Людибиографии, истории, факты, фотографии

Донатас Банионис

   /   

Donatas Banionis

   /
             
Фотография Донатас Банионис (photo Donatas Banionis)
   

День рождения: 28.04.1924 года
Возраст: 90 лет
Место рождения: Каунас, Литва
Дата смерти: 04.09.2014 года
Место смерти: Вильнюс, Литва

Гражданство: Литва

Отличник Банионис

Советский литовский актёр, театральный режиссёр.

Началом своей кинокарьеры Донатас Банионис считает фильм «Никто не хотел умирать». Витаутас Жалакявичус говорил, что Банионис лепит «образ «вовнутрь»... Его перевоплощения не требуют от него каких-либо психологических переустройств. Его внешность – внутри. Его лицо – внутри. Оно соткано из эмоций». В речи Баниониса, в его манерах нет никакой нарочитости, актерской позы, каких-то наработанных привычек. Он совершенно лишен продуманного желания подавать себя, самолюбования. Он может запросто и резко отмахнуться от какого-то вопроса или предложения, отделаться в интервью или речи на сцене двумя словами.

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Twitter Print

12.12.2005

- Донатас, вашим первым и главным учителем был Мильтинис, который в 1939 году возвратился в Литву (среди его друзей были Шарль Дюллен, Жан-Луи Барро, Пикассо). Он сказал прекрасную вещь: не ищите новое – ищите вечное в своем искусстве.

Донатас Банионис фотография
Донатас Банионис фотография

– Да!

Реклама:

– Сегодня, как понимаю, вы не видите этих поисков вечного...

– Да, да! Как раз наоборот, пошла какая-то другая, противоположная, волна. Человек уже не ищет, только интересуется какими-то фокусами. Я не могу даже сказать, что происходящее сейчас – это искусство, в принципе это все делается для развлечения неумных людей, для молодежи, которая не знает и не хочет знать ничего – лишь бы было смешно. Мне не смешно, а им смешно. Вот и всё искусство, если это назвать искусством. Я даже не назвал бы искусством, что делается. Это просто шоу в плохом виде, шоу становится основным приоритетом и в театре, и в кино. Я, может быть, чуть разозлился на это и говорю немножко зло, но правда для меня такова: сейчас искусство идет в очень плохом направлении, бессмысленное как будто бы. Когда собирается 20 тысяч молодых дураков на всю ночь на стадионе и они радуются... «Кайф этот мне нравится», – они так мне говорили, что это? Как такое назвать?

– В свое время Плисецкая сказала, что, когда танцует «Умирающего лебедя» Сен-Санса, все думают, что это трюк, но это не трюк, а танец! Как отличить сегодня, условно говоря, трюк от танца?

– Да, сейчас так. Согласен с Плисецкой. Я очень рад, что она так сказала. Нет, наше поколение иное, мы по-другому смотрели кино, спектакли в театре, вообще иначе воспринимали искусство, слушали музыку. А сейчас все облегченно. Как кто-то сказал, сейчас создающие так называемое искусство думают не головой, а тем, что между ногами. Я сам слышал и согласен, что их мысли между ногами, а не в голове.

– Вы говорили, что очень любите читать. Что у вас на книжной полке?

– Ну что там говорить! Я не знаю. Тысячи... Время от времени я читаю Евангелие. Мне интересно. Я не верю в то, что написано, но интересно читать.

Лучшие дня



Посетило:847
Виктор Муженко
Зоркое око матери
Посетило:174
Александра Радди
Хранитель традиций Малого театра
Посетило:108
Юрий Соломин

– Вы неверующий?

– Нет. Ну верю во что-то, если это назвать верой. Но я не верю в догму, в которой сказано, что якобы 2000 лет тому назад мы были настоящими, а потом все вроде как выродились. А как можно верить, что был только Адам, который слеплен из глины, и в то, что женщины из ребра сделаны? Я не могу верить в это. Ну что делать? Но читать люблю. Потому что я могу смотреть, куда пошло человечество.

– Ваша идея ученичества, как понимаю, прошла через всю вашу жизнь, актер в идеале, по вашим словам, должен чувствовать себя немного учеником рядом с режиссером. Вы действительно очень любите учиться?

– А, ну я учился, и учился хорошо всегда. У меня высшие оценки, в то время это были пятерки. В моем дипломе все пятерки, пятерки, пятерки. Когда Мильтинис уже ушел из театра, я даже сдавал экзамены экстерном. Я очень хотел иметь какую-нибудь бумагу, диплом. Потом все-таки, когда меня назначили руководителем театра, ненадолго, в 1980 году, я еще был руководителем студии, и получилось так, что у студийцев, которые сдавали экзамены на театральном факультете, в консерватории, были дипломы. А у меня нет. Я решил, что это некрасиво. И сдал экзамены, и опять получил красный диплом. Ну это уже смешно было. Когда меня спрашивал экзаменатор: «Вы знаете, кто был Станиславский?», говорю: «Знаю». – «Хорошо, пятерка». «Вы знаете, кто был Ленин?» – «Знаю». Это было еще в старые времена... «Хорошо, пятерка». Это был формализм. Но я получил красный диплом. Потому что я был уже народным артистом СССР, а теории сдавал вот таким образом. Ну и еще языки, я немецкий язык знаю прекрасно, тоже лучше, чем мой экзаменатор (смеется).

– Вы, по всей видимости, актер, который доверяет режиссеру и не требует объяснений. Вы рассказывали, что когда Тарковский вам говорил: делать так, сесть так, – вы просто делали, а смысл уже понимали потом, когда весь фильм был готов.

– Ну смотря какой фильм, какой режиссер. Вот Тарковский так работал, Мильтинис – наоборот. Пока я сам не доказал, что я знаю, что делаю, он не давал никаких указаний, замечаний по игре. Он шел по смыслу: о чем я должен играть. Должен играть я сам. Мысли, форма мои должны были быть. Но если я эту форму нахожу, и через нее Мильтинис видит, что я думающий актер и разбирающийся в сценах, в том, что говорю, на уровне Ибсена, скажем, или Чехова, или Шекспира, – тогда хорошо. Если я ниже, значит, я не достиг того, что нужно. Я мучался ночами, придумывал сцену, как надо играть, чтобы не было Баниониса со штампами, а был бы, там, ибсеновский Тесман или стриндберговский Эдгар, или у Чехова доктор Дорн. Я должен был играть так, словно это были их мысли, этих величайших писателей, драматургов, и было бы видно, что мысли именно их, а я как личность только это воплощаю и даю им форму, настоящую, чтобы зритель понял, что речь идет не о режиссере, а о Чехове, Стриндберге, Ибсене, Софокле и т.д. Вот так надо было играть, так он требовал от меня, и я так делал.

– Вы говорили, что мы находимся в конце великой театральной эпохи. Что ж получается? Кончается эпоха созидателей и приходит эпоха трюкачей и пользователей?

– Пока так. Исторически так было всегда. Посмотрите: от греческих времен, от чеховских времен...

– Просто такой ритм?

– Да, поднимается уровень искусства и падает. Это было в каждой эпохе. Ренессанс... Греки... Конец XIX, начало XX – какая была культура российская! Там были и Достоевский, и Чехов, и Чайковский, и Толстой – ну все было! А потом – бах! После того опять поднимались немножко.

– Вы считаете себя реализованным человеком?

– Нет! Нет. Нет... Да, стараемся... Я счастлив, что попал к таким режиссерам: Тарковский, Мильтинис, может быть, Козинцев, может быть, Савва Кулиш, может быть, там еще два-три...

– Швейцер?

– Швейцер, да. Ну у него было не то, что написано изначально. Мне не очень понравилось. Я думал, что было гораздо лучше написано, чем снято. В отличие от Тарковского, про которого даже сам Лем сказал, я слышал его, что «Солярис» Тарковского – это, мол, не мое, но, может быть, даже лучше.

– Лучше – потому что у Лема герой к Океану летит, а у Тарковского возвращается на Землю и становится на колени перед отцом – «человеку нужен только человек».

- Да-да! А у нас некоторые обвиняли Тарковского, что он не понимает Лема. А он и не хотел быть Лемом. Он хотел создать свое. Я часто задумываюсь над проблемой взаимоотношения художника и окружающих его людей. Непростые они, проживать их нелегко.

Generic placeholder image
Инна Кулишова
Люблю исследовать биографии интересных людей




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели


Обличающий нацистов «Дневник Анны Франк»
Посетило:494
Анна Франк
Трагическая смерть покеристки
Посетило:1936
Лилия Новикова
Марина Денисова
Посетило:43945
Марина Денисова

Добавьте свою новость

Здесь
history