С Пугачевой мы близкие... друзья

Перед встречей с Максимом Галкиным ожидала худшего: как-никак «друг Пугачевой» – нагонит пафоса. Вот и встречу Максим назначил в фойе фешенебельного отеля… Опоздал, но ненамного и предупредил об этом заранее. Да и дальнейшее его поведение перевернуло представление о звезде: интеллигентность, скромность и внутренняя культура Галкина могут подкупить кого угодно. – Ваше первоапрельское шоу «Вечер с Максимом Галкиным» имело сумасшедший рейтинг. Довольно странно, ведь юмора на ТВ сейчас и так завались. – Дело в том, что на нашем телевидении уже переизбыток юмора в его классическиэстрадном, концертном варианте. Качественный уровень юмора заметно снизился, ведь «много и хорошо не бывает». Сейчас нужно искать новые ходы, которые были бы интересны и зрителям, и артистам. Шоу принципиально новое именно с телевизионной точки зрения. Я сам придумывал и создавал эту программу.

Автор: Юлия Васильева

Сайт: Собеседник

Перед встречей с Максимом Галкиным ожидала худшего: как-никак «друг Пугачевой» – нагонит пафоса. Вот и встречу Максим назначил в фойе фешенебельного отеля… Опоздал, но ненамного и предупредил об этом заранее. Да и дальнейшее его поведение перевернуло представление о звезде: интеллигентность, скромность и внутренняя культура Галкина могут подкупить кого угодно.

Реклама раздражает

– Ваше первоапрельское шоу «Вечер с Максимом Галкиным» имело сумасшедший рейтинг. Довольно странно, ведь юмора на ТВ сейчас и так завались.

– Дело в том, что на нашем телевидении уже переизбыток юмора в его классическиэстрадном, концертном варианте. Качественный уровень юмора заметно снизился, ведь «много и хорошо не бывает». Сейчас нужно искать новые ходы, которые были бы интересны и зрителям, и артистам. Шоу принципиально новое именно с телевизионной точки зрения. Я сам придумывал и создавал эту программу. Такого рода шоу могут выходить в эфир не чаще четырех раз в год, потому что требуют большой подготовки. Пока мы постепенно свыкаемся с такой нагрузкой. Может быть, впоследствии, если эта программа будет пользоваться популярностью, сделаем ее ежемесячной.

– Может, и до еженедельной так дойдете? Юмор многие поставили на конвейер...

– В программе участвует большое количество талантливых людей. Ведущий и автор – объединяющая единица, а нужны еще и составляющие, которые не так просто найти в сжатые сроки. Хотя вы правы, юмор, поставленный на конвейер, редко кому удается. Конвейер и юмор – вещи несовместимые... А потом, если делать программу еженедельной, мне бы пришлось отказаться от гастролей.

– Значит, расставание с программой «Кто хочет стать миллионером?» вас пугает не так сильно?

– «Миллионер» отнимает у меня немного времени, поэтому отказываться от него по причинам занятости точно неправильно.

– Сами часто смотрите телевизор?

– Я вообще редко оказываюсь у экрана, но, когда это получается, смотрю много. Если программа хорошая, ты быстро забываешь, что профессионал, и смотришь ее как зритель. Это и есть главный критерий качественного проекта.

– Что, и реклама не раздражает?

– Раздражает, конечно! На одном канале, не буду говорить, каком, была как-то семиминутная реклама...

– Серьезно? Вот так открытие!

– Я засекал! Сидишь и на шестой минуте спрашиваешь себя: а что я смотрел?.. Еще ужасно не люблю, когда пошлость или плоский юмор на телевидении оправдывается тем, что якобы зрителю это и нужно. Это совершенно не так. Я очень много езжу по России с концертами, был везде – от Мурманска до Владивостока. Так вот, интереса к юмору «ниже пояса» я не наблюдал. Наоборот, зритель рад, когда его уважают. Плохо, когда ты видишь артиста, чье образование и интеллектуальный уровень выше, чем то, что он делает. Это нечестно по отношению к публике. Хотя я и не считаю, что нужно воспитывать людей, ведь юмористический жанр – прежде всего развлекательный. Если человеку нужны философия и мораль – для этого есть религии. Но зачем же опускаться? Если мужик пошлую шутку еще стерпит, женщина – нет. А что говорить о детях?

– Не зря вас называют интеллигентным пародистом…

– Ой, слава Богу. Это хорошо.

– Слишком хорошо, чтобы быть правдой?

– Интеллигентным себя назвать не могу, потому что знаю огромное количество людей, которым больше подходит это определение. Для меня понятие «интеллигентный человек» – не мое состояние, а то, к чему я должен стремиться.

– А мне кажется, что это врожденное...

– Просто если человек сказал, что он – интеллигентный, значит, этого в нем уже нет. Вот такой парадокс. Интеллигентный человек – тот, кто в обществе занимает своим «я» как можно меньше места. Я к интеллигентности стремлюсь. В юморе очень много соблазнов, легко переступить какую-то грань...

– Вы действительно сами себе монологи пишете?

– Вначале всегда писал сам, потом был период, когда обращался к авторам, но, к сожалению, сейчас практически нет монологов, которые бы я отхватил с руками и сказал бы: «Вот здорово!» Я участвовал при монтаже своих концертов, начиная с самого первого, который показали по ТВ – «Улыбайтесь, господа!» Всего у меня вышло на экраны четыре концерта и две большие шоу-программы. Конечно, я не знаю, какие кнопки нажимать, но прошу переставить тот или иной кадр. Сейчас почти девять десятых концертной программы – мои тексты. Как это ни странно, самое смешное появлялось именно у меня, причем уже на сцене. Некоторые образы рождались спонтанно, многие вещи вообще невозможно специально придумать, их можно только поймать.

– А вообще все, что кажется смешным вам, нравится зрителю?

– Конечно, есть целый пласт юмора, который предназначен для своих. Для актерской среды, например. Где-то с 1996–1997 года я стал появляться на капустниках в Доме актера и четко уже знал, что пройдет там, а что на широкой публике. Конечно, точки соприкосновения есть – студенческий юмор, стебный... Встречается, кстати, и другое интересное явление. Иногда публика уже стесняется не смеяться на концертах известных и уважаемых юмористов. Считается, что, если такой человек говорит – это уже смешно. Многие наши мэтры пользуются этим кредитом доверия. Вот я очень боюсь оказаться в их числе.

После концертов рубашка мокрая

– На телевидении нет больше молодого человека, столь высоко и быстро взлетевшего. Как вам это удалось?

– (Смеется.) Благодаря большому таланту. Недавно произошла забавная история. Мой родственник был в управе какого-то района, и там одна девушка передала для меня письмо. И вот эта инициативная группа пишет: «Мы создаем Стену успеха. Максим, просим вас сформулировать, что такое для вас успех, прислать это нам, чтобы мы разместили на стене». А дальше, вдумайтесь, вывод: «Чтобы каждый знал, что ничего сложного в этом нет, главное – поверить в себя». Так вот, я считаю, что успех – это сугубо индивидуальное, никаких рецептов нет. Однозначно лишь то, что у всех успех сопряжен с трудом. «Ничего сложного в этом нет» – абсолютно неправильная формулировка. Могу назвать слагаемые успеха: умение общаться с людьми и распоряжаться своими способностями.

– Какова обратная сторона медали?

– А зачем вам это знать? Кому это интересно? Зачем нам знать про синяки, ушибы и растяжки балерины? Нам хочется смотреть, как она парит над сценой. Все. Не могу сказать, что работа меня изматывает. Я получаю удовольствие от того, что делаю. Это счастливый случай, не каждому так везет.

– Вам знакомо понятие «цена успеха»?

– Мне нет. Наверное, есть люди, которые недоедали, экономили, пробивались, обивали пороги, унижались и пришли к чему-то. Когда я впервые пришел в Театр эстрады, почувствовал, что не может быть все легко, надо пробиваться. Кому-то я однажды плакался, что за месяц придумал всего один номер. Мне на это отвечали: «А ты думал, что все легко дается?» Я мечтал об успехе, известности, но не думал посвятить этим целям всю жизнь. Я не думал, что если не стану актером – мир перевернется. Я учился на лингвиста, понимал, что у меня есть образование и я многое могу. А потом, я из благополучной семьи, так что ощущения борьбы за жизнь не было.

Я удачлив, мне повезло с родителями, местом рождения и людьми, которые меня окружают. Да, у меня нелегкая работа, на концертах, которые длятся по два с половиной часа, у меня мокрая рубашка. Когда-то я уставал, у меня же полностью живые концерты, на которых я постоянно меняю голос. Пять лет назад, помню, когда ездил на гастроли, на третьем концерте он у меня уже садился. Но сейчас я в хорошей физической и профессиональной форме, у меня натренированные мышцы, и я работаю уже не на разрыв аорты.

– Кого первого начали пародировать?

– Я изображал преподавателей и в классе, и с друзьями на капустниках, потому что я вообще не сторонник розыгрышей. У меня получается разыгрывать только на начальном этапе. Например, я могу позвонить одному известному человеку, особенно если я за границей и мой номер у него не определяется, и разговаривать с ним голосом другого известного человека. Покупаются только так, но меня надолго не хватает. Начинает мучить совесть... Ну не могу я обманывать и до конца держать свою маску! Помню, у меня был феноменальный успех, когда я в университете на первом курсе изобразил нашего декана и преподавателя старославянского. У меня был тогда не только звуковой, но и изобразительный ряд: я копировал его движения мокрой тряпкой по доске. Каждый раз, когда я оказываюсь в коллективе, где есть хотя бы один яркий персонаж, которого стоит изобразить, конечно, я начинаю его копировать. У меня это срабатывает на автомате.

Если в поезде есть СВ – еду в нем. Если нет – его цепляют для меня

– Вы капризный артист?

– Мой райдер (требования к организаторам концертов. – Ю.В.) служит гарантией того, что на концерте я буду в хорошей форме. Если я останавливаюсь в лучшей гостинице города, ем вкусную еду и работаю в удобной гримерке – у меня настроение хорошее. Естественно, если в самолете есть первый класс – я лечу им, если в поезде есть вагон СВ – я еду в нем. Если нет – его иногда цепляют специально для меня. Естественно, что машина, в которой меня возят, должна быть представительского класса, просторной и чистой. В аэропорту мне нужен vip-зал, я не пойду через общий, потому что общение с большим количеством людей – это лишняя трата энергии, которую я должен тем же людям отдать на концерте. Вот и все. У меня нет выкрутасов. Все подчинено комфорту, удобству. Мне не нужен лимузин к трапу, хлеб-соль и красная ковровая дорожка. Меня все это смущает, и я не знаю, как на это реагировать.

– Чего же у Аллы Борисовны не спросите? Она бы обучила вас этикету.

– Мы с Аллой Борисовной близкие… друзья. Кроме того, в России, в отличие от Запада, элиты нет. У нас порядкам должны следовать околотусовочные люди, стремящиеся попасть в светское общество. Известность же освобождает людей от следования некоторым канонам – их уважают за индивидуальность. Я соблюдаю нормы этикета: где должны лежать вилка и нож, а где салфетка. Я не стесняюсь признаться, что не разбираюсь в сухих винах, и никогда не буду делать вид, что знаю, урожай какого года был хорош. Не люблю гурманов, которые осуждают других за их неискушенность.

– Видимо, вы уже привыкли, что пресса периодически женит вас на Пугачевой?

– Я совершенно спокойно к этому отношусь. Женят? Ну и хорошо. Мне кажется, что в последнее время журналистам совсем уже не о чем писать. На Западе палитра знаменитостей больше, а у нас их – единицы. Вот и тусуют их туда-сюда...

Собственного дома пока нет – живу в родительской квартире

– Вас можно назвать домашним человеком?

– Конечно! Я иногда играю в компьютерные игры: ходишь там, бродишь, в кого-то стреляешь, собираешь сокровища, а потом подходишь к какому-нибудь колодцу, напиваешься – и здоровье восстанавливаешь. То же у меня и с домом – входишь и сразу отдыхаешь. Но собственного дома у меня пока нет – живу в родительской квартире.

– Хотите дом за городом?

– Я все хочу…

– Много видели, пока путешествовали?

– Я в основном езжу с гастролями. Если приезжаю в Казань, иду в Казанский кремль и смотрю на икону Казанской Божией Матери. В Австралии буду кормить кенгуру или коал. Но сама мысль, что по возвращении с гастролей мне нужно еще куда-то поехать и там же отдохнуть, вызывает у меня ужас. «Поехать» и «отдыхать» – для меня вещи несовместимые. Потому что «отдыхать» – это когда «не поехать». Хотя, думаю, пройдет еще немного времени, и во мне проснется жажда географических открытий, потому что с детства я мечтал об Амазонке и Африке, прочитал всего Майна Рида и Фенимора Купера. Думал: как жалко, что у меня нет возможности путешествовать. А сейчас езжай, хоть куда…

– Хоть на горно-лыжный курорт с Примадонной, как недавно и поступили?

– Вообще-то я катаюсь с 1996 года, когда горные лыжи еще не стали повальным увлечением. Если бы мой брат не увлекался этим видом спорта, может быть, я никогда бы и не встал на лыжи. Он меня научил кататься. Это так красиво: горы, снег, солнце, ярко одетые люди... Скатываешься с горы, пьешь глинтвейн, потом снимаешь эти тяжелые ботинки… Хорошо!

С деньгами расстаюсь легко

– Возвращаясь к разговору об интеллигентности: вам, как и Швыдкому, только на книги денег не жаль или на что-то еще?

– Обожаю Михаила Ефимовича! Вы вообще понимаете, сколько денег может уходить на книги? Он что, антикварные покупает? У меня, кстати, дома такая же проблема: у нас очень большая библиотека, и когда книги начинают стоять уже в два ряда, ты не видишь, что у тебя там стоит. На даче тоже склады книг. Что-то мы дарили, от чего-то избавлялись, поскольку за случайными книгами ты теряешь хорошие. (Вздыхает.) Нужна большая площадь... А к деньгам я хорошо отношусь и легко с ними расстаюсь. Есть деньги – и есть, нет – нет.

– В казино их оставлять не жалко?

– У меня нет зависимости от игры. Запросто могу уйти после выигрыша, испытывая при этом кайф от самого процесса... Но вообще у меня, слава Богу, нет возможности часто играть.

– Почему перестали петь?

– Не перестал. Недавно пел с Аллой Борисовной на дне рождения у Ильи Резника. А вообще в скором времени, наверное к осени, что-то обязательно будет, я уже записал песню. Но к выпуску собственного альбома пока не готов.

– Говорухин больше не предлагал сниматься?

– После съемок в его фильме «Благословите женщину» мне очень хотелось еще где-то сыграть. Станислав Сергеевич мне сказал: «Максим, вам надо не ждать каких-то предложений, а делать проект под себя». Пока у меня на это нет времени, нужно долго искать хороший сценарий. А вообще я не тот человек, который будет ждать приглашений, а потом еще думать: подойдет ли мне это или нет. Могу и сам что-то предложить.

– Роман, который начали писать в детстве, не собираетесь дописывать?

– Если бы я его дописал и опубликовал, это было бы первым и последним, что я издал. Это ведь детская книга, прикол такой. Я же просто тогда дурака валял!

– А вторым Зощенко стать не мечтали?

– Верите? Я давно уже хочу издать сборник небольших рассказов. Но пока до этого никак руки не доходят... Лучше быть первым Галкиным, чем кем-то вторым.