Биография

Принимал участие в подписании Адрианопольского договора (1829), Ункяр-Искелесийского договора (1833). Шеф жандармов (1844-1856). Первый уполномоченный России на Парижском конгрессе (1856). Председатель Государственного совета и Комитета министров (1856-1860).

Сайт: ХРОНОС - Всемирная история в Интернете

Алексей Федорович был незаконным сыном Федора Орлова - одного из знаменитых братьев, оказавших неоценимые услуги Екатерине II при ее восшествии на престол. По личному указу императрицы "воспитанники" Федора Орлова в 1796 году получили дворянские права и фамилию отца. Алексей выбрал военную карьеру и быстро преуспел на этом поприще. Участник Аустерлицкого и Бородинского сражений (в котором получил семь ран), зарубежных походов русской армии, он был "приближен" сначала великим князем Константином, а затем и самим императором Александром I. В 1820 году Орлов был произведен в генерал-адъютанты и вскоре сумел доказать свою преданность престолу. 14 декабря 1825 года он, командуя конной гвардией, лично ходил на каре восставших. За участие в подавлении восстания на Сенатской площади Николай I уже на следующий день наградил его графским титулом. Известно, что многочисленные просьбы за декабристов император игнорировал. Исключение было сделано лишь для Алексея Орлова. За прощение своего брата Михаила Алексей пообещал посвятить всю свою жизнь государю. Результатом заступничества брата стала ссылка Михаила в родовое имение в Калужской губернии, где он жил под надзором полиции, а весной 1831 года ему даже разрешили поселиться в Москве. Алексей Федорович сдержал обещание: всю жизнь он преданно служил Николаю I, который на смертном одре поручил наследника заботам и опеке ближайшего друга. Первая ответственная миссия, выполненная Орловым с большим успехом, была связана с подписанием Адрианопольского договора, который увенчал победу России над Османской империей в 1829 году. На первом же совместном заседании с турецкими уполномоченными в Адрианополе, состоявшемся 21 августа, Орлов убедился в том, что османское правительство не намерено заключать мирный договор на условиях русских. Турки заявили о том, что могут лишь подтвердить условия Аккерманской конвенции 1826 года, отмененной ранее специальным указом султана. Признав позицию турецкой стороны неприемлемой, главнокомандующий И.И. Дибич отдал приказ возобновить наступление: русские конные разъезды появились на расстоянии одного перехода от Стамбула. Оказавшись в критическом положении, Османская империя была вынуждена возобновить переговоры. Орлов в то время получил предписание своего правительства воспрепятствовать возобновлению "бесконечных словопрений". Новый этап переговоров начался в Адрианополе 31 августа. Заседание длилось шесть часов, в течение которых Орлов неоднократно с блеском выходил из сложных ситуаций, грозивших прекращением переговоров и новыми отсрочками в заключении мира. Так, в самом начале встречи представитель Порты Мехмед Садык-эффенди зачитал "предлинную хартию в опровержение русских требований". Подобная позиция Порты после данной ей отсрочки и дальнейшего продвижения русских войск, стоявших теперь буквально "у ворот" турецкой столицы, вызвала недоумение российских представителей. Орлов посоветовал туркам "хартию сию отложить в сторону и даже в протоколе заседаний об ней не упоминать". Султанские уполномоченные последовали этому совету. А.И. Михайловский-Данилевский описывает любопытный эпизод, свидетельствующий о живом уме Орлова, его умении легко и остроумно улаживать намечавшиеся конфликты. Турки возражали против передачи России островов в устье Дуная, "ибо острова сии, поросшие камышом, в котором гнездились змеи, никакой политической важности в себе не заключали". Орлов в ответ сказал им, что "острова сии так ничтожны, что ежели бы Порта их уступила лично ему, то он бы их не взял; возражение сие заставило турецких министров смеяться, и они по сему предмету более не прекословили". Граф Орлов не кривил душой - лично ему эти острова действительно были не нужны, но для России обладание ими предоставляло дополнительную возможность контролировать судоходство по Дунаю. Адрианопольский мир, заключенный 2 сентября 1829 года, имел очень большое политическое значение. Греция и Сербия получили автономное управление; расширялись права Дунайских княжеств. Ближайшей задачей русской внешней политики после заключения договора стало восстановление дружественных отношений с Осм

анской империей. Русская дипломатия сделала определенные уступки с тем, чтобы устранить иностранное вмешательство в русско-турецкие отношения и создать условия для сближения с Портой. С этой целью в Стамбул было направлено чрезвычайное посольство во главе с тем же А.Ф. Орловым. Алексей Федорович находился в турецкой столице с ноября 1829-го по май 1830 года. Перед ним стояла задача заверить султана в дружественном расположении России и проконтролировать выполнение условий мирного договора. В инструкциях, направленных ему из Петербурга, говорилось: "Никогда, ни перед, ни в ходе войны, которая только что завершилась, император не хотел разрушения Оттоманской империи". Эту мысль чрезвычайный и полномочный посланник должен был внушить Порте. Вскоре по прибытии в Стамбул Орлов снискал "особое расположение к себе султана". Порта поспешила выполнить часть обязательств по Адрианопольскому договору. Это прежде всего касалось подготовки хатт-и-шерифа (указа) относительно автономного статуса Сербии. Проект документа был передан русской стороне уже во второй половине сентября 1829 года. Получив его, императорский кабинет уполномочил Орлова заявить османскому правительству, что предъявленный Портой хатт-и-шериф удовлетворяет всем необходимым требованиям. Орлов быстро вошел в курс сербских дел и уже к концу декабря представил Порте две ноты, касавшиеся сербско-турецкого разграничения и передачи Сербии шести округов, отторгнутых турками после подавления Первого сербского восстания в 1813 году. Настояния Орлова вынудили османское правительство назначить в Сербию специального комиссара для определения границ. И хотя возвращение округов не было завершено при Орлове, его внимание к проблеме заставило Порту сделать первые практические шаги для ее решения. Деятельность чрезвычайного посланника в Стамбуле получила одобрение Николая I. "Я не могу даже сказать, как я доволен Орловым; он в самом деле действует так, что удивляет даже меня, несмотря на мое расположение к нему", - писал император И.И. Дибичу в феврале 1830 года. Новая миссия Орлова в Турции была связана с босфорской экспедицией 1833 года: император Николай I опять прибег к его помощи для урегулирования дел на Востоке. Алексей Федорович был послан в турецкую столицу в качестве чрезвычайного и полномочного посла при султане и главного начальника всех русских военных и морских сил в Турции. К этому времени Орлов был наилучшим образом подготовлен для выполнения такого рода поручения. Он обладал достаточным опытом ведения переговоров с турками, пользовался большим авторитетом у членов османского правительства и доверием самого султана. "Я посвящен во все самые откровенные мысли государя, я присутствовал при всех обсуждениях по этому предмету, министерство не скрыло от меня ничего из сношений своих с иностранными кабинетами относительно сего великого дела", - писал Орлов главе русской администрации в Молдавии и Валахии П.Д. Киселеву в марте 1833 года перед поездкой в Стамбул. Турецкий султан Махмуд II вынужден был прибегнуть к помощи Николая I в связи с той критической ситуацией, в которой он оказался после восстания Мухаммеда Али в Египте и наступления Ибрагим-паши на Стамбул. Незадолго до этого султан обратился за поддержкой к западным державам, но получил отказ. В результате достигнутой договоренности в начале апреля 1833 года на Босфоре находились уже 20 русских линейных кораблей и фрегатов. Более 10 тысяч человек российского войска расположились лагерем на азиатском берегу Босфора в местечке Ункяр-Искелеси. Прибыв в Стамбул в мае 1833 года, Орлов стал наиболее важной фигурой в окружении Махмуда II. Алексей Федорович быстро вошел в курс дела, хотя, по свидетельству Муравьева, не слишком вдавался в детали состояния войск и флота. Сам Алексей Федорович так характеризовал свои отношения с Портой: "Я придерживался с турками системы ласкать одною рукой, сжимая другую в кулак, и это привело меня к счастливому успеху". Основной задачей Орлова стало заключение союзного русско-турецкого договора, редакция которого была подготовлена в Петербурге и одобрена императором. "Никогда ни одни перего

воры не были ведены в Константинополе с большею тайной, ни окончены с большею быстротой", - свидетельствовал российский дипломат Ф.И. Бруннов. В письме императорского кабинета султану Махмуду II говорилось о том, что после двухмесячного пребывания русской эскадры на Босфоре пришло время подумать о заключении "прочного и почетного" соглашения. Подписание желательного Петербургу договора готовилось без прямого принуждения с русской стороны, но при росте авторитета России в Турции. "...Здесь нет другого влияния, кроме русского... даже общественное мнение отчасти за нас, таков плод удивительного поведения наших войск и флота, - сообщал Орлов Киселеву в июне 1833 года. - Мы накануне того, чтобы подписать оборонительный договор, все условия коего обсуждены и утверждены". 26 июня 1833 года был подписан Ункяр-Искелесийский договор, отвечавший интересам России и исключавший вмешательство в русско-турецкие отношения других западноевропейских держав. По его условиям Россия обязывалась в случае необходимости прийти на помощь Турции. В ответ Османская империя брала обязательство при вооруженном конфликте закрыть проливы для военных судов иностранных держав. "Вчера подписан оборонительный договор в том самом виде, в каком был мне предписан из Петербурга. Мне пришлось бороться с глупостью турок и в особенности с иностранными интригами", - писал Орлов. Тотчас же после заключения договора Алексей Федорович сообщил Махмуду II о готовности немедленно вывести флот и войска с турецкой территории. "Наконец, 28-го в 11-м часу пополудни, при попутном ветре, вся наша эскадра с десантом снялась с якоря и, благополучно выступив из Босфора, направилась в российские порты", - докладывал Орлов Николаю I. Подобный образ действий планировался Орловым еще до подписания договора, чему придавался особый смысл. "Я полагаю, что по подписании мира нам будет необходимо удалиться, и тогда доверие возродится и нас призовут вторично...", - делился Орлов своими соображениями в письме Киселеву. За успех в босфорской экспедиции граф Орлов был произведен в генералы от кавалерии и торжественно принят государем в Красном Селе при собрании гвардейских войск. Воспоминания о стамбульской миссии были дороги для Алексея Федоровича. Одну из его комнат украшала картина с изображением Буюк-дере - посольского квартала турецкой столицы. Среди многочисленных отечественных и зарубежных наград у Орлова был и подарок султана Махмуда II. Всего же за всю свою многолетнюю службу при дворе Алексей Федорович был удостоен более 30 орденов, медалей и драгоценных знаков отличия, среди которых был редкий и особенно почетный орден Андрея Первозванного. Он стал членом Государственного совета (1836). Соратник Орлова по босфорской экспедиции 1833 года генерал-лейтенант Н.Н. Муравьев писал о нем: "Он был одарен от природы отменными способностями ума, легко приобрел опытность, нужную при дворе, и в сем отношении без сомнения превзошел всех соперников своих. Он чувствовал себя выше многих, отчего не имел надобности ни с кем дружиться или ссориться; никому не перебивал места, не искал, а, напротив того, избегал даже постоянных занятий. Принимая на себя только кратковременные поручения по службе, он всегда умел добрым обхождением возбудить усердие в подчиненных. Он шел прямо к цели, пренебрегая обыкновенными путями искательства, не пристал ни к чьей стороне и остался при своем образе мыслей независимым от других. Граф Орлов домогался важнейшего - звания любимца государя, коего и достиг". После босфорской экспедиции Алексей Федорович выполнял дипломатические поручения царя в Вене, Берлине. С 1837 года он сопровождал императора Николая I в путешествиях его по России и заграницей. В 1844 году Орлов был назначен шефом жандармов и главным начальником III Отделения Собственной Его Имперского Величества Канцелярии. Во второй половине 40-х годов XIX века, кажется, не было такой важной комиссии или комитета, где бы не председательствовал А.Ф. Орлов. В 1856 году Алексей Федорович был призван выполнить ответственное, хотя и не сулившее славы поручение нового царя Александра II - заключить мирный договор с поб

едителями в Крымской войне. 13 (25) февраля 1856 года в столице Франции открылись заседания конгресса, на котором Россию представляли А.Ф. Орлов и Ф.И. Бруннов. Опытный и удачливый дипломат, ловкий политик и блестящий царедворец, отличавшийся и в свои 70 лет гвардейской выправкой, граф Орлов выступал в качестве первого уполномоченного. Бывший посланник в Лондоне, а затем представитель России при германском сейме барон Бруннов был назначен вторым уполномоченным. Орлов не только формально являлся первым лицом русской дипломатии в Париже. Он действительно играл ведущую роль, и все успехи и неудачи российской делегации на конгрессе, отразившиеся в итоге в тексте мирного договора, были в значительной степени результатом его деятельности. Алексей Федорович систематически отправлял в Петербург донесения с подробным изложением хода переговоров, всех встреч и бесед. Вклад же руководителей внешней политики - Александра II и Нессельроде - был скромнее. В работе конгресса участвовали уполномоченные делегаты от Франции, Великобритании, России, Австрии, Османской империи, Сардинии. После того как все важные вопросы были уже решены, допустили и представителей Пруссии. Председательствовал на заседаниях французский министр иностранных дел, двоюродный брат Наполеона III граф Ф.А. Валевский. Основными противниками русских дипломатов в Париже стали английский и австрийский министры иностранных дел - лорд Кларендон и К.Ф. Буоль. Что касается французского министра Валевского, то он чаще поддерживал русскую делегацию. Благодаря тому, что Орлову удавалось довольно часто находить общий язык с Наполеоном III, русская делегация добилась достаточно выгодных для себя решений по целому ряду вопросов. Так, например, в важном вопросе об уступках территории в Бессарабии, где основным противником выступала Австрия, российским уполномоченным при поддержке Наполеона III и Валевского удалось отстоять выгодный вариант пограничной линии. Орлов писал, что эта линия "имеет по крайней мере то достоинство, что она лишила наших противников двух третей территории, на которую они уже смотрели, как на свою". В итоге территориальные уступки России в Бессарабии оказались минимальными. Орлов грамотно вел дело, уступая там, где это было неизбежно, и проявляя твердость тогда, когда можно было добиться успеха. Главе русской делегации удалось не допустить обсуждения на конгрессе чрезвычайно неприятного для России польского вопроса. Успехом русских уполномоченных завершилось и противостояние с лордом Кларендоном, который не смог осуществить ни претенциозных проектов британской дипломатии относительно Кавказа, предусматривавших крупные территориальные уступки со стороны России, ни распространения нейтралитета на Азовское море. Канцлер в своих инструкциях неоднократно выражал одобрение действий Орлова. Он, в частности, одобрил решение обращаться в трудных случаях к посредничеству французского императора. Показательно, что в этих инструкциях также не единожды говорилось о том, что Орлову предоставляется право самому принимать решения по важным вопросам. Мирный трактат был подписан 18 (30) марта 1856 года. Он фиксировал поражение России в войне. Однако Орлов сумел придать трактату настолько достойный вид, что французский посол в Вене имел все основания заявить: "Никак нельзя сообразить, ознакомившись с этим документом, кто же тут победитель, а кто побежденный". И это сказано о договоре, подписанном после тяжелейшего поражения России! Подписав мирный контракт, Орлов затем участвовал в подготовке статей Парижской декларации по морскому праву - важного международного акта, призванного регулировать порядок морской торговли и блокады во время войны, а также запрещавшего каперства. При Александре II Орлов занял пост председателя Государственного совета и председателя Комитета министров, а в конце своей жизни участвовал - правда, без энтузиазма - в подготовке крестьянской реформы 1861 года. К освобождению крестьян он относился враждебно. Единственный сын его от брака с Н.А. Жеребцовой, князь Николай, пошел по стопам отца. Сначала он избрал карьеру военного, но был тяжело ранен во врем

я крымской кампании. Позже Николай Орлов был посланником в Брюсселе, Париже и Берлине...

Дата публикации: