Ди Каприо и его команда срочно сняли фильм-предупреждение об экологической катастрофе
16.01.2026 17:56:17
Санта-Моника, 5 декабря 2025 года. В своём доме на берегу Тихого океана уходит из жизни человек, изменивший лицо современной архитектуры. Фрэнк Оуэн Гери. 96 лет. За спиной — сотни проектов, десятки наград, Притцкеровская премия, музей в Бильбао, который превратил умирающий промышленный город в туристическую Мекку. Но главное — он доказал миру одну простую истину: здания не обязаны быть коробками.
А началось всё с еврейского мальчика из Торонто, который строил города из деревяшек в подсобке магазина деда и каждую неделю смотрел, как бабушка приносит с рынка живого карпа.
28 февраля 1929 года в респектабельном районе Торонто, в семье польских еврейских иммигрантов родился мальчик Эфраим Оуэн Голдберг. Отец Ирвинг Голдберг, уроженец Бруклина из семьи выходцев из России, владел магазином торговых и игровых автоматов. Мать Сэйди вела домашнее хозяйство. Дед торговал строительными материалами.
Маленький Эфраим проводил много времени в магазине деда. В подсобке вырастали целые города из всего, что попадалось под руку — деревянные обрезки, металлические детали, винтики, гаечки. Главными элементами построек становились именно металлические части. Уже тогда будущий архитектор чувствовал особую красоту промышленных материалов.
Раз в неделю бабушка приносила с рынка живого карпа для традиционного еврейского блюдо «гефилтэ фиш». Рыба плавала в ванне, пока не приходило её время. Мальчик часами смотрел на неё, завороженный плавными движениями, изгибами тела, игрой света на чешуе.
Этот образ запомнился на всю жизнь. Десятилетия спустя Гери признавался: в его творчестве, в художественном понимании архитектуры, присутствует лейтмотив очертания и подвижности рыбы. Этот мотив можно проследить во всех его поздних постройках.
Семья придерживалась левых взглядов. Мальчик рос с мечтой о переустройстве жизни, о новом мире. Но в канадском Торонто конца тридцатых для еврейского подростка было не слишком комфортно.
Антисемитские настроения росли. Однажды молодого Эфраима жестоко избили на почве национальной ненависти. Психологическая травма оказалась настолько серьёзной, что семья приняла решение уехать.
В 1947 году, когда Эфраиму исполнилось 18 лет, Голдберги переехали в Лос-Анджелес. Проблемы со здоровьем отца требовали более мягкого климата. Калифорния стала новым домом.
Молодой человек никак не мог определиться с профессией. Поступил в городской колледж Лос-Анджелеса и посещал множество различных курсов. Сначала изучал керамику. Потом попал на курсы архитектуры.
Именно там он почувствовал огромные возможности, которые предоставляет этот вид искусства. Но смущало отсутствие художественного опыта. Казалось, что настоящим архитектором может стать только человек, умеющий рисовать.
Знакомство с работами архитектора-модерниста Рафаэля Сориано изменило всё. Симпатизирующие преподаватели укрепили профессиональный выбор. В 1954 году Эфраим получил степень бакалавра в Школе архитектуры Университета Южной Калифорнии.
В 1952 году женился на Аните Снайдер. Именно она настояла на смене фамилии — слишком много антисемитских нападок. Так Эфраим Оуэн Голдберг стал Фрэнком Оуэном Гери. В этом браке родились две дочери — Брина и Лесли.
После окончания университета устроился в известную лос-анджелесскую фирму Виктора Грюна. Грюн проектировал первые супермаркеты и торговые центры — зачатки американской культуры потребления. Молодой архитектор учился у мастера.
Затем была обязательная служба в армии США. После возвращения Фрэнк восстановился в Гарвардской школе дизайна. Специализировался в градостроении и планировании городской среды. В 1957 году получил степень магистра. Правда, со второго раза — первая попытка закончить Гарвард провалилась.
В 1961 году Гери вместе с женой Анитой и двумя маленькими дочерями отправился в Париж. Целый год работал в мастерской французского архитектора Андре Ремонде. Реставрировал французские церкви. Был чрезвычайно впечатлён романским церковным зодчеством.
В свободное время изучал работы пионеров современной архитектуры — Ле Корбюзье и Бальтазара Неймана. Впитывал европейскую культуру. Понимал: архитектура — это не просто проектирование зданий. Это философия, искусство, способ изменить мир.
В 1962 году вернулся в Лос-Анджелес напитанный знаниями и энтузиазмом. Открыл собственную студию Frank O. Gehry and Associates. Первые годы проектировал магазины и торговые центры в стиле Грюна. Работал на малобюджетных проектах, словно специально создавая себе условия, активизирующие интуицию и фантазию.
Первый самостоятельный проект реализовал в 1957 году — виллу David Cabin в Калифорнии. Построена по принципам восточной архитектуры. Среди первых признанных работ — дом-студия художника Рона Дэвиса в Малибу.
В начале шестидесятых окружение Гери изменилось. Вокруг него появились художники в стиле поп-арт, скульпторы, творческие люди. Эд Кинхольц, Боб Ирвин, Эд Мозес, Эд Рушей. Эта дружба подарила Гери иной взгляд на архитектуру.
Архитектура должна была освобождать человека, а не сковывать и подавлять его. Здания должны были быть живыми, эмоциональными, непредсказуемыми.
В середине шестидесятых Фрэнк развёлся с Анитой. Брак распался. Позже биографы писали о его плохом отношении к первой жене и детям из первого брака — он эмоционально отошёл от семьи, редко бывал рядом. У обоих супругов были внебрачные отношения.
В 1975 году Гери женился на Берте Исабель Агилере, уроженке Панамы. Она родила ему двоих сыновей — Сэма и Алехандро. Этот брак оказался прочным и продлился до конца жизни архитектора.
В начале семидесятых Гери неожиданно взял передышку от архитектуры и занялся дизайном мебели. В течение четырёх лет проектировал предметы интерьера из гофрокартона.
Необычный материал и дизайн произвели фурор. Коллекция Easy Edges стала сенсацией. Себестоимость производства одного стула — семь долларов. Продавали за семьсот тридцать. В начале семидесятых это были немалые деньги.
Успех воодушевил. На заработанные деньги в 1978 году Гери построил дом для себя и семьи. И тут началось безумие.
Архитектор купил скромное розовое бунгало 1920-х годов постройки в элитном районе Санта-Моники. И дал волю фантазии.
Остроумно перестроил особняк. Обнёс его пристройками неправильной формы из металлических сеток, волнистого стеклопластика, гофрированного алюминия и множества реек. На крыше появился стеклянный купол. Забор из сетки-рабицы. Розовый лососевый интерьер.
На фоне респектабельных вилл соседей дом выделялся, как инопланетный корабль. Напоминал детский домик на дереве, деконструктивистскую скульптуру, промышленное здание.
Соседи были в шоке. Разразился скандал. Как можно портить облик района такой уродливой конструкцией? Гери отвечал спокойно: 98 процентов зданий на земле — коробки, мы живём в коробках, работаем в коробках, и многие этого даже не замечают. Он хотел изменить это.
Скандал принёс неожиданный эффект. Дом стал достопримечательностью. К Гери пошли новые клиенты. А в 2012 году именно за эту работу ему дали премию Американского института архитекторов.
Признание пришло в 1972 году после успеха картонной мебели. Фрэнк сказал себе и миру: «Я — архитектор».
В семидесятые и восьмидесятые годы Гери спроектировал множество частных домов. Отличительная особенность — отказ от традиционных форм. Изогнутые, искажённые поверхности. Наложение простых геометрических форм. Обилие металлов — анодированный цинк, гофрированный алюминий, титановая кладка.
Образ рыбы появлялся снова и снова. 35-метровая плывущая рыба в Олимпийской деревне Барселоны. Музей Уокера в Миннеаполисе. Каждое здание напоминало живое существо — развевалось на ветру, танцевало, кренилось, заваливалось набок.
В 1989 году получил Притцкеровскую премию — главную награду в мире архитектуры, аналог Нобелевской. Жюри назвало его «Пикассо архитектуры». Интересно, что престижную награду Гери получил ещё до своего главного триумфа.
Головокружительная карьера началась сразу после получения премии. В 1990 году в обиход вошло компьютерное моделирование. Гери стал одним из первых архитекторов, осознавших раскрепощающий потенциал компьютерного дизайна.
Инженерные расчеты упростились. Криволинейная архитектура стала реальностью. Появилась программа CATIA — система автоматизированного проектирования, изначально созданная для авиационной промышленности. Гери начал использовать её для своих безумных проектов.
Сам архитектор, впрочем, компьютером не пользовался. Создавал эскизы от руки, строил модели из бумаги и картона. А потом команда переводила его идеи в цифровой формат.
1991 год. Баскское правительство предложило Фонду Соломона Р. Гуггенхайма основать музей в старом порту Бильбао. Когда-то этот испанский город на севере страны был крупным промышленным центром. Но к концу XX века сталелитейная промышленность пришла в упадок. Бильбао умирал.
Испанцы согласились покрыть расходы на строительство в размере 100 миллионов долларов, создать фонд приобретений в 50 миллионов, выплатить единовременный взнос в 20 миллионов и субсидировать годовой бюджет музея. Взамен Фонд Гуггенхайма обязался управлять учреждением и организовывать выставки.
Архитектором выбрали Фрэнка Гери. Директор Фонда Томас Кренс предложил ему создать нечто смелое и инновационное.
Гери превзошёл все ожидания.
Здание музея, открывшееся 18 октября 1997 года, представляло собой фантастическую композицию из серебристых сверкающих форм, взрывообразно вырывающихся из земли. Мягкие изгибы. Нагромождение форм и линий. Острые выступы. Извивающиеся крыши и стены. Окна в неожиданных местах.
Облицовка — 24 тысячи квадратных метров титановых пластин толщиной всего 0,4 миллиметра. Титан вполовину легче стали, экологически чистый. Всё титановое покрытие музея весило около 60 тонн. Каждый фрагмент получил собственный дизайн в зависимости от ориентации на здании.
Беспорядочность изгибов предназначалась для улавливания света. В разное время суток здание выглядело по-разному. Сравнивали с мятыми консервными банками, с языками металлического пламени, с гигантским цветком из металла.
Сторону, выходящую на улицу, Гери сделал более привычной и строгой — правильные прямоугольники из песчаника. Учёл опыт проектирования концертного зала Уолта Диснея, на который жаловались местные жители.
Социально-экономическое влияние музея оказалось поразительным. За первые три года после открытия Бильбао посетило более 4 миллионов туристов. Инвестиции в объекты современной инфраструктуры продолжились. Умирающий промышленный город превратился в процветающий туристический центр.
Появился термин «эффект Бильбао» — когда один архитектурный объект преображает экономику целого региона.
Гери стал самым узнаваемым американским архитектором со времён Фрэнка Ллойда Райта.
После Бильбао посыпались заказы со всего мира. Концертный зал имени Уолта Диснея в Лос-Анджелесе, открытый в 2003 году. Строительство длилось 15 лет. Бюджет вырос с 50 до 170 миллионов долларов. Но результат стоил ожидания — эффектное здание с великолепной акустикой.
Танцующий дом в Праге. Здание Фонда Louis Vuitton в Париже, похожее на строение из выдувного стекла, открыто в 2014 году. Художественный музей Вейсмана в Миннеаполисе. Музей биоразнообразия в Панаме — очень личный проект, ведь жена Берта родом оттуда.
Но были и провалы.
В 2007 году Массачусетский технологический университет подал иск против Гери, обвинив его в некачественном проекте корпуса стоимостью 315 миллионов долларов. За три года эксплуатации здание стало протекать, стены покрылись плесенью. Массивные глыбы льда, падающие с крыши и оконных выступов, напрямую угрожали жизни работников и часто блокировали запасные выходы.
В Нью-Йорке Гери исключили из нескольких проектов. От строительства нового здания Музея Гуггенхайма отказались. Реализация Музея Гуггенхайма на острове Саадият в Абу-Даби приостановилась из-за падения цен на нефть.
Критики обвиняли Гери в том, что его здания вычурные, нефункциональные, дорогие в эксплуатации. В 2014 году на вопрос журналиста о современной архитектуре Фрэнк поднял средний палец и заявил: «98 процентов зданий, которые спроектированы и построены сегодня, не имеют ни чувства стиля, ни уважения к человечеству. Это плохие здания — и всё тут».
Фрэнк Гери не собирался на покой. Корпорация Facebook справила новоселье в новом кампусе, построенном корифеем. Одноэтажное здание площадью 40 тысяч квадратных метров в калифорнийском Менло-Парке накрыто крышей с лужайками, лавочками, деревьями и кафе.
В 2017 году открылся Концертный зал Пьера Булеза в Берлине, созданный в сотрудничестве с дирижёром Даниэлем Баренбоймом. В 2020-м — мемориал президента Дуайта Эйзенхауэра в Вашингтоне.
До последних дней Гери работал над престижными проектами — флагманский магазин Louis Vuitton в Беверли-Хиллз, новый концертный центр в Лос-Анджелесе.
Помимо зданий создавал дизайн бутылки для водки Wyborowa Exquisite, коллекцию ювелирных украшений для Tiffany, шляпу для Леди Гаги, кубок для победителя чемпионата мира по хоккею — Гери был завзятым поклонником этого вида спорта.
В 2005 году озвучил самого себя в эпизоде «Тюремная крыса» мультсериала «Симпсоны». Стал первым архитектором, приглашённым для озвучивания этого культового мультфильма.
В 2010 году вышел документальный фильм о Гери «Эскизы Фрэнка Гери» режиссёра Сидни Поллака.
За вклад в развитие архитектуры получил множество наград помимо Притцкеровской премии. Избран членом Американской академии искусств и наук, Американского института архитекторов.
С женой Бертой прожил полвека. Рядом остались сыновья Сэм и Алехандро, дочь Брина от первого брака. Вторая дочь Лесли умерла в 2008 году.
5 декабря 2025 года Фрэнк Оуэн Гери скончался в своём доме в Санта-Монике после непродолжительного респираторного заболевания. Ему было 96 лет.
Фрэнк Гери оставил после себя мир, в котором здания больше не обязаны быть коробками. Мир, где архитектура может быть скульптурой, поэзией, музыкой. Где титановые листы могут танцевать, а бетон — течь, как вода.
Его называли основоположником деконструктивизма, хотя сам Гери предпочитал не вешать ярлыки на свою работу. Критики спорили: одни восхищались эмоциональной силой его зданий, другие обвиняли в непрактичности и вычурности.
Но никто не спорил с одним: забыть его здания невозможно. Каждое становилось лэндмарком, достопримечательностью, визитной карточкой города.
Гери доказал: архитектура после десятилетий сухого функционализма и постмодернистских клише может быть живой. Может вызывать сильные эмоции. Может изменить судьбу целого города.
Образ рыбы, преследовавший его с детства, когда бабушка приносила с рынка живого карпа, воплотился в десятках зданий по всему миру. Плавные изгибы. Игра света на металлических поверхностях. Движение, застывшее в титане и стекле.
Критик Пол Голдбергер, биограф Гери с 1970-х годов, писал: «Гери никогда не был убеждён в том, что у него есть ответы на все вопросы. Это способствует качеству его работы. Поскольку его здания необычны, его часто неправильно воспринимают как кого-то, кто создаёт сумасшедшие формы и просто запихивает их людям в горло. Но это неправда».
Сам Гери говорил: «Единственная причина экспрессивности моих зданий — я хочу придать им человеческий характер. Скучные стеклянные коробки навевают холод, они недружелюбны по отношению к людям. Я пытаюсь это изменить».
История Фрэнка Гери — это история о том, как еврейский мальчик из Торонто, избитый антисемитами, сменивший фамилию, работавший из гаража собственного дома, стал величайшим архитектором современности.
О том, как детские воспоминания — города из деревяшек в подсобке магазина, живой карп в ванне — превратились в философию архитектуры.
О том, что настоящее искусство всегда вызывает споры. Всегда делит людей на тех, кто восхищается, и тех, кто возмущается. Но никого не оставляет равнодушным.
Фрэнк Гери научил здания танцевать. И мир архитектуры уже никогда не будет прежним.
Франк Гери - фотография из архивов сайта
Посмотреть фото
| Родился: | 28.02.1929 (96) |
| Место: | Торонто (CA) |
| Умер: | 05.12.2025 |
| Место: | Санта-Моника () |
