Биография

Русский предприниматель, публицист и общественный деятель. Член Русского Собрания (с 1902) и Союза Русского народа (с 1910), редактор газеты “Земщина” (1914 — 17). Убит еврейскими большевиками.

Сайт: ХРОНОС - Всемирная история в Интернете

Учился в Царскосельском корпусе, затем в Новгородском гр. А. А.Аракчеева кадетском корпусе. В 1858 ввиду выдающихся способностей в возрасте 14 лет принят в Николаевское инженерное училище. В 1862 произведен в подпоручики и зачислен в Инженерную академию. В 1863 во время польского мятежа арестован по обвинению в революционной пропаганде, 2 года и 8 мес. провел в заключении. Там написал свою первую статью о значении нарезного оружия для расположения крепостей, за которую по предложению начальника инженерного ведомства генерала Э. И. Тотлебена Глинке-Янчевскому была присуждена премия.

По освобождении в 1866 ему были возвращены все права, и он был зачислен в формировавшуюся тогда саперную роту в Ташкент. Здесь построил кирпичный завод и разбогател на успешном выполнении казенных заказов. В 1876 приехал в С.-Петербург, где женился и 4 года работал управляющим винным заводом, а затем директором правления пивоваренного завода «Вена». Из-за болезни жены (чахотка) вынужден был уехать из Петербурга на юг, в Ташкент, где сначала организовал кредитное товарищество, а затем занялся садоводством. В 1883 поехал в Петербург для издания брошюры «Основные положения социально-экономических преобразований». Брошюру издал, но задержался в столице в связи с возникшей полемикой о строительстве крепостей. В 1886 издал сочинение «Основные положения долговременной фортификации. Крепости-лагери», которое вызвало живейший интерес. Возникла бурная полемика, в Академии Генерального штаба были устроены публичные прения, длившиеся более месяца. Эффект был таков, что Глинка-Янчевский был даже представлен вел. кн. Владимиру Александровичу, по поручению которого изложил свои взгляды на оборону крепостей офицерам гвардии и Петербургского округа, которыми командовал вел. кн. Вернувшись в Ташкент, он нашел жену при смерти, а дела свои вконец расстроенными. Похоронив жену, остался в Ташкенте, продолжая заниматься садоводством до 1896, когда резкое сокращение государственных кредитов сельским хозяевам вынудило его закрыть свое дело. Помимо занятий садоводством он организовал в Ташкенте железнодорожное коммерческое агентство для доставки и страхования в пути хлопка, что создало ему авторитет в кругах железнодорожников.

В к. 90-х вернулся в Петербург, в 1899 издал брошюру «Пагубные заблуждения. По поводу сочинения К.Ф.Харлутари «Право суда и помилования, как прерогативы российской державности»», а в 1900 брошюру «Во имя идеи», в которых обличал неправильную постановку судебного дела. После публикации брошюр был приглашен сотрудником в газету «Россия», откуда скоро перешел в «Новое время». В 1903 совершил поездку на Д.Восток, куда был приглашен правлением Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД) для организации в порту Дальнем коммерческого агентства. Пришел к выводу, что КВЖД обслуживает не Россию, а иностранные государства, что Порт-Артур никуда не годен как крепость и не выдержит осаду. Вернувшись в Петербург, начал на страницах «Нового времени» кампанию за оставление Россией Южной Маньчжурии. Результата никакого эта кампания не имела, но Глинка-Янчевский вынужден был уволиться из числа работников КВЖД. Кроме того, он нажил себе серьезного врага в лице главного вдохновителя экспансии в Китай С.Ю.Витте.

С 1902 действительный член Русского Собрания (PC). С началом Русско-японской войны, когда возник сильный патриотический подъем, подал записку министру внутренних дел В. К. Плеве, в которой советовал, воспользовавшись общим настроением, созвать Земский Собор. Необходимость этой меры он обосновывал тем, что после неизбежного поражения России в войне поднимет голову революция, которая не преминет воспользоваться угнетенным состоянием народа. Плеве идею отверг, опасаясь, что Земский Собор неизбежно станет рассадником либерализма. С началом революции ушел из умеренного «Нового времени» редактировать более боевые правые газеты: сначала «Слово», затем «Русскую землю» в Москве. С 3 июня 1909 стал редактором «Земщины», которую превратил в ведущий орган право-монархического движения. Как отмечалось в юбилейной брошюре, «главное его внимание [было] обращено на борьбу с засильем иудеев и на разоблачение масонства, поставившего себе целью разрушение алтарей и престолов». При этом он выступал сторонником экономических преобразований и противником политических, «видя в них путь к ограничению Самодержавия и к господству Израиля». В должности редактора прислал приветствие Московскому съезду (Съезд Русских Людей в Москве 27 сент. — 4 окт. 1909).

В февр. 1910 получил сведения о переводе из Финляндии от адвоката Захарии Кастрена 250 тыс. руб. в адрес кадетской газеты «Речь». По этому поводу поместил в «Земщине» две статьи, в которых обвинил лидеров кадетской партии в том, что они финансируются финляндскими сепаратистами, из-за чего являются противниками законопроектов об уравнивании в правах финских и русских граждан на территории Финляндии и выступают за отделение Финляндии от России. Разразился скандал, кадеты подали в суд за клевету. Слушание дела долго откладывалось и состоялось 18 апр. 1914. Суд оправдал Глинку-Янчевского, доказав обоснованность его обвинений, его защищал присяжный поверенный А. С. Шмаков.

В н. окт. 1911 Глинка-Янчевский написал статью «Долой войну! да здравствуют убийцы!», которая имела большой резонанс в правых кругах. Статья была посвящена актуальнейшему после убийства П. А. Столыпина вопросу: как остановить террор против видных государственных деятелей Империи, ведущий к параличу эффективного государственного управления. Автор обратил внимание на такой парадокс: либералы и революционеры являются активными противниками внешних войн, пацифистами, но одновременно выступают сторонниками войн внутренних, гражданских междоусобиц и снисходительно относятся к террору. Он объяснял этот парадокс тем, что революционным движением в России руководят евреи. В глазах русских людей, «сохранивших хоть каплю любви к родине, нет ничего ужаснее, как взаимное истребление», напротив, «междоусобицы — это жидовская стихия». Евреи-революционеры выступают против войн, ибо они к ним «не способны по низости своей души и беспредельной трусости», а междоусобица «требует совсем других качеств, и именно тех, коими в наибольшей степени обладают иудеи, — подлости, предательства, нападения исподтишка, подкупа убийц». Публицист констатировал: «Внешние войны способствовали возвышению и сплочению народа. В нем пробуждались лучшие человеческие свойства, тогда как внутреннее взаимное истребление поселяет зависть, ожесточенную злобу между отдельными классами и развивает в населении самые низменные инстинкты. Продолжительные междоусобицы неминуемо расшатывают все устои государства, и оно должно рухнуть». Глинка-Янчевский пророчил: «Если мы лишимся Царя, нас будут рвать на части все соседи, и от всего нашего государства останется, в лучшем случае, Московское царство шестнадцатого столетия». Однако он выражал надежду, «что русское дело еще не погибло». По его мнению, положить конец смуте и остановить террор возможно лишь тогда, когда «правительство коренным образом изменит свои отношения к воинственному иудейству». Привычными методами с террором справиться не удается, убийцы остаются безнаказанными, а общество, видя беспомощность правительства, впадает в уныние. Выход из этой ситуации Глинка-Янчевский видел в «установлении круговой ответственности головой и имуществом». Суть своей идеи борьбы с террором он разъяснял следующим образом: «Если за каждого убитого сановника известное число интеллигентных иудеев по жребию, т. е. по указанию Божьего Перста, будет расстреляно, и имущество кагала в определенном размере будет конфисковано, — террор сам собой прекратится». На неизбежные обвинения в негуманности такой меры он заявлял, что «крови будет пролито несравненно меньше, ибо интеллигентные иудеи, которые разводят у нас революцию, будут дрожать за свои собственные головы». И с пафосом заканчивал статью: «И если в нас сохранилась еще жизненная энергия, — мы придем к тому, что заставим иудеев нести круговую ответственность за всякое политическое убийство. Ибо это единственное средство к спасению государства, к спасению самого существования России».

В 1912 Глинка-Янчевский был избран членом Устроительного Совета Всероссийских Съездов. В 1914 монархисты Петербурга широко отмечали 50-летие его литературной и общественной деятельности. 18 февр. 1914 Главный Совет СРН, членом которого Глинка-Янчевский состоял с 1910, принял специальное решение об участии в чествовании старейшего публициста-патриота. 23 февр. в PC состоялся торжественный обед, на котором выступали многие видные правые деятели. Самым выразительным было выступление В. М. Пуришкевича, который в своем стихотворном тосте пожелал 70-летнему юбиляру: «Живи, буди сердца запасом русских сил, // Господь в душе твоей огня не погасил, // Служи России православной!». А Русский Народный Союз им. Михаила Архангела, в деятельности которого Глинка-Янчевский принимал активное участие, издал в связи с этим событием брошюру, посвященную 50-летию его литературной и общественной деятельности.

Глинке-Янчевскому принадлежит популярная среди правых мысль, высказанная в начале Первой мировой войны на страницах «Земщины», что «не Германия затеяла войну, а жиды, которые выбрали Германию орудием своих планов», ибо именно им нужно было натравить одну на другую две державы, где монархический принцип наиболее силен, чтобы ослабить их обоих в ожесточенной взаимной борьбе. Он был противником сближения с Великобританией, опасаясь не только ее экономического влияния, но и давления в пользу предоставления равноправия евреям. На страницах «Земщины» он высказывался и по польскому вопросу. Глинка-Янчевский был не против воссоздания Польского Королевства, но без войны. По его мнению, Польша для России «только обуза. Она высасывает ежегодно сотни миллионов русских денег, а мятежами своими вызвала громадные расходы. Польская интеллигенция пробиралась во все учреждения и влияла разлагающе на русскую интеллигенцию». В целях предотвращения «большой беды» летом 1915 он призывал не уповать на «общественные силы», а действовать в стране с помощью «железной диктатуры». Его дочь П. С. Глинка-Янчевская во время войны была сестрой милосердия, награждена золотой медалью за службу в передвижном лазарете на передовых позициях 8-й армии.

После февральского переворота газета «Земщина» была закрыта. На квартире у Глинки-Янчевского был произведен обыск, а сам он 20 марта 1917 был арестован Временным правительством. Ему было 73 года. Арестован был также и его сын, сотрудник «Земщины», М.С.Глинка-Янчевский, его, правда, в конце марта отпустили. В н. авг. был выпущен из тюрьмы и его отец вместе с Н. Н. Жеденовым и Л. Т. Злотниковым. Но ненадолго. Уже в конце авг. он был выслан из Петрограда как «злостный контрреволюционер» вместе с А. А.Вырубовой, доктором Бадмаевым, Манасевичем-Мануйловым и др. На территории Финляндии группа была арестована революционными матросами. До конца сент. они находились в заточении в Свеаборге. У Глинки-Янчевского совсем не было денег, поэтому охрана относилась к нему с презрением. По свидетельству Вырубовой, он «спал на голых досках, покрываясь старым пальто», и «уверял, что он никогда так хорошо не ел, как в крепости».

После захвата власти большевиками он снова был арестован и уже не вышел из тюрьмы. В 1919 его встретил в Бутырке В. Ф. Клементьев. В своих воспоминаниях он рассказал историю о посещении Каменевым камеры тюрьмы, где сидели царский министр А. А.Макаров (впоследствии расстрелянный), «полуслепой и полунормальный» Глинка-Янчевский и др. Большевистскому бонзе, конечно, хотелось поглядеть на Макарова, ощутить себя хозяином судьбы бывшего министра внутренних дел и юстиции. Макаров не пожелал ни о чем просить Каменева, но тут к нему подошел явно юродствовавший Глинка-Янчевский и обратился с просьбой разрешить ему снова вести свою газету «Земщина». Каменева перекосило, и он выскочил из камеры. Обстоятельства и точная дата кончины Глинки-Янчевского не известны, он либо умер в тюрьме, либо был расстрелян.

Дата публикации: