Краткая биография

Русский книжник, дипломат, переводчик («толмач латинский», как называет его Никоновская летопись), учёный и богослов,

Сайт: Википедия

Дмитрий Герасимов (Ми́тя, «посол Дмитрий», Дмитрий Толма́ч, Дмитрий Схола́стик, латинизированное имя — Деметрий Эразмий, лат. Demetrius Erasmius, ок. 1465 — после 1535 или 1536) — русский книжник, дипломат, переводчик («толмач латинский», как называет его Никоновская летопись), учёный и богослов, один из первых посредников между европейской культурой эпохи Возрождения и Московским государством.

Родом предположительно из Новгорода (так думают из-за устойчивых связей его с новгородской кафедрой и начала карьеры Дмитрия и его брата в этом городе), но достоверно место его рождения неизвестно. «Герасимов» может быть и фамильным прозвищем, и отчеством[1], и прозвищем по имени старшего брата — также книжника, монаха Герасима Поповки[2]. В детстве и ранней юности Дмитрий жил в Ливонии и знал немецкий язык, а затем выучил и латынь[3]. Затем входил в ближайшее окружение новгородского архиепископа Геннадия Гонзова (иеродиаконом при котором был его брат), в 1489 году выступает как писец — переписывает творения Афанасия Великого для Кирилло-Белозерского монастыря. События его биографии 1490-х годов устанавливаются ненадёжно из-за проблем идентификации нескольких современников-тёзок (см. подробнее в конце статьи).

В первые два десятилетия XVI века толмач Герасимов служил при Посольском дворе (впоследствии Приказе) и участвовал в посольствах Василия III в Швецию, Данию, Норвегию[4], Пруссию (к великому магистру ордена) и Священную Римскую империю к императору Максимилиану I (эти миссии предположительно приурочены к ряду известных великокняжеских посольств 1510-х годов). В перерыве между миссиями Герасимов занимался книжной и переводческой деятельностью. 9 апреля 1525 года Василий III отправил Герасимова к папе Клименту VII с грамотой, где в ответ на посольство папы изъявлял желание участвовать в Лиге против мусульман. В июне-июле того же года Дмитрий был с почётом принят при папском дворе и вручил понтифику от своего и великокняжеского имени собольи меха, посетил римский сенат, много осматривал город. Около этого времени в Европе становится известным портрет Василия III; возможно, его также преподнёс папе Герасимов. 20 июля 1526 года Дмитрий вместе с папским послом вернулся в Москву.

После поездки в Рим достигший 60-летнего возраста Герасимов уже не выполнял дипломатические поручения, а целиком сконцентрировался на книжных трудах. Репрессии, постигшие в том же 1525 году Максима Грека, с которым Герасимов близко сотрудничал, его самого не коснулись. Дата его смерти неизвестна, последнее свидетельство о нём — перевод свода Бруно Вюрцбургского, выполненный в 1535 или 1536 году.

Переводческая деятельность Герасимова началась около 1500 года. В этом году он переводил (вместе со своим многолетним сотрудником и коллегой по Посольскому двору, видным московским дипломатом Власом Игнатовым) надписания псалмов с немецкого для архиепископа Геннадия; некоторые исследователи предполагают, что Герасимов и Игнатов перевели с латыни предисловия и толкования Иеронима в знаменитой Геннадиевской Библии 1499 года[5]. Дмитрий также перевёл с латыни трактат Николая де Лиры (1501), направленный против иудаизма. Другой трактат аналогичного содержания авторства Самуила Евреина (1504) переведён либо им же, либо Николаем Булевым («Николаем Немчином»); в 1979 году найден автограф Герасимова, который, правда, может быть и копией[6]. Работа над этими двумя текстами также связана с заказом новгородской кафедры и вызвана бывшей тогда в разгаре борьбой против ереси жидовствующих; активным деятелем этой борьбы был именно владыка Геннадий Новгородский.

В последние годы жизни (1530-е) Герасимов, опять же по заказу новгородского архиерея, на сей раз Макария, будущего митрополита московского, перевёл с латыни составленное Бруно Вюрцбургским (XI век) собрание толкований на Псалтирь отцов и учителей церкви (Иеронима, Августина, Григория Великого, Беды Пресвитера и Кассиодора). Перевод выдержек из западных (латинских) отцов церкви, живших ещё до Великого раскола и поэтому авторитетных и для православия (однако малоизвестных в византийском культурном ареале) имел большое культурное и богословское значение; в 1540—1550-е годы он получил значительное распространение, неоднократно переписывался и присутствовал в библиотеках нескольких крупнейших монастырей.

Цитируя псалмы, Герасимов использовал в основном принятый в его время церковнославянский перевод, однако в некоторых случаях для лучшей «увязки» с комментарием несколько редактировал его[9]. В приложении к труду даны четыре Символа веры, славословие Амвросия Медиоланского, сказание о переводе Ветхого Завета с еврейского на греческий язык, католические правила толкования Священного писания и Краткая хронология по Исидору Севильскому, так называемый «Этимологиарий»; исидорову хронологию Герасимов снабдил собственными примечаниями, сопоставляющими её со славянской. Труд этот он окончил 15 октября 1535 года (ряд исследователей датируют рукопись 1536 годом); 70-летний переводчик называет себя «Дмитрий, грешной и мало ученый Схоластик, рекше ученик». Летопись говорит, что «Дмитрей, зовомый Толмач», над переводом «в старости мастите потрудися»[10]. Евгений (Болховитинов) в своём «Словаре историческом о бывших в России писателях духовного чина» (1818; статья о Герасимове входит в этот словарь, хотя нет сведений, чтобы он когда-либо был священнослужителем или монахом) даёт этому своду такую характеристику:

Переводы сии замечательны наипаче потому, что в такое время, когда Россияне всё Латинское считали подозрительным, в Новгороде имели смелость пренебрегать сие всеобщее предубеждение.

Вероятнее всего, именно Герасимов познакомил российского читателя с таким эпохальным событием, как плавание Магеллана — ему с наибольшей вероятностью приписывается русский перевод письма Максимилиана Трансильвана, секретаря Карла V, известного под сокращённым названием «De Molucciis», где содержится описание великого путешествия[11] из первых рук — Трансильван общался с завершившим магелланову экспедицию капитаном Хуаном Элькано. Оригинал напечатан в Кёльне в 1523 году и стал первым европейским отчётом о кругосветном плавании. Писцом перевода (озаглавленного «Сказание о Молукитцкых островех») был Михаил Медоварцев, работавший в этом качестве вместе с Герасимовым в «команде» Максима Грека.

Образцом для Герасимова служили многочисленные латинско-немецкие издания «Доната» (так называемые интерлинеары), где латинский текст (включая парадигмы склонений и спряжений) был напечатан параллельно с переводом на немецкий язык[14]. Создание грамматики было, вероятно, связано с необходимостью обучения латыни (есть косвенные сведения об обучении в Новгороде латыни при архиепископском дворе), но косвенно отражало и потребность в кодификации церковнославянской грамматики по авторитетному образцу[15]. Перевод, по одному из предположений, был сделан в период учёбы Герасимова в Ливонии[16] и использовался в переводческой деятельности Геннадиевского кружка в Новгороде, а по другому, датируется 1522 годом[17]. Новейшая версия[18] примиряет эти две гипотезы: согласно ей, Дмитрий создал первую редакцию русского «Доната» в Ливонии, а затем неоднократно на протяжении жизни её перерабатывал. Самые ранние списки относятся к середине XVI века. Долгое время исследовался фактически лишь один — Казанский список грамматики; итальянский славист В. Томеллери открыл в конце XX в. и издал ранний Архангельский список, который содержит латинский текст (переписанный кириллицей) параллельно с русским. Всего число русских списков «Доната» Герасимова за XVI—XVII века́ достигает 25.

Оригинальные труды Герасимова посвящены богословской тематике. Среди них послесловие и другие комментирующие материалы к «Толкованию» Бруно и послание об иконописании княжескому дьяку М. Г. Мисюрю-Мунехину (известному также как адресат послания Филофея о Третьем Риме). Послание Мунехину посвящено необычной иконе из Пскова, где царь Давид изображён в образе Иисуса, а также представлен распятый серафим. Послание связано с поездкой Герасимова во Псков в свите Геннадия в 1495 или 1499 году.

«Посол Деметрий Эразмий» — под такой латинизированной версией имени, напоминающей, вероятно, и об Эразме Роттердамском, был известен Герасимов в Италии[20] — сыграл роль в сообщении европейской науке сведений о России. Летом 1525 года во время своей римской миссии он был консультантом ряда итальянских учёных, в частности, Паоло Джовио (он же Павел Иовий Новокомский), опубликовавшего затем «Книгу о посольстве Василия, великого князя Московского, к Клименту VII» (лат. Pauli Jovii Novocomensis de Legatione Basilii Magni Principis Moscoviae ad Clementem VII liber). Книга содержит много географических и культурных сведений о России (а также Швеции и Дании, также хорошо известных Герасимову[21]), достаточно точных. Иовий называет Герасимова «весьма искушённым в человеческих делах и Священном писании» (лат. humanarum rerum et sacrarum litterarum valde peritum)[22] и указывает его возраст — 60 лет. Упомянул итальянец и то, что русский посол имеет «спокойный и восприимчивый ум», а также «отличается весёлым и остроумным характером»[23].

В рассказе Джовио высказывается мысль о том, что если плыть от Северной Двины на Восток вдоль берегов Сибири и вокруг неё, то можно достигнуть Китая — первые данные о Северном морском пути. Джовио глухо упоминает и карту России, составленную по данным Герасимова, однако в издании никаких карт нет. Зато венецианский издатель Баттиста Аньезе вскоре составил дошедшую до наших дней карту с прямой ссылкой на учёного русского дипломата («Карта Московии, составленная по рассказу посла Димитрия» — лат. Moscoviae tabula relatione Dimetrij legati descripta).

В 1493 году русский Дмитрий Зайцов (Заецов) сопровождал посла Ивана III, грека Димитрия Раллиса Палеолога, в Данию; Е. Е. Голубинский отождествляет этого Зайцова с Герасимовым[25].

Современная наука отождествляет Герасимова с «Митей Малым» русских летописей, в то время как другой толмач Митя — «Старой» — считается другим лицом, скорее всего, греком Дмитрием Мануиловичем Траханиотом[26]. Этому «Мите Старому» приписывается авторство новгородской Повести о белом клобуке и привезённые из-за рубежа по заказу Геннадия Новгородского (посылавшего его на два года Рим и Флоренцию) календарно-хронологические и богословские материалы 1491—1493 годов об исправлении пасхалии в связи с приближением 7000 года от сотворения мира (в связи с чем усилились эсхатологические ожидания); по возвращении в Россию Геннадий щедро наградил его. О нём имеются сведения в старообрядческих рукописях, в одной из которых он называется «Дмитрием греком толмачом» (что говорит против тождества с Герасимовым). В XIX веке вопрос идентификации двух «Мить-толмачей» — «Малого» и «Старого», с одной стороны, и трёх твёрдо исторически известных Д(и)митриев-современников — греков Раллиса Палеолога и Траханиота и русского Герасимова, с другой стороны, был предметом долгой научной дискуссии[27]. Проблема осложняется тем, что во второй половине XVI века, очевидно, уже после смерти Герасимова (дожившего до маститой старости) его также в ряде русских источников называют «Старым»[28].

Дата публикации: