Биография

Еще один представитель знаменитого демидовского рода - Николай Никитич Демидов - правнук простого тульского оружейника, внук талантливого и жестокого заводчика, одного из богатейших людей России, сын любителя изящных искусств и страстного путешественника по Европам...

Автор: Елена Семенова

Сайт: Знаменитости

Источник информации: журнал "ЯТЬ" No.12, декабрь 2000.

ПРОЖИГАТЕЛЬ ЖИЗНИ

Огромное отцовское наследство - десять металлургических заводов и несколько тысяч душ крепостных - Николай Демидов получил очень рано, в 15 лет. До совершеннолетия наследника делами управляли опекуны, а юный Николенька, сообразно правилам, принятым в высшем обществе, делал военную карьеру и весьма преуспел на этом поприще. В 16 лет флигель-адъютант при князе Потемкине, в восемнадцать - уже подполковник, приближен ко двору императрицы.

Правда, как только Николай стал самостоятельным, он принялся с какой-то исступленностью просаживать свое состояние, тратя деньги направо и налево. Куда девались хватка и предприимчивость первых Демидовых? Свалившиеся как снег на голову деньги проживались легко и приятно. Демидов залез в огромные долги. Встал даже вопрос о продаже уральских заводов. И тогда над всем имуществом была учреждена опека. Заводы были заложены в Заемном банке, некоторые вотчины пришлось продать. Помогла и выгодная женитьба на баронессе Елизавете Александровне Строгановой - наследнице громадных богатств знаменитого российского рода.

РАЧИТЕЛЬНЫЙ ХОЗЯИН

Демидовское богатство устояло, но Николаю Никитичу пришлось остепениться и всерьез заняться делами своего огромного хозяйства. Демидов уже не распродает, а покупает новые земли, создает в Херсонской губернии образцовые, как теперь бы сказали, хозяйства "Заводовка" и "Демидовка" и проводит там опыты по выведению племенного скота, сажает виноград, тутовые и оливковые деревья, строит суконную фабрику.

Хотя на своих уральских заводах он был всего один (!) раз в жизни (в 1806 г.), за эти несколько месяцев он, как сообщают его биографы, досконально изучил все секреты и тонкости заводского производства, чтобы затем со спокойной душой передать заводы в руки управляющих. Сам же отправился за границу перенимать иностранный опыт и передовые технологии. Откуда и привез для своих уральских заводов первый прокатный стан, до той поры неизвестный в России.

Интересовался Николай Демидов за границей и сельским хозяйством. Из Франции вывез лозы шампанского и бордоского винограда (собирался выращивать его в своих крымских поместьях), из Испании - новую породу овец-мериносов.

ЩЕДРЫЙ БЛАГОТВОРИТЕЛЬ

Как и все Демидовы, Николай Никитич много занимался благотворительностью. Построил на свои деньги фрегат для Черноморского флота и вошел в историю Отечественной войны 1812г. - после молебна в Успенском соборе Московского Кремля в присутствии императора он и граф Мамонов обязались на свои деньги полностью снарядить и экипировать два отряда. Один из них, целый полк солдат, так и назывался Демидовским.

Николаю Никитичу вообще нравилось быть на виду, совершать поступки и делать подарки, о которых можно было бы говорить с восхищением. Так, для церкви Нижне-Тагильского завода он пожертвовал богатейшие сосуды из чистого золота, украшенные бриллиантами, ценой в 45 тысяч рублей. Ему нравилось давать деньги на строительство каменных храмов, дарить священникам богатые облачения.

Московскому университету Демидов преподнес 14 шкафов с минералами, чучелами животных и птиц - целую коллекцию (взамен сгоревшей в 1812 г.), положившую начало университетскому музею естественной истории. А в Петербурге в том же 1813 г. на деньги Демидова были возведены четыре чугунных моста через каналы.

ЛЮБИТЕЛЬ ИЗЯЩНЫХ ИСКУССТВ

В 1815 году Николай Никитич уезжает в Париж. Но парижский климат оказался неподходящим для его слабого здоровья, и вскоре Демидов перебирается в Рим, где снимает для своей семьи и многочисленных домочадцев палаццо Русполи. Стендаль, который жил в те же годы в Риме, познакомился с Демидовым и даже бывал у него. В своих "Прогулках по Риму" французский писатель отозвался о Николае Никитиче как о человеке оригинальном, "богатом благотворителе, на счет которого кормилось много сотен бедняков и устраивались два приятных празднества в неделю..."

В Италии Демидов пополняет свою коллекцию картин, которую собирал всю жизнь. В ней полотна знаменитых итальянцев - Перуджино, Тициана, Тинторетто, испанцев - Веласкеса, Мурильо, французов - Пуссена, Делакруа, художников фламандской и голландской школ... Она была размещена в трех городах - Флоренции, Петербурге и Нижнем Тагиле. Современники считали, что Демидов владел одним из самых богатых частных собраний в мире.

Отдавая предпочтение старым мастерам, не обходил он стороной и современных художников. Покровительствовал русским художникам-стипендиатам Петербургской Академии художеств, обучающимся в Италии. Был знаком с мастером романтического пейзажа Сильвестром Щедриным, не раз бывал в мастерской пейзажиста Федора Матвеева и даже заказывал ему картины с видами Флоренции, Рима и Неаполя. Правда, полотна эти так и не попали в демидовскую коллекцию. Николай Никитич почему-то не выкупил их у художника.

СТРАСТНЫЙ ТЕАТРАЛ

Кроме живописи было у Демидова еще одно страстное увлечение - театр. В России у него был, как и положено богатому аристократу, крепостной театр. Но со временем он остыл к нему. Переехав в Европу, Демидов создает профессиональный театр, в котором играли исключительно французские актеры из Петербургской императорской труппы. В Риме, в палаццо Русполи, они ставили французские водевили.

Римская театральная деятельность закончилась для Демидова трагикомично. В одном из водевилей действовал персонаж по имени Сан-Леон. Папа Лев XII почему-то увидел в этом намек на собственную персону и не на шутку оскорбился. Во избежание серьезных неприятностей Николай Демидов спешно покинул Рим. Он так и не смог осуществить свои грандиозные замыслы. А собирался он, ни много ни мало, расчистить территорию римского Форума от подножия Капитолийского холма до Арки Тита.

В 1819 году Николай Демидов перебирается из папского Рима в Великое герцогство Тосканское. Лукка, Пиза и, наконец, в 1822 году столица герцогства - Флоренция.

По свидетельству современника, "в безмятежной эрцгерцогской Флоренции, привыкшей принимать посольства, знаменитых путешественников, большой эффект произвела эта безмерно богатая персона, окруженная сотней семей разного класса и звания, любителя любой изысканности и музыкального французского театра, само собой водевилей". В те годы во Флоренции жило немало богатых русских семей (Хитрово, Бутурлины, Орловы), но содержать в доме целую театральную труппу оказалось под силу только Демидову. Два раза в неделю он приглашал на французские спектакли русских аристократов. При этом его самого, тяжело больного, разбитого параличом, "перевозили из комнаты в комнату на креслах с колесами".

ВЛАДЕТЕЛЬНЫЙ КНЯЗЕК

Граф Бутурлин с некоторой иронией сообщал соотечественникам, что Николай Никитич зажил во Флоренции "владетельным князьком второй руки. Нанимаемый им палаццо Серристори у моста Делле Грацие представлял пеструю смесь публичного музея с обстановкой русского вельможи прошлого века. Тут были французские секретари, итальянские конторщики, приживалки, воспитанницы. Сверх сего штата постоянно проживали у него бездомные игроки и паразиты... Здесь находилась и выставка малахитовых и других ценных вещей, а в саду - коллекция попугаев. Оба эти отделения были доступны флорентийским зевакам..."

Из Флоренции Демидов управлял и своими заводами. Вообще, несмотря на то, что значительную часть жизни Николай Никитич провел за границей, ему блестяще удавалось руководство колоссальным хозяйством - обширная переписка с управляющими полна указаний, советов, "повелений". "Все зависит единственно от собственной моей воли, а не от распоряжений приказчиков", - писал он своим уральским управляющим. А когда в отчетах приказчиков что-то бывало не ясно, он немедленно требовал явиться к нему для объяснений... во Флоренцию. Получив такое приказание, приказчики через всю Европу неслись к барину на тройке. А если учесть, что ни на каком другом языке как на родном они не говорили, то уповать им приходилось лишь на то, что "язык до Киева доведет". Отчитавшись и получив новые инструкции - мчались сломя голову обратно на Урал - выполнять, что барин приказал!

ФЛОРЕНТИЙСКИЙ ПАМЯТНИК

И в далекой Флоренции не забывал Демидов про Россию. На его деньги в Петербурге в 20-е годы было открыто училище архитектуры, живописи и ваяния. Копии мировых шедевров для него Николай Никитич заказывал в Ватиканском музее. В 1824 г. в связи с наводнением в Петербурге Демидов пожертвовал 50 тысяч рублей на раздачу беднейшим жителям города, пострадавшим от стихийного бедствия.

Палаццо Серристори, где жил Демидов, находился в квартале Сан-Никола за рекой Арно. Квартал был бедный, и Николай Никитич развил и здесь бурную благотворительную деятельность. Ее размах поражал флорентийцев. Он основал и содержал до конца жизни приют для престарелых, аптеку, бесплатную начальную школу на 160 мальчиков из бедных семей. Для того чтобы школа не прекратила своего существования и после его смерти, он сдал в аренду городским властям два флигеля, примыкающих к палаццо Серристори с условием, что арендная плата пойдет на содержание школы.

В 1871 году вблизи приюта, на выходящей на набережную Арно уютной площади был установлен большой мраморный памятник. Его в 1871 году по заказу сына Демидова Анатолия поставил скульптор Лоренцо Бартолини. Николай Демидов в центре композиции изображен в виде римского сенатора, обнимающего своего сына. Женская фигура, сидящая с лавровым венком у ног сенатора, символизирует Признательность населения Флоренции. По углам постамента - четыре статуи-аллегории: Природа, Искусство, Милосердие и Сибирь (!). Площадь, на которой стоит памятник, называется Piazza Demidoff - площадь Демидова.

Как и его предки, Николай Никитич оставил двум своим сыновьям - Павлу и Анатолию - наследство вдвое больше полученного им от своего отца.