Людибиографии, истории, факты, фотографии

Донатас Банионис

   /   

Donatas Banionis

   /
             
Фотография Донатас Банионис (photo Donatas Banionis)
   

День рождения: 28.04.1924 года
Возраст: 90 лет
Место рождения: Каунас, Литва
Дата смерти: 04.09.2014 года
Место смерти: Вильнюс, Литва

Гражданство: Литва

Донатас Банионис: «Я не привык к богатству»

Советский литовский актёр, театральный режиссёр.

АКТЕРУ Донатасу Банионису — 80. Верится в это с трудом. В 80 лет, как правило, знаменитости сидят дома в уютном кресле и пишут мемуары. А Банионис играет в двух театрах — в Вильнюсе и Паневежисе, ездит на гастроли, снимается. Одна из последних его ролей в российском кино — проницательный сыщик Ниро Вульф в сериале «Ниро Вульф и Арчи Гудвин» по детективам Рекса Стаута. Но в отличие от своего героя — любителя красивой жизни, вкусной еды и редких орхидей — Банионис к деликатесам и растениям абсолютно равнодушен. За цветами в доме ухаживает его жена Она, а Донатас Юозович любым видам отдыха предпочитает чтение.

VK Facebook Mailru Odnoklassniki Twitter Twitter Twitter Print

01.06.2004

СЕЙЧАС большое семейство Банионисов (Донатас с супругой, его сын Раймундас с женой и двумя дочерьми) обживает новую квартиру в центре Вильнюса. Когда-то этот район называли «Шанхай» — здесь теснились деревянные дома с сараями и сарайчиками, теплицами, парниками. А теперь гордо высятся небоскребы из стекла и металла — городская мэрия, современный торговый центр. И «Шанхай» потихоньку превращается в один из престижных районов литовской столицы.

Донатас Банионис фотография
Донатас Банионис фотография

— Вы окончательно перебрались из Паневежиса в Вильнюс?

Реклама:

— Почему же! В Паневежисе у нас осталась большая квартира — за ней сейчас соседи присматривают. Зимой отопление стоит дорого, а летом она нам обходится всего в 30 литов в месяц. Это копейки! Поэтому я не хочу ее продавать. Ведь я — почетный гражданин Паневежиса, приезжаю туда играть в театре, да и другие дела находятся. Что же я, в гостинице останавливаться буду?

Донатас Банионис фотография
Донатас Банионис фотография

Невезучий счастливчик

— 80 ЛЕТ — это дата! Вы к юбилеям относитесь как к неизбежному злу или как к поводу вспомнить все самое лучшее, что было, пригласить старых друзей?

Донатас Банионис фотография
Донатас Банионис фотография

Я не придаю юбилеям такого значения, как это делают другие. Внимание ко мне говорит лишь об одном — значит, то, что я все эти годы делал, получило какой-то отклик у зрителей. Если актер или художник всю жизнь работает и никто этого не замечает — жаль. Ведь искусство создается не для себя — хочется передать свои мысли другим.

— Вам это, видимо, удалось. А вы вообще пытались подвести итоги: что получилось и что не получилось в жизни?

Донатас Банионис фотография
Донатас Банионис фотография

— Нет, я не люблю анализировать. А что касается того, как сложилась моя актерская судьба… Я с детства любил играть. В школе уже с первого класса выступал в представлениях на Пасху, на Рождество. А еще я очень любил ходить в кино. Правда, семья наша была бедной, денег на билеты не было, но я все равно находил возможности проникнуть в зал.

Но о том, чтобы стать актером, мог только мечтать. Заплатить за учебу в гимназии мои родители не могли. Поэтому отец решил, что после средней школы мне надо поступать в ремесленное училище. Хотя в итоге оказалось, что мне повезло. Отец хотел отдать меня в слесари — это гарантировало стабильный заработок. Но там уже не было мест, зато в керамической школе оставалась одна вакансия. Туда я и попал.

Донатас Банионис фотография
Донатас Банионис фотография

— Знания, полученные в керамической школе, вам потом в жизни пригодились?

Лучшие дня



Посетило:12
Алла Покровская

Посетило:7
Александр Волженский

Посетило:6
Константин Адаев

— Да. Когда я был художественным руководителем театра кукол, головки куклам я лепил сам. А посуду — нет, не создавал. Для этого же надо иметь специальный станок, печь для обжига.

Но из-за невозможности получить нужное образование моя любовь к актерству меньше не стала. У меня был друг Вацлавас Бледис, и мы с ним в нашем училище организовывали разные выступления. А в те годы при литовской Палате труда (это что-то типа профсоюзов) в Каунасе создавался любительский театр. Мы решили попытаться туда поступить. Друга приняли, а я не прошел по возрасту. Мне было всего 14 лет, так что меня даже слушать не стали. И снова помогла судьба. Шел 1939 год, в Литву из Франции, где уже начиналась война, вернулся Юозас Мильтинис. Мильтинис был очень крупной фигурой. Он учился у Шарля Дюллена, среди его друзей были Жан-Луи Барро, Пикассо. Советская власть, пришедшая тогда в Литву, решила, что Литве нужен новый театр. И Мильтинис, будучи тогда безработным, согласился возглавить театр, созданный на основе того самого любительского объединения. Но в Каунасе свой театр уже был, в Вильнюсе — тоже, Клайпеду к тому времени заняли немцы. Выбрали Паневежис, куда Мильтинис и его труппа и уехали.

Донатас Банионис фотография
Донатас Банионис фотография

В мае 1941 года они вернулись в Каунас показать первые постановки. Мой друг привел меня к Мильтинису, познакомил, сказал, что я тоже очень хочу быть актером и способен играть. Мильтинис пригласил меня на прослушивание. Мы поговорили, я ему понравился, и он сразу же предложил: «Завтра мы заканчиваем гастроли, садись с нами в автобус и едем в Паневежис».

Отец мой, надо заметить, был настроен весьма скептически. Какой из меня артист? Вот Качалов или Станиславский — это да! Но все же отпустил меня. Мачеха дала мне постельные принадлежности, и я уехал в Паневежис. Меня приняли в театр 1 июня 1941 года актером-кандидатом, дали комнату в общежитии, зарплату. Первые несколько дней мне было и весело, и грустно. Паневежис — маленький городок, а я привык жить в столице. Я ходил на уроки, которые устраивал Мильтинис, — он учил нас по своей актерской системе, которую привез из Парижа.

А 22 июня началась война. Поменялось все! Немцы пришли в Литву. Надо было готовить другие спектакли для другой публики. И мы решили поставить литовские пьесы. Мне дали главную роль в спектакле «Поросль» — одного из школьников, Ясюса, парня из бедной семьи. Ясюсу должно было быть 16 лет, а мне — 17. Мне даже играть не нужно было — я просто жил на сцене. Этот спектакль имел большой успех.

В 1947 году мы первый раз поехали в Ленинград. Для меня это было чудо — мы каждый день ходили в Эрмитаж. Мильтинис прекрасно знал Лувр, он сравнивал Эрмитаж и Лувр, рассказывал нам об истории культуры. В Ленинграде мы увидели «Женитьбу Белугина». Спектакль очень понравился Мильтинису. Он решил поставить это у нас. Главную роль дали мне — и опять успех. Потом был Павка Корчагин в «Как закалялась сталь». Я до сих пор ценю эту роль. Ведь произведение-то очень глубокое (если отбросить идеологию). Павка Корчагин — это тоже я, это моя судьба. И для меня он остается героем.

А в начале 60-х Мильтиниса выгнали из театра — за то, что у нас не было ни одного партийного (включая и самого Мильтиниса). И за то, что работали мы совсем не так, как требовал соцреализм. Мильтинису запретили приходить в театр, но он все равно ставил пьесы. Правда, под чужой фамилией. Он поставил «Гедду Габлер» Ибсена — спектакль, который стал сенсацией.

— Как вас жизнь баловала! У вас всегда все так успешно шло?

— Какой же это успех! В гимназию-то я не попал, остался недоучкой. И ремесленную школу я не закончил. Нужно было сдавать экзаменационную работу — кофейный сервиз. Я его сделал, обжег, но глазурью покрыть не успел — надо было ехать с театром Мильтиниса в Паневежис. И в театр меня с первого раза не приняли. Разве это успех?! Просто все эти неудачи давали мне возможность двигаться дальше. Я вообще считаю, что ты ничего не сделаешь, если обстоятельства не помогут тебе. Надо было всему так совпасть — и советская власть должна была прийти в Литву, и Мильтинис — вернуться из Франции, и мой друг — поступить к нему в театр, — чтобы в итоге я оказался на сцене.

«На пастора не похож!»

— А В КИНО у вас все шло так же гладко, как в театре?

— О моей кинокарьере можно серьезно говорить только после фильма «Никто не хотел умирать», который снял Жалакявичюс. Мы хотели рассказать, что на самом деле происходило в Литве в те годы, почему люди уходили в лес.

— А почему они уходили в лес, становились «лесными братьями»?

— Потому что «лесные братья» были уверены, что они сражаются за независимость Литвы. В фильме есть сцена, где главный герой — Бронюс — разговаривает с «лесными братьями»: «Зачем вы идете в лес, убиваете людей? Ведь эти смерти бессмысленны. Поймите — советская власть пришла на века. Рано или поздно она победит во всем мире. Вам это ясно? Так зачем же тогда убивать?» Но история показала, что правы-то оказались те, кто уходил в лес.

— А вы тоже думали, что советская власть пришла на века?

— Я, как в том анекдоте, тоже думал, что ничего вечного нет, кроме дружбы СССР и ГДР (смеется). Нет, конечно, не думал. История — от древних греков и римлян до наших дней — показывает, что мир бесконечно меняется. Так и с советской властью. Я знал, что рано или поздно она рухнет.

— Отношение к вам литовцев не изменилось после «Никто не хотел умирать»? Ведь по сюжету ваш герой сражается с «лесными братьями».

— Нет, никакого негативного отношения ко мне не было. Правда, некоторые критики написали, что картина в целом хорошая. Но есть в ней одна неудача — роль, которую сыграл Банионис. Но я даже расстроиться особо не успел, потому что буквально через два дня на Всесоюзном кинофестивале в Киеве мне присудили приз за лучшую мужскую роль именно за «Никто не хотел умирать». А узнал я об этом совершенно случайно. Иду я по улице в Вильнюсе, и вдруг один мой знакомый бросается ко мне со словами: «Ой, Донатас, поздравляю! Ты получил главный приз!» Я думаю про себя:»Знает ведь, что мне и так трудно. Так зачем еще и издеваться?» А на следующий день я прочел в газетах, что это была совсем не шутка.

— Говорят, что Владимир Путин выбрал профессию внешнего разведчика из-за того, что ему очень понравился ваш Ладейников из «Мертвого сезона». Это тоже шутка или правда?

— Это правда. Но впервые я об этом узнал не от самого Путина. В какой-то программе его бывшая учительница рассказывала, что Владимир Владимирович решил стать разведчиком после того, как посмотрел «Мертвый сезон». И когда в 2001 году я был в составе литовской правительственной делегации в Москве в Кремле, я был представлен господину Путину. И тогда я спросил его об этом. Он засмеялся и сказал: «Было дело».

А ведь в «Мертвом сезоне» меня и вовсе чуть не сняли с роли, а фильм пытались запретить. Честно скажу, я с самого начала сомневался в том, что меня утвердят на роль Ладейникова — я же не Кадочников и не Тихонов. Говорят, на эту же роль пробовался Олег Видов, который позже уехал в Америку. И когда меня вызвали в Ленинград на пробы, я решил, что меня просто используют в качестве «подставки». Бывает, все уже давно решено, но на пробы все равно вызывают нескольких актеров, чтобы потом на художественном совете сказать: «Вот, мы пробовали разных, но наш кандидат оказался лучше всех». Но поехать я согласился. Думал, раз на роль не утвердят, так хоть дорогу до Ленинграда оплатят, а я там в Гостином Дворе запчасти для своей машины куплю.

На роль меня утвердили — как выяснилось, никаких сильных конкурентов у меня не было. А в середине съемок работу остановили, а меня пытались снять с роли. Сценаристы пожаловались директору фильма, что Кулиш снимает не героическую эпопею, а фильм про простого человека. И что вообще-то советский разведчик должен быть высоким, красивым, сероглазым. А Банионис… Ну какой же он идеальный герой? Однако за меня заступились Конон Молодый, прототип моего героя, и Михаил Ромм. Конон Молодый сказал: «Я ничего не знаю про кино. Я знаю про жизнь. То, что снято Кулишом, и есть настоящая жизнь. Если это вам не нравится, ваше дело. Но я считаю, что Банионис должен играть дальше».

Фильм мы закончили, и после съемок Савва честно сказал мне: «Скорее всего, «Мертвый сезон» положат на полку». Но в прокате он имел сумасшедший успех.

— Роли в «Мертвом сезоне» и в «Никто не хотел умирать» принесли вам славу. Это была серьезная работа. Но почему вы согласились сыграть пастора в «Берегись автомобиля» у Рязанова?

— Я в тот момент ни разу не снимался в России. И ко мне в Литву приехал второй режиссер картины, чтобы пригласить на роль священника из Прибалтики, который покупает у главного героя краденую «Волгу». Ни Рязанов, ни его ассистенты меня до этого не видели — знали лишь, что я хороший актер, призы на фестивалях получал.

Уже была назначена дата съемок, мы сели в самолет и полетели в Одессу. Приходим в гостиницу, там сидят Брагинский, Рязанов и Смоктуновский. И я вижу, что у них на лицах написано такое разочарование! Оказалось, что на своего персонажа я нисколечко не похож. Пастор должен был быть высоким, тощим, светлоглазым. А я — сами видите, какой… Но деваться им было некуда — завтра уже съемки и искать высокого тощего прибалта некогда. Так что на меня надели очки, чтобы не был виден цвет глаз, и отправили на съемочную площадку. И роль в итоге получилась.

А согласился я потому, что очень хотел посмотреть на Смоктуновского и поработать с Рязановым, которого я знал как очень хорошего комедийного режиссера. И Иннокентий Смоктуновский был очень приятным человеком. Правда, меня удивила одна его черта. Когда в первый день работы мы пошли обедать в столовую, он надел на лацкан пиджака значок лауреата Ленинской премии. И все вокруг шептали: «О! Смотрите! Смоктуновский!»

Я очень хотел посмотреть «Идиота», где он играл князя Мышкина. Но он прислал мне письмо с отказом: «Не приезжайте! Я уже не тот Мышкин, что был раньше». Так я этот спектакль и не увидел.

— И раньше, и сейчас люди едут на Запад в поисках лучшей доли. Эмигрировали Любимов, Тарковский и прочие, прочие…

— Я не считаю, что Тарковский поступил правильно, уехав за границу. Там он снял довольно вторичное кино — я имею в виду «Жертвоприношение». Не было в нем той глубины, того смысла, которые были заложены в «Андрее Рублеве» или «Ивановом детстве».

После премьеры «Соляриса» нас с Тарковским пригласили в гости к Феллини. Андрей начал объяснять, что он не может жить и работать в СССР, потому что здесь ему не дают делать то, что он хочет. И Феллини тогда сказал ему: «А ты думаешь, что я могу делать все, что захочу? Нет! Я сперва должен был сделать другой фильм, чтобы получить деньги на «Амаркорд». Как же Тарковскому не давали делать то, что он хотел?! Он только «Сталкера» переснимал дважды. Да кому еще в советские времена позволили бы сделать такое? Возможно, Тарковский не сам решил уехать из СССР — его уговорили родные.

Из Литвы тоже бежал народ в Америку — в 1943–1944 годах. Бежали потому, что боялись большевиков. Пытался бежать и я, но не успел — границы закрыли. Так что в США я впервые попал в 1980 году — в Чикаго существует большая литовская диаспора. Конечно, они жили богаче, чем мы, хотя бежали из Литвы в одних рубашках. Но какой ценой им это богатство далось! Они выезжали на работу в 5 утра, возвращались домой, валясь с ног от усталости, выпивали стакан виски — и спать. И так — из года в год. Кто-то стал инженером, кто-то работал на заводе по производству жевательной резинки или кока-колы. И никому из них не удалось стать актером. А ведь среди тех, кто уехал, были очень талантливые люди! Самое большее, что они смогли сделать, — это устроиться дикторами на «Голос Америки». Мне тоже предлагали там работу, но я отказался.

Посмотрел я на это и понял: как хорошо, что мне тогда не удалось убежать. Ну купил бы я автомобиль на несколько лет раньше, был бы у меня дом вместо квартиры. Но меня богатство никогда не интересовало — не привык я к нему. Отец у меня был портной, простой ремесленник. Да, у литовцев в Америке было больше денег, но жизнь духовная была богаче у меня!

«Хочется быть свободным»

АНЕКДОТ в тему: сидят два мужика на съезде колхозников в Кремле, разглядывают сидящих в президиуме партийных боссов. Один другого толкает в бок и говорит: «О! Смотри! Это точно он!» — «Да нет! Не похож!» — отвечает другой. «Как не похож! А волосы, а брови!» Так они проспорили до перерыва. В перерыве подходят они к тому, кто сидел в президиуме, и спрашивают: «Как твоя фамилия?» — «Я — генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич…» — начинает отвечать мужчина, но один из спорщиков его перебивает: «Я же говорил — не он, а ты все: «Банионис! Банионис!»

На самом деле с Брежневым я встречался всего один раз. И встреча эта больше походила на анекдот. Мы сидели в Овальном зале на заседании Палаты Союза. Открывается дверь, и появляется Брежнев. Его в таком виде по телевизору никогда не показывали. Два охранника буквально поднесли его к креслу и посадили. Он оказался как раз напротив меня. Сидит, смотрит мне прямо в глаза и только рот открывает и закрывает. Я под этим взглядом все грехи свои вспомнил. В перерыве я тихонечко со своего стула сполз в сторону, смотрю — а Брежнев по-прежнему в одну точку смотрит и рот разевает. Но тут появились охранники и его унесли.

А с Горбачевым я встречался несколько раз. Мы (Марк Захаров, Тенгиз Абуладзе и я) летали в Нью-Йорк на выступление Горбачева на Генеральной Ассамблее ООН. Мне его речь понравилась, но я сидел и думал: «Ты ошибаешься! Ты не сможешь контролировать процесс, власть из своих рук ты уже выпустил!» Чувствовалось, что Горбачев очень хочет провести реформы, но сам он с этими реформами не справится.

Михаил Сергеевич приезжал в Литву, когда мы еще не были независимыми. Нас пригласили послушать его выступление. Один из наших профессоров выступил с ответной репликой, смысл которой сводился к следующему: «Мы хотим получить независимость». Горбачев даже не понял, о чем речь идет. «Так вы хотите независимости?» — переспросил он. И весь зал, а там было человек 500, хором ответил: «Да!» Он заметил меня и спросил: «Донатас Юозович, и вы за независимость?» Я кивнул в ответ.

Горбачев под свободой понимал лишь свободу идеологическую, что он ослабит влияние КПСС — и все будут довольны. Видимо, он просто был плохо информирован о том, что происходит в стране. Насколько глубоко это нежелание жить вместе.

— Несколько лет назад в наших СМИ прошло сообщение, что вы вынуждены были уволиться из театра, потому что в сегодняшней Литве быть пенсионером выгоднее, чем работать. Это правда?

— Я уволился не столько из-за денег. У нас в Литве одно время действовал закон (потом его отменили, так как он противоречил Конституции), согласно которому если ты работал, то тебя лишали пенсии. А я тогда только-только вышел на пенсию, которая приблизительно равнялась моей зарплате в театре. Пенсию мне дали хорошую — я же был художественным руководителем театра, народным артистом СССР. И я подумал: «Хорошо. Сейчас я откажусь от пенсии, но может получиться так, что мне ее никогда не вернут. Так что лучше уж я уйду из штата театра, но пенсию сохраню. Почему я должен отдавать то, что честно заработал?» Так что теперь я ничем не связан — могу и на гастроли ездить, и на съемки. Я могу себе позволить играть не потому, что нужно деньги зарабатывать, а потому, что мне интересна та или иная роль. Мне сейчас хочется быть свободным.

— И как вы распоряжаетесь своим свободным временем? Как любите отдыхать?

— У нас рядом с городом Рокишкис есть замечательный дом отдыха на берегу озера — мы туда ездим уже много лет. За нами там даже закрепили двухкомнатный номер. Как отдыхаю? Гуляю. Рыбачить я не люблю. Вернее, просто не умею этого делать, никогда не пробовал. Не понимаю, что в этом интересного — сидишь и смотришь на удочку. В огороде копаться — тоже не мое. И к грибам я достаточно равнодушен.

Раньше, когда мы ездили с гастролями по Литве, мы ходили за грибами. Не столько ради удовольствия, а просто чтобы чем-нибудь заняться. Мы обычно приезжали в какой-нибудь маленький городок, играли спектакль, ночевали тут же, в зале местного Дома культуры, а утром ехали в следующее местечко. Но целый день до вечернего спектакля делать нечего — не в клубе же сидеть. И мы с супругой шли за грибами. Ходили по несколько часов. И было неважно, нашел ты гриб или нет. Просто гулять по лесу — уже приятно.

Но больше всего я люблю читать. И единственное хобби мое — учиться. Я всю жизнь учился. И учился на пятерки и в школе, и в керамическом училище. Хотя аттестат зрелости я получил с третьей попытки. После войны, уже в 47-м году, я работал в театре и одновременно учился в вечерней школе. Экзамены на аттестат совпали по времени с гастролями. Я подал заявление министру просвещения Литвы с просьбой перенести мои экзамены на более поздний срок, но получил отказ. Тогда через три года я снова пошел в вечернюю школу, чтобы на сей раз довести дело до конца. У меня там даже случился конфликт с учителем алгебры. Я же учился не ради документа, а ради того, чтобы действительно получить знания. А так как в театре всегда было много работы — репетиции, спектакли, я просматривал учебники по алгебре, по физике на несколько разделов вперед, чтобы всегда быть готовым к урокам. И один раз преподаватель по алгебре — молодой парень — начал объяснять нам какую-то теорему и запутался. Я встал и сказал: «Извините, но вот здесь вы сделали ошибку!» Как он рассердился! И с тех пор стал ко мне придираться — по контрольным ставил одни четверки, хотя ошибок у меня не было. Но ему то моя орфография не понравится, то еще какие-нибудь огрехи найдет. За меня уже весь класс начал заступаться — сколько можно человека изводить. Но экзамены я все сдал на «отлично» и в 1953 году получил свой аттестат.

А еще я любил учить языки. Когда меня пригласили в Германию, то роль Бетховена я выучил за несколько дней и свободно говорил по-немецки.

— И последний вопрос: что надо делать, чтобы сохранить такую бодрость духа?

— Не знаю… Моя сестра на два года старше меня, а выглядит не хуже меня. Может быть, это досталось мне от папы и мамы, хотя они умерли достаточно рано. В Паневежисе наш дом стоял в парке, и зимой я каждое утро бегал на лыжах, а летом просто гулял. Ем я все подряд. До сих пор каждое утро принимаю контрастный душ — это закон. Так что никакого секрета нет. Видимо, это наше поколение такое крепкое.

Generic placeholder image
Юлия Шигарева
Люблю исследовать биографии интересных людей




Ваш комментарий (*):
Я не робот...

Лучшие недели


Неразбериха на аукционе: Клочок газона вместо виллы
Посетило:362
Кервилл Холнесс
Елена Турбал
Посетило:266
Елена  Турбал
Елена Новикова
Посетило:355
Елена Новикова

Добавьте свою новость

Здесь
Администрация проекта admin @ peoples.ru
history