Русское солнце

\"Русское солнце!\" – кричат заголовки европейских газет. \"Свет приходит с Севера!\" – восклицают восхищенные парижане. Одно за другим создаются акционерные общества с участием Яблочкова. Он богат и прославлен. В отсвете всемирной славы он возвращается в Петербург, и от Каспийского до Белого моря зажигаются лампы с клеймом \"Яблочков – изобретатель и Ко\".

Автор: Андрей Самохин

Сайт: Знаменитости

Поезд специального назначения шел в Крым. На паровозе впервые в истории установлен электропрожектор с дуговой лампой. Начальник телеграфа Московско-Курской императорской железной дороги, военный инженер Павел Яблочков с развевающейся по ветру бородой стоит на передней площадке, подобно корабельной носовой статуе. Шатаясь от усталости, он меняет быстро сгорающие угольки, поправляет громоздкий регулятор. И так всю долгую ночь 1874 года...

Мысль о простой электролампе с тех пор засела в мозгу как заноза. Многочисленные создатели дуговых ламп не придумали самого главного – как сделать их надежными и автономно горящими хотя бы несколько часов.

Яблочков бросил службу и занялся опытами. Ослепительные вспышки в окнах его мастерской и грянувший однажды взрыв навели полицию на мысль, что здесь делают бомбы. Изобретатель был вынужден бежать в Париж, где после многих безрезультатных опытов, сидя однажды в дешевом кафе, поймал свою гениально простую идею: два вертикальных уголька с непроводящей прослойкой между ними. Прогорая под дугой, угольки оплывают, как обычная свеча...

Вспышки "свечи Яблочкова" выхватывают из темноты картинки. Белые матовые шары невиданно ярким светом освещают Елисейские Поля и набережную Темзы, улицы Мадрида, Неаполя, Берлина, дворец персидского шаха и короля Камбоджи. "Русское солнце!" – кричат заголовки европейских газет. "Свет приходит с Севера!" – восклицают восхищенные парижане. Одно за другим создаются акционерные общества с участием Яблочкова. Он богат и прославлен. "В свете дуг у людей лица мертвецов!" – шипят озлобленные разорением акционеры компаний газового света. Яблочков добавляет в прокладку между углями вещество, делающее свет из голубого оранжевым, теплым. В отсвете всемирной славы он возвращается в Петербург, и от Каспийского до Белого моря зажигаются лампы с клеймом "Яблочков – изобретатель и Ко".

Но опять темнота. Это мгновение, когда сгоревшие угольки в свечах Яблочкова нужно заменять новыми. Видимо, как раз в этот миг из небытия выходит другой русский изобретатель Александр Лодыгин со своей лампой накаливания, в которой не нужно менять угольков, которую можно многократно зажигать и гасить. Деловые партнеры стремятся столкнуть Яблочкова с Лодыгиным, но Яблочков – не Эдисон. В какой-то момент он с грустью автора, но хладнокровно (как инженер!) осознает, что за детищем Лодыгина будущее. И начинает помогать своему конкуренту. Возмущенные акционеры его компаний разбегаются кто куда. Яблочков доживал свои дни в крайней бедности. Умер он в 47 лет.