Мою голову оценили в 1.200.000$

Олег Митволь, которого, по собственному признанию, в Росприроднадзор взяли за бульдожью хватку, считает себя либералом. Но с нарушителями природоохранного законодательства (особенно если те не нравятся Кремлю) не либеральничает. Да и портрет Чапаева с шашкой в его кабинете о чем-то да говорит.

Автор: Олег Ролдугин

Сайт: Собеседник

Вот если бы у меня был танк…

– Как выбираете, где вы нужнее? в стране, куда ни ткни пальцем на карте, природа плачет.

– Стараюсь быть везде, где есть возможность переломить ситуацию. А иногда удается и дистанционно вопросы решить. Например, без выезда удалось ликвидировать варварский бизнес на Сахалине. Там отлавливали кречетов и соколов-балобанов, накачивали усыпляющими веществами и на военных самолетах вывозили в Москву и далее в арабские страны.

У нас вообще с военными много проблем. Нарушают режим полетов над заповедниками, совершают туда незаконные рейды, рубят деревья, спускают в водоемы канализацию, на Дальнем Востоке обстреливают заповедники из орудий во время учений… А в прошлом году создали крупнейшее в мире мазутное озеро размером в несколько гектаров. Удалось добиться того, что командира виновной в/ч сняли, а сама часть выплатила многомиллионный ущерб.

– Но ведь служивые у нас и так небогаты. Вы же подрываете обороноспособность страны!

– Можно сказать и так, но мы делаем свою работу. К сожалению, военные считают, что у кого сила, тот и прав. Вот если бы у меня был хоть один танк, тогда бы мы с военными на равных поговорили.

Упираться не надо

– Значит, дачники могут спать спокойно: вы переключились на военных.

– В прошлом году мы вернули государству 1,5 млн га леса, но СМИ это не волнует. А вот какие-то происшествия со сносом дома, и желательно в Московской области, интересуют всех. Это превратное мнение, что мы занимаемся в основном дачами. Дачи – лишь двадцатая часть нашей работы.

– И судя по результатам, не всегда успешная.

– Если бы я работал утром в Росприроднадзоре, днем – в прокуратуре, а вечером – в суде, то я бы за все и отвечал. Но мы лишь выявляем нарушения, все остальное – за соответствующими органами.

А законы у нас не исполняются потому, что люди не хотят связываться. Стоит, например, на территории ВВЦ частный дом тысячи на полторы квадратных метров. На мой вопрос чиновникам Москвы, почему люди живут в нем без документов, мне ответили: «А что, хорошие ребята! Если что, можно там вечеринки устраивать. А начнем бухтеть, убьют».

– Опять к дачам возвращаетесь?

– Не вижу в них ничего плохого, просто считаю, что они должны находиться не в государственном лесу, а на земле, оформленной докумен­тами.

– А если у ваших друзей не будет таких документов, и на них рука поднимется?

– Случалось и такое. Если человек – мой добрый товарищ, я показываю ему две книжки – Водный кодекс и Лесной и говорю, что проще и дешевле выполнить закон. Те, кто давно со мной знаком, знают, что упираться не надо.

– Эдак все друзья врагами станут.

– Удивительная история: земля возвращается государству, а враги появляются лично у меня! Есть, например, такой певец Лоза – он лично на меня обижен, как и его сосед Швыдкой. Хотя их коттеджи находятся на госземле и я требую вернуть землю не мне, а государству.

– Звонят, наверное. Жалуются.

– Юрий Петрович Трутнев, министр природных ресурсов, тьфу-тьфу-тьфу, отбивается.

– А Путин случаем не звонит? Как он к вам относится?

– Видел его несколько раз на мероприятиях, но между нами была куча народа, так что не представилось возможности задать этот вопрос.

Впрочем, года два назад меня вызвал министр и сказал: «Ты не представляешь, кто сегодня только не звонил! Но есть один телефон, если и он позвонит, я буду вынужден тебя уволить». Речь шла об одном из островов на Дальнем Востоке. Я ответил: если меня уволят за желание не отдать иностранцам кусочек российской территории, за который погибло много наших солдат, то я таким увольнением буду гордиться. На мое счастье, в тот день звонили все телефоны, кроме того, единственного.

Я – человек не кровожадный

– Может, еще и другие звонки раздаются, о нарушениях природоохранного законодательства?

– Сотни в день.

– Представляю. «Олег Львович, раньше нам были выгодны соглашения о разделе продукции, а теперь они нам не нравятся. Надо бы «Сахалин Энерджи» прижать». И руководство Рос-природнадзора почти в полном составе летит на Сахалин.

– Скрывать не буду: да, звонили! Только говорили совсем другое: «Олег Львович, наводя порядок на Сахалине, вы ухудшаете инвестиционный климат». И звонили, и писали, причем… из очень серьезных ведомств. О чем говорить, если в «Сахалин Энерджи» работали бывший начальник управления администрации президента, бывший зам. министра топлива и энергетики, другие солидные люди.

– Что ж вы раньше против этих солидных людей не выступали? Ведь экологи, в том числе западные, давно предупреждали: на Сахалине проблемы...

– Мы, инспектора, на основании слов никаких действий предпринять не можем. Факты нарушения законодательства были обнаружены в июне 2006 года, и наше участие началось именно тогда. Компания наняла более сотни юристов, подняла политическую шумиху, но… Когда мы высказали свою позицию, началась паника, и они сразу стали продавать всё к чертовой матери. И условия соглашения, и миллиарды долларов, которые они успели выкачать из российских нефтяных месторождений, – все было на их стороне, но наша принципиальность оказалась сильнее.

– Что-то незаметно, чтобы подобную же принципиальность вы проявляли в отношении российских госкомпаний.

– Да столько проблем, сколько мы создали «Роснефти» в этом году, мы не создавали никому. И к «Газпромнефти» у нас есть претензии. А ЛУКОЙЛ после нашей проверки в Коми заявил, что выделяет больше миллиарда долларов на экологию.

– Неужели с вами совсем нельзя «договориться»?

– Были попытки дать взятку. В том же случае с Сахалином просили просто ничего не делать, не проявлять инициативы. Одному из наших сотрудников на полном серьезе предложили должность с ок­ладом в 30 тыс. $ в месяц и годовым бонусом. Так этот человек целую неделю убитый ходил – даже жене не сказал, от чего отказался, чтобы из дома не выгнала. А недавно некие граждане, в числе которых были и сотрудники милиции, получили за попытку дать мне взятку по 8 лет. Я – человек не кровожадный, понимаю, что у всех есть семьи. Но эта группа занималась тем, что под заказ давала взятки чиновникам и сажала их в тюрьму. Мою голову оценили в 1.200.000$ (конечно, про доллары нам, чиновникам, нельзя говорить, но именно в них меня оценили). Четыре месяца пытались всучить деньги, но, кроме матерных слов, ничего из меня вытянуть не могли. А в мае прошлого года всю группу арестовали.

Я же понимаю: если оступлюсь на полсантиметра, меня на тысячу маленьких митволей разорвут. И не расслабляюсь.

Очень хочу прокурором быть

– Но есть у вас и слабое место – супруга. Чуть что, у нее грозятся акции «Новых Известий» отобрать или не пускают на выборы в Мособлдуму.

– Это есть. Единственное, за что я иногда переживаю – за Людмилу и за дочь Алису. Поэтому стараюсь предпринимать определенные меры предосторожности. Когда возникают проблемы, снимаю подмосковный дом и съезжаю туда. Желательно рядом с отделением милиции. Была б моя воля, я бы прямо там, в отделении милиции, и поселился.

– А жена не пилит за то, что из бизнеса ушли на место, которое практически не оплачивается да еще и опасное?

– Иногда. Но сейчас уже меньше. На самом деле она меня понимает и поддерживает. Ведь, к сожалению, пока охраной природы в России могут заниматься только энтузиасты.

– И откуда в вас этот энтузиазм?

– Очень просто: я был очень азартным, в казино нередко заходил. Еще до госслужбы. Любил адреналин и искал себе приключений. А как пришел на госслужбу, и адреналина, и приключений мне хватает и на работе. Даже в казино уже не хожу. Так что госслужба – лучшее лекарство от игромании.

– А вашу жену с партией «зеленых» тоже игромания сдружила?

– Жена любит животных с детства. У нас, сколько мы женаты, всегда какие-нибудь собаки дома. Дочка тоже любит животных. И тоже очень переживает за меня. Когда был суд с губернатором Подмосковья, звонит вечером дочка (десяти лет): «Папа, а как у нас суд с Громовым?» «Алис, – смеюсь, – без тебя разберемся. Ты лучше иди учись». Так что с природой у нас теплые отношения.

– Нелогично получается: отношения теплые, а дачи собственной нет.

– Пока нет. Но год назад мы вызвали в квартиру службу экомониторинга, которая измеряет чистоту воздуховодов, берет анализы со стен… Услуга недорогая, рекомендую. Они приехали с приборами, обследовали квартиру… С тех пор очень хочу построить деревянный дом, желательно из сосны, и переехать из этой квартиры.

– Дом, значит, построите. Дерево…

– …еще в школе посадил. И не одно… Ребенок тоже есть.

– Для борьбы с демографической проблемой надо иметь двух.

– Если не больше. Работаем над этим вопросом.

– А времени хватает? Днем – на работе, в выходные – в командировках, в свободное время – активная светская жизнь.

– На светских мероприятиях я в этом году был лишь пять раз (на «Персоне года», «Карьере года»…). Но при этом все журналисты говорят, что я – завсегдатай. Правда, жена хорошо относится к творчеству Вали Юдашкина, общается с его супругой Мариной. Вот она меня иногда и вытягивает на показы. И то не всегда получается. В день последнего показа я, например, встал в 6 утра, потому что у меня был доклад на консультативном совете при министре. Показ был в 8 вечера, но к тому времени я буквально отключался, а Людмила одна не пошла. Погрузила меня в машину и отвезла домой. С таким графиком работы очень тяжело выкроить время на светскую жизнь.

– Может, стоит снова в бизнес вернуться?

– Я в свое время и ушел из бизнеса, потому что мне это было неинтересно. Огромные деньги там можно заработать лишь двумя путями: либо украсть, либо получить какую-то долю гос-имущества в подарок. Имущество уже все раздали, а украсть… – у меня с этим психологические проблемы. Поэтому шансов стать миллиардером у меня мало.

Хотя все же сумел заработать определенное количество денег, и банковские проценты с них позволяют мне не думать о нынешней низкой зарплате. Я получаю сейчас 34 тыс. рублей в месяц. Притом что миллион гектаров леса возвращено, предотвращена застройка более 30 национальных парков, взысканы сотни миллионов рублей ущерба, считаю, мы работаем весьма эффективно и платить нам можно было бы и побольше.

До госслужбы я ездил на седьмой модели BMW, а сейчас – на Opel Vectra. С моим ростом и размером ботинок там не очень удобно. Планирую на Chevrolet пересесть.

– А на чей кабинет вы бы свой променяли?

– Очень хочу прокурором стать.

– Генеральным?

– Можно и замом генерального, нет проблем. Потому что вопросов к работе прокуратуры у меня много накопилось. Не знаю, пойдут ли на такой научный эксперимент, но очень бы хотелось в полную силу проявить свои юридические знания. Хотя, с другой стороны, у меня уже сменился третий начальник, и я начинаю думать, что мне самому с таким характером начальником не стать никогда.

досье

С приходом Митволя на пост зам. главы Федеральной службы по надзору в сфере природопользования количество зафиксированных нарушений закона возросло с 30 в год до 300 в месяц.

Прославился Митволь заявлением, что все незаконные загородные постройки (включая баню Аллы Пугачевой) будут снесены, поскольку штрафы доказали свою неэффективность.

Когда раскручивалось «дачное дело» ушедшего в оппозицию экс-премьера Михаила Касьянова, Митволь заявил, что реконструкция на территории принадлежавшей Касьянову «Сосновки-1» незаконна.

После охлаждения российско-британских отношений Митволь оценил экологический ущерб от проекта «Сахалин-2», в котором участвовал голландско-британский Royal Dutch Shell, минимум в 50 миллиардов долларов.

После снятия на недавних выборах в Мособлдуму списка «зеленых», который возглавляла Людмила Митволь, Олег сделал заявление о воровстве денег и земель в Подмосковье. Губернатор Московской области Борис Громов оценил свой моральный ущерб в 50 миллионов рублей и пытается добиться увольнения Митволя. Суд идет.