съемки «Мюнхгаузена» я привез на продажу две банки черной икры — ее достал мой друг, директор райпищеторга. Перевезли мы эту икру через границу, стали везде предлагать, а ее никто не берет — боятся связываться с русскими. В результате мы сами потом ели ее деревянными сувенирными ложками, которые везли в подарок, и запивали водкой из туфельки Лены Кореневой. А как мы там покупали вещи! Бежали с Саней Абдуловым в магазин, брали джинсы, потом заходили в другой и видели джинсы дешевле. Сдавали первые, бежали и покупали новые, потом заходили еще в один магазин и видели джинсы еще на 20 марок дешевле… Бежали обратно и опять сдавали… Жили весело, дружили по-мушкетерски.

Самым лихим среди нас был Саня Абдулов — все трюки хотел делать сам, без каскадеров, в результате то ногу сломает, то палец вывихнет. Но, что бы с ним ни случалось, он всегда сохранял бодрость и присутствие духа. В тот период в моей жизни случалось много всего смешного и забавного, но самое главное — была работа в кино, я много играл в театре. А потом полетел и оттуда…

— Почему?

— Опять у меня было несколько скандальных историй с драками. После лагеря во мне какое-то время оставалась агрессия, настороженность, и все это усугублялось после двух рюмок. Папа учил меня в детстве: «Володя, ты — толстый, тебя будут дразнить. А ты не бзди. Достал до носа — бей, как в бубен!» Научил… В лагере мне это очень помогло, а вот на воле… При всем при этом ко мне великолепно относились в театре, меня очень любил Марк Захаров. Если про Плучека я говорю, что он своим отношением ко мне сильно подпортил мои первые годы на сцене, то здесь только я один виноват во всем. Это я довел до того, что Ленком был вынужден со мной расстаться.

С середины восьмидесятых больше десяти лет я проработал в театре Марка Розовского, и это было потрясающе. Но семь лет тому назад я ушел оттуда: просто не хватало на хлеб. У меня появлялись мысли об отъезде из страны, но мне в это время очень помог мой давний добрый дружок, владелец большой процветающей кампании Юрий Глоцер. С ним я проработал несколько лет: меня все-таки знали в лицо, мне удавалось входить в нужные кабинеты.

Наташа

— В ДЕНЬ, когда я родился, в роддоме имени Грауэрмана вместе со мной на свет появились шесть девок. Профессор, который смотрел маму, по форме живота определил, что у нее тоже будет девочка. Уже дали имя — Наташа. И вдруг раздалось громогласное мужское: «А-а-а». Мама поняла, что профессора тоже ошибаются. Но я все-таки это дело поправил: через много-много лет в нашем доме все-таки появилась Наташа. Я никогда не умел да и не любил подолгу оставаться холостяком, но мне не удавалось больше двух-трех лет поддерживать семейный очаг и наслаждаться супружескими радостями. А вот с Наташей все сложилось иначе. Вот уже 17 лет как мы вместе. «Чтобы терпеть мои актерские наклонности, нужно ангельским терпеньем обладать. А прощать мои дежурные влюбленности — в этом тоже надо что-то понимать», — помните у Вертинского? Так вот, Наташа таким терпением обладает, умеет понимать и прощать. Когда она забеременела, то сама решила, что два актера в одной семье — это слишком густо. И посвятила себя мне и дому. У нас родилась Полька. Я всю жизнь мечтал о ребенке. Никак не получалось. Один ребенок, мальчик, у меня умер в 1977 году на третий день после рождения, я его даже не видел. Думал — все, суждено мне прожить бездетным. И вот 15 лет назад Наташа меня осчастливила.

Полина сейчас учится в 9-м классе. В этом году она сделала большой рывок. Мы когда-то поддались на новые методики, устроили ее учиться в новомодную школу, возили на другой конец Москвы, деньги за учебу платили. Но в какой-то момент я стал замечать, что дочь становится косноязычной, что она пишет со страшными ошибками и отвратительно считает. Как оказалось, в этой школе у детей действительно нет головных болей, не происходит искривления позвоночника, но они ни фига не знают. Я повел Польку в гимназию поблизости от дома, и, когда она поговорила с педагогами, мне сказали: «Знаний у нее не на двойку, а на круглый ноль». И тогда мы взяли репетиторов, она еле-еле сдала экзамены на тройку, чтобы поступить в гимназию. И весь этот год она как проклятая занимается с 8 утра шесть раз в неделю. Скулит, но учится. И уже вышла на твердую тройку, а то и четверку, стала много читать. Я даже не ожидал, что она проявит такую силу воли.

— Папины гены не передались? Поля не такая шкодливая, каким были вы в детстве?

— Нет, слава богу, она в маму. Уравновешенная. Она во многом старше меня. Я в ее годы был «в поле ветер, в ж… дым». А она знает про жизнь куда больше нас. Поколение next!

— Хочет стать актрисой?

— Наверное, не может не хотеть. Актерская семья! Она уже снялась в «Ералаше», сыграла в сериале. Сейчас часто звонят с «Мосфильма», предлагают пробоваться, но я фильтрую это дело. Надо достойно закончить школу. А там видно будет.

60 лет

— КОГДА произносишь «шестьдесят», еще не так страшно, а вот от «седьмого десятка» какой-то ужас охватывает. С другой стороны, я не чувствую своего возраста. Я веду постоянную многолетнюю борьбу с весом: то я побеждаю, то он. Очень легко себя распустить, поэтому вон гантельки стоят, я до сих пор шпагат легко делаю. О возрасте мне зеркало напоминает и старые фотографии. А внутри я чувствую себя молодым, здоровым, двухметровым брюнетом с голубыми глазами и кучерявыми волосами, который нравится женщинам. В общем, 60 — это совсем не страшно…




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели

Людмила Савельева. Биография
Посетило:309204
Людмила Савельева
Настя Петрик. Биография
Посетило:37738
Настя Петрик
Эдвард Ван Хален: Электрогитарных дел мастер
Посетило:13534
Эдди Ван Хален

Добавьте свою информацию

Здесь
Администрация проекта admin @ peoples.ru
history