Политики тоже шутят

Шутят пожарные, шутит милиция; \"Музыканты шутят\", \"Физики шутят\", \"Физики продолжают шутить\"... А как обстоит дело с чувством юмора у политиков? Депутат Кнессета Юрий Штерн является одним из тех людей, которые обладают хорошим чувством юмора.

Автор: Полина Капшеева

Сайт: Обнаженная натура

НЕОБХОДИМЫЙ ПРОЛОГ.

- Юра, ощущение, что многие твои собратья по "цеху" не очень остроумны, обманчиво?

- Хочешь сказать, "ноблесс оближ-? Возможно, некоторые политики, общественные деятели действительно облачаются в доспехи, изо всех сил стараясь вести себя "как надо".

- А как надо?

- Лишнего не сболтнуть, нужное, наоборот, ввернуть; с кем-то полезным познакомиться, кого-то бесполезного не узнать... Надеюсь, что такое "механическое" состояние неизбежным не является.

- Тебя самого чем политика привлекает?

- Меня в эту сторону толкает желание влиять на события. "Реформистский бред" - такой диагноз ставили диссидентам в клинике Сербского.

- Важна не победа, важно участие?

- Мне не безразлично, в чем именно участвую. Я ведь не просто "вякнуть" стремлюсь, а "вякнуть" по поводу, который в действительности считаю важным.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

ПЛАНОВ ГРОМАДЬЁ.

"...В детстве я не мечтал стать ни летчиком, ни полярником, ни геологом - романтические профессии меня не привлекали. С самого нежного возраста я "болел" двумя вещами: древней историей и социалистической революцией в Греции.

- Социалистической?

- Никакой другой я просто не знал.

- А почему - в Греции?

- Я был полностью поглощен именно этой страной. До сих пор с закрытыми глазами могу нарисовать карту Греции, хоть уже и не так точно, как делал это лет сорок назад. Знал все про их промышленность, про полезные ископаемые - они были отмечены разноцветными секторами в атласе по экономической географии. Собирался строить заводы, фабрики, электростанции... К счастью греческого народа, шанс на осуществление этого грандиозного проекта мне так и не представился. Кстати, я и про израильскую социалистическую революцию подумывал, но об этой стране знал гораздо меньше, чем о Греции...

- Еще не все потеряно! Быстро захватываем таханат ракевет, РЭКУ, газету "Вести-; вчера - рано, завтра - поздно... Что ты сидишь? Надевай кепку, полезай на броневик!

- Вот так и рождаются анекдоты...

ОТСТУПЛЕНИЕ 1.

... Думаю, что юмор - понятие не только географическое, но и культурное: переезжая с места на место, люди перевозят с собой чувство юмора. С другой стороны, москвичи смеются не над тем, над чем смеются одесситы. Я - поклонник южан. Считаю, что южный темперамент, способствуя бонвиванству, легкому отношению к жизни, а это включает и юмор. Я давно заметил, что в Израиле меньше анекдотов, чем в Советском Союзе. Знаешь почему? Да потому что анекдот - фольклор униженных и оскорбленных. О чем шутить американцам? У них, бедняг, материала для высмеивания - кот наплакал. Правда, сейчас повезло: Моника - неожиданное событие, повлекшее за собой всплеск юморотворчества. А так - и смеяться не над чем... Другое дело - Советский Союз. Там анекдот был чуть ли не единственно возможным откровенным выходом за пределы советской повседневности. Не только про Брежнева: тотальность советского вмешательства в личную жизнь придавала любым анекдотам политическую окраску. Советскую власть легче было переживать, взбадривая себя дозами новых анекдотов, высмеивавших окружающее. А уж советские евреи, как и любые другие, тем более выживали во многом благодаря тому, что умели со стороны посмотреть на ситуацию и сострить по ее поводу... Такая социально-политическая функция анекдота в западном мире, в том числе - в Израиле, минимальна. Местный юмор проявляется не столько в анекдотах, сколько в общей иронии обычного израильского разговора. Здешнее общение характеризует постоянное подшучивание над собеседником... Пока вопросов нет?

ЕСТЬ ВОПРОС:

- Случалось ли тебе оказываться в обстановке гробового молчания после попытки рассказать местным анекдот, по твоему мнению - остроумный?

ОТСТУПЛЕНИЕ 2.

- Разумеется, сабра не может смеяться над некоторыми особенностями советской и постсоветской действительности. Один новый русский говорит другому: "Сколько за галстук от Кардена отвалил? Пятьсот? Козел: за углом такой же - полторы штуки тянет". Какому иностранцу это понять? На днях мне невероятно повезло: после концерта Ростроповича я оказался с ним за одним столом. Дело было в час-полвторого ночи, мы все ели-пили, и маэстро рассказывал интересные истории из своей жизни. Например, такую. В один прекрасный день газета "Правда" вышла с передовицей, где говорилось: Мао Цзэдун - предатель, враг, и мы с китайцами уже не "братья навек". Все бурно переживали такую сенсацию, горячо обсуждали статью, а Ростроповича, жившего в своем мире, новость совершенно не впечатлила: прочел - и забыл. Приходит вечером домой, а Галина Вишневская, говорит: "Слушай, тебя Шостакович домогается - раз десять уже звонил" (они жили по соседству и часто общались). Перезванивает Ростропович Шостаковичу. Тот возбужден и, похоже, нетрезв: "Слава, ты обязан немедленно ко мне придти". Ростропович приходит и действительно застает Шостаковича в определенной кондиции. Чтобы сравняться, великий виолончелист тоже "принимает" стакан. Наконец, хозяин торжественно произносит: "Слава, сегодня - самый счастливый день в моей жизни. Ты знаешь, что мы с китайцами - уже не братья? Так вот, ровно год назад один их композитор прислал мне свою увертюру, посвященную Мао Цзэдуну. Я как открыл, как посмотрел на первые две строчки, - так и выбросил "шедевр" в помойку... Через три дня вызывают меня в Союз композиторов и предъявляют телеграмму из Пекина, в которой этот человек просит дать отзыв или вернуть ему ноты. А как их вернуть? С тех пор каждую пятницу - телеграмма в Союз композиторов... Сегодня - самый счастливый день в моей жизни: уже ничего возвращать не надо"... Попробуй рассказать эту байку местным - не поймут ведь...

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

В "КОРИДОРАХ ВЛАСТИ".

- Юра, в Кнессете возникает возможность посмеяться?

- А как же! Я, например, на всякого рода заседаниях получаю информацию, а потом обрабатываю ее по-своему, делюсь с окружающими и, увы, забываю.

ГЛАВА ПЕРВАЯ - МУЖСКАЯ.

Кое-что, впрочем, запоминается. Например, цитата, получившая, к ужасу моей жены, общеизраильскую огласку. В день, когда появилась первая публикация, связанная с Моникой Левински, у нас проходило заседание. Я, представив себя на минуту копирайтером Клинтона, придумал лозунг: "Тов наси дофек ми наси дофук" (-Лучше президент трахающий, чем президент трахнутый-). Все наши поржали и забыли. Прошло месяца два или три. Вдруг звонит мне Гиль Риба, редактор отдела сплетен "Едиот Ахранот-: "Правда ли, что ты такое сказал?" Не отрицаю. "Ты, что, имел в виду Вайцмана?" Отвечаю: "Ма питом, какой Вайцман? Я Клинтону придумал метод контратаки". Выходит "Едиот Ахранот", где Гиль спрашивает, говорил ли я подобное, я подтверждаю, а дальше следует не его вопрос, а моя якобы фраза: "В сказанном нет никакой связи с президентом Вайцманом". Это еще не все: я умудрился наступить на те же грабли вторично. В процессе развития "дела Левински" газетчики в Кнессете нас отлавливали и просили высказаться. Я сказал, что Америка с ума сошла, пуританская ее мораль сама себя изжила - и прочие такие слова. А потом процитировал собственную шутку, предварительно попросив выключить диктофоны - так сказать, "of the record" (внимание: лат. Шрифт. Лиора) В тот же вечер про трахнувшего президента передали по телевизору...

ГЛАВА ВТОРАЯ - ЖЕНСКАЯ.

Газета "Гаарец" организовала в Тель-Авиве семинар, на котором, в частности, Бен-Элиэзер Фуад, Меир Шитрит и я говорили о перспективах муниципальных выборов и связях муниципальной политики с общей. Фуад предположил, что коренных изменений ждать не стоит, и привел пример: "Сколько может получить Пнина Розенблюм? Максимум - два мандата". А Пнина, и сейчас женщина красивая, лет двадцать назад называлась "шедаим шель ха-медина", то есть - "груди страны". Вспомнив об ее действительно поражающем воображение бюсте, я тут же тихо сказал Фуаду: "Мандат ле коль шад" (по мандату на каждую грудь). Корреспонденты, конечно, услышали, даже какая-то феминистка стала возмущаться: "Это что ж такое? Если б она не была женщиной, вы б так не шутили" (что - чистая правда: не была бы женщиной - про грудь ничего не сказал бы). Конечно, тот же Гиль Риба опубликовал про мандат на каждую грудь, опозорив меня перед всем израильским обществом. А позже, когда он уже цитировал про президента, в скобках указал: "Юрий Штерн. Помните: "Мандат ле коль шад-?" Но самое смешное, что этот мандат вошел в сто лучших шуток газеты "Гаарец", только авторству приписали несуществующему члену Кнессета Ю р и ю Э д е л ь ш т е й н у.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.

ДЕЛА СЕМЕЙНЫЕ.

- У тебя остроумная жена?

- А как иначе? Еще Лена обладает потрясающим положительным качеством: неисчерпаемым запасом наивности. Ее привычка верить людям и все воспринимать буквально дает мне невероятный простор для подколок и розыгрышей.

- Дети тоже шутят?

- Дети, особенно сын, не перестают меня удивлять. Дочь всегда увлекалась восточными ребятами. Как-то вся семья собралась за столом, и мы с женой уговариваем ее родителей продать подмосковную дачу. А теща моя, Роза Михайловна, говорит: "Вот вы с Леночкой захотите в Россию поехать - где жить будете?" Мы с Леной отвечаем, что, если захотим, - найдем, где жить. Теща не унимается: "А если Полина с Мариком захотят?" Объясняем, что, вряд ли дети захотят. "А если дети Полины захотят в Россию поехать?" И тут Марик, русский язык которого вынуждено лаконичен, сообщает: "Дети Полины? В Марокко!" Прошла пара лет - моя дочь собирается замуж. Правда, не за марокканского еврея, а за йеменского...

- Жутковато иметь рядом такого пророка.

- Он - не только пророк, но и в людях разбирается гораздо лучше своего папы.

ОТСТУПЛЕНИЕ 3. ПОСЛЕДНЕЕ.

Любая моя поездка, куда бы то ни было, как правило, сопряжена с приключениями. То поезд не ушел, то, наоборот, ушел; то мы с сыном в Испании отстали от жены с дочкой. Постоянно возникают всякого рода неожиданные барьеры, которые мы успешно преодолеваем... Несколько лет назад я был приглашен на конференцию в Америку и решил взять с собой сына. Летели мы через Амстердам, между рейсами было часов пять-шесть. Пошли мы с Мариком гулять по городу - и встретили моего знакомого. В Израиле он, поменяв свои русско-еврейские фамилию и имя, назывался Леон Бор, был одним из первых предпринимателей-репатриантов, потом уехал в Лос-Анджелес и в итоге осел в Амстердаме... Леня-Леон усиленно приглашал к себе в гости, рассказывал, что живет недалеко от аэропорта, обещал привезти к самолету. Меня уговорить зайти выпить чаю или чего другого - раз плюнуть. Поехали, посидели; время начало поджимать... Короче говоря, выехали поздно, попали в страшные "пробки", явились в аэропорт минут за пятнадцать до отлета. Подбегаем к паспортному контролю - паспорта моего нет... Высокая женщина, работница голландского аэропорта, смотрит на меня сочувственно и предлагает обратиться в израильское посольство. Но дело происходит в пятничный вечер, в субботу, понятно, посольство не работает, а в воскресенье конференция, на которую я пытаюсь вылететь, уже заканчивается. Высокая женщина звонит в полицию - и выясняется, что паспорт найден. Проклиная Бора, я бегу за высокой женщиной, сын мой едва за нами поспевает. Как в кино: несемся по длинному залу, мимо едет электрокар, на которой везут какого-то пожилого человека. Высокая женщина, ничтоже сумняшеся, снимает человека с этой тележки, сажает нас вместе с собой, мы проскакиваем мимо полицейского, выхватив на полном ходу из его протянутой руки мой паспорт... Уж не знаю, каким чудом мы успеваем на самолет. На обратном пути - вновь пересадка в Амстердаме, но я лечу дальше в Москву, а Марик должен подождать несколько часов рейса в Израиль. Я советую сыну позвонить Леону, чтобы скоротать время, и спокойно улетаю. Уже вернувшись домой, узнаю, что сын моему совету не внял: "Этот Леня мне не понравился. Я его боюсь: он какой-то бандит". Мы с женой посмеялись, но на этом дело не кончилось. Через несколько месяцев по CNN (лат. - Лиора) передали: в Германии какой-то человек с русским акцентом захватил автобус с заложниками, даже убил одного пассажира, в итоге полицейские его застрелили. Купив "Маарив", я обнаружил на первой полосе фотографию Леона Бора... Тут я и понял: мой сын гораздо умнее своего отца.

ЭПИЛОГ, БЕЗ КОТОРОГО МОЖНО ОБОЙТИСЬ. НО ЗАЧЕМ?

...Огромные возможности для юмора открывает столкновение языков. Ивритские слова в русском контексте могут вызывать невероятные "химические реакции", образуя вариации на тему отсроченного чека или прав человека. Я тоже иногда балуюсь таким словотворчеством... Впервые побывав в Писгат Зеэве, новом квартале так называемой восточной части Иерусалима, я разразился двустишием:

Мы землю арабскую отняли с боем

И мы эту землю Писгою накроем.