Любимые мужчины Екатерины Фурцевой

ЛИЧНОСТЬ знаменитого советского министра культуры Екатерины Фурцевой по-прежнему вызывает интерес не только у историков. Будучи единственной женщиной в истории Советского Союза, ставшей членом всемогущего Политбюро, Фурцева успела совершить многое — как со знаком «плюс», так и со знаком «минус».

Автор: aif.ru

Сайт: Аргументы И Факты

ПРИ воспоминаниях о Екатерине Алексеевне наряду с необузданным характером и традиционной русской болезнью отмечают и ее красоту и обаяние. Однако при этом о личной жизни «женщины на Мавзолее», как называли Фурцеву, не известно почти ничего.

Постоянный автор «Суперзвезд» Наталия Корнеева решила пролить свет на эту загадочную тему и написала книгу «Екатерина Фурцева. Политическая мелодрама», отрывки из которой предлагает на суд читателей.

ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ, ПЕРВАЯ ИЗМЕНА

…КАТЯ Фурцева стояла перед зеркалом у комода и придирчиво рассматривала свое отражение, не видно ли на лице следов слез. Нет, никаких следов ночные рыдания не оставили. У Кати была одна особенность. С утра она всегда выглядела свежее, даже если ночь не спала, как это бывало во время сессий в институте или в первые месяцы, когда родилась Светланка.

У Кати были очень крепкие нервы. И что это вчера ей сделалось так жаль себя? Будто молодость прошла и ничего уже не ждет впереди. Катя пригладила руками гладко зачесанные на пробор и собранные в тугой пучок светло-русые волосы, поправила бант у воротничка крепдешиновой белой блузки и осталась довольна собой.

Новый темно-синий костюм ладно сидел на ней. Правда, после родов Катя еще не успела похудеть, и строгий костюм не скрывал полноту и прибавлял возраст, но ей и это нравилось. В облегающем бедра удлиненном пиджаке с подкладными плечами она походила на свою любимую героиню из фильма «Член правительства» в исполнении Веры Марецкой. Некоторые говорили Кате, что у нее есть «что-то общее» во внешности с известной актрисой, а Катя и сама находила, что они похожи, и старалась похожесть эту всячески подчеркнуть.

Волосы отрастила, чтобы делать пучок, и научилась кротко улыбаться, чуть кривя рот, а еще при этом должен был быть грустный, все понимающий взгляд. Катя много раз репетировала и улыбку, и взгляд перед зеркалом, пока не добилась полного сходства с кумиром.

«И все-таки надо было сказать ему, что Светланка — не его дочь, — вдруг мелькнуло у нее в голове. — Пусть бы попрыгал».

Катя глянула на спящую в корзине для белья (за неимением кроватки) пятимесячную дочку, и опять у нее жалобно сжалось сердце. Вернулась мать с кухни и поставила на стол горячий чайник. Катя быстро позавтракала, торопясь на работу. Через двадцать минут она уже входила в двери Фрунзенского райкома партии, и все ее ночные страхи и мысли о погубленной жизни моментально вылетели из головы.

Стояла осень 1942 года. Два месяца назад аппарат райкома вернулся из Куйбышева из эвакуации, и теперь предстояло много работы. В эвакуации Катя была вместе с матерью Матреной Николаевной, которую выписала перед войной из Вышнего Волочка.

Буквально накануне она узнала, что беременна. Эта новость ее ошарашила. Семь лет прожили они с Петром Битковым, и детей не было, а тут вдруг нежданно-негаданно. Все это случилось, конечно, той ночью, когда Катя провожала Петра на фронт. Темной, безлунной августовской ночью, в которую они не сомкнули глаз. Ведь впервые Катя расставалась с мужем. Разлучала их война, и, может быть, надолго.

Как легкомысленна она была в ту ночь! Как какая-то глупая девчонка, потерявшая голову от любви. Мир рушился, а она любила мужа так, будто у них медовый месяц в Крыму. Сроки, чтобы сделать аборт, были пропущены. Катя даже и не подозревала о своей беременности, пока случайно не попала в больницу.

Во время вражеских налетов на Москву она вместе с другими жильцами дома ночами дежурила на крыше, гасила зажигательные бомбы. Поскользнувшись на покатой кровле в темноте, упала, ударилась головой и получила легкую контузию. В больнице врачи и сообщили ей ошеломляющую новость: у нее уже 10 недель.

Катя боялась, что мать, узнав о беременности, голову ей с плеч снимет. Но реакция Матрены была неожиданной: «Конечно, рожать! Что же, мы одного ребенка не вырастим?» Рожала в Куйбышеве. Роды были очень тяжелые. Катя, по определению медиков, была старородящей, ей стукнуло уже 31.

10 мая 1942 года появилась на свет девочка. Как назвать — вопрос не стоял. Конечно, так же, как зовут дочь вождя, дорогого товарища Сталина, — Светланой. Катя написала мужу на фронт, что тот стал отцом. Петр очень хотел детей, он был старше Кати на десять лет. Ответа она не получила.

В августе вернулись в Москву, и Катя думала, что письмо от мужа застряло, видимо, в Куйбышеве, а соседи не знают ее московского адреса и не могут его переслать. А в октябре Петр неожиданно прибыл в командировку.

Катя почувствовала какую-то странную перемену в муже. «Наверное, война», — подумала она. Но перед самым отъездом Петр признался жене, что уходит от нее. Там, на фронте, у него другая… Между супругами произошла короткая, яростная перепалка. Катя упрекала мужа в измене и предательстве. В ответ прозвучало: «Надоело жить с твоей работой!»

КАРЬЕРА ВМЕСТО СЕМЬИ

…КОГДА судьба свела их в 1935 году в Ленинграде на высших летных курсах гражданской авиации, Кате было двадцать пять лет. К тому времени она уже сделала определенную карьеру. Недолго проходила в рядовых комсомолках на ткацкой фабрике в Вышнем Волочке, куда после окончания семилетки ее привела мать. Отучившись в ФЗУ, год проработала ткачихой, но быстро сообразила: хочешь, чтобы тебя не шпыняли, — выдвигайся. В двадцать лет Катя стала членом ВКП(б). В 1932–1933 годах молодая коммунистка уже руководила отделом Крымского обкома.

Живя в Феодосии, Катя влюбилась в море и весь летний сезон каждый день купалась, заплывая далеко-далеко. Высокая, длинноногая, она была отличной пловчихой. Однажды один из инструкторов горкома, который безуспешно ухаживал за Катей, позвал ее с собой в Коктебель на базу планеристов. Кате так понравился этот вид спорта, что она стала посвящать ему все свое свободное время.

В 1934 году партия кидает клич «Комсомол — на самолет!», и Катя в первых рядах. По рекомендации Крымского обкома партии она получает путевку на Высшие летные курсы в Царское Село под Ленинград. Петр Битков был командиром их летного звена. Высокий, стройный, с открытым взглядом серых глаз — девчата кокетничали с ним наперебой.

Нюра, первая Катина ленинградская подружка, влюбилась в него всерьез. На празднование очередной годовщины Октябрьской революции решено было собраться у нее. Нюра единственная жила не в общежитии, а снимала комнату у своей тетки в Ленинграде. Катя подала ей идею пригласить на вечеринку и командира. Нюра очень рассчитывала на этот вечер. Ей хотелось блеснуть перед Петром, какая она чудесная хозяйка.

Вечер удался. Петр пришел с гитарой, играл, пел и всех очаровал. Катя сидела напротив, а Нюра много хлопотала, поминутно бегая на кухню и обратно, и не замечала, что Катя и Петр все время переглядываются. Он в тот вечер как будто впервые увидел Катю — пушистые волосы, подстриженные в скобку, маркизетовое в цветочек платье с оборками, тонкие кисти открытых до локтей рук, полусмущенная улыбка, а в синих глазах чертики, чертики, чертики…

Вскоре они сошлись, несмотря на то что Катя узнала, что у любимого в Ленинграде жена и маленькая дочь. Но Катя, как и многие ее сверстницы, была выше мещанских предрассудков. В 1936 году Петра переводят в Москву в политуправление Аэрофлота, а Катю берут в ЦК ВЛКСМ инструктором студенческого отдела.

Оказавшись в номенклатуре, женщина круто меняет свои представления о той жизни, которая была у нее до сих пор. Да и Москва не Ленинград. Здесь все самое лучшее, и здесь, в Кремле, власть. Люди, облеченные ею, нравятся Кате особо, а генеральный секретарь ЦК ВЛКСМ Косарев — ее кумир.

Дома Катя не раз хвасталась мужу, что «сам Косарев» с ней беседовал, что «самому Косареву» что-то докладывала и тому подобное. Она отдает себе отчет в том, что ЦК — это трамплин, с которого можно прыгнуть далеко и высоко, и когда муж в очередной раз намекает ей, что хорошо бы теперь и детей завести, она только недовольно морщится. Ну никак она не может сейчас погрязнуть в быту и пеленках, когда так нужна партии.

РОМАН С СЕКРЕТАРЕМ

ЗА СЕМЬ лет работы во Фрунзенском райкоме партии Фурцева нажила немало недругов и врагов. Однако во времена ее руководства Фрунзенский райком был передовым. В 1945–1946 годах пленумы и партактивы райкома Екатерина Фурцева почти всегда готовила сама и часто на них выступала, затмевая собой первого секретаря райкома Петра Богуславского.

А Богуславский был влюблен в Екатерину. Их роман начался еще в Куйбышеве, сразу после рождения Светланы. Но отношения Кати с Богуславским были абсолютно бесперспективными. После войны в обществе стали насаждаться антиеврейские настроения, и мужчина понимал, что дни его на посту первого секретаря сочтены.

Он хотел оставить своим преемником Катю Фурцеву. Нередко коллеги засиживались на работе допоздна, а потом Петр Владимирович провожал Екатерину домой. Она жила поблизости в небольшой двухкомнатной квартире с матерью, братом, вернувшимся после контузии с фронта, и дочкой. Иногда Петр Владимирович заходил на чашку чая. И видел, что, даже если бы он решился оставить ради Кати жену, а она согласилась бы соединить с ним свою судьбу, это вряд ли могло бы произойти.

Матрена стояла между ними. Она вдовствовала уже тридцать лет и мужского духа в доме не терпела. Была и еще одна уважительная причина, почему Богуславский не мог прийтись Фурцевым ко двору. Четырехлетняя Светлана глядела волчонком, когда мужчина приходил в гости и пытался подкупить девочку гостинцем.

Богуславский в гостях у Фурцевых чувствовал себя не в своей тарелке. Светочка дичилась и не подходила. Катя всеми силами старалась сгладить ситуацию, но появлялась в дверях Матрена, и ее угрюмое молчание повисало в воздухе, как топор над головой. В результате в декабре 1947 года Фурцева и Богуславский расстались. Его сняли, а Фурцева стала первым секретарем райкома.

БЛАГОСЛОВЕНИЕ НА БРАК

…ДЕСЯТИЛЕТНЮЮ Светлану умыли, причесали, водрузив на голову пышный розовый бант, и нарядили в крепдешиновое платье. Они с мамой ехали на дачу к Хрущевым. Светлана на всю жизнь запомнила необыкновенно вкусный украинский борщ с пампушками, которым потчевал их гостеприимный хозяин. За столом рядом с ним сидела супруга Нина Петровна. Больше никого из гостей не было.

Хрущев был одет по-домашнему — в вышитой украинской рубашке, охотно разговорчив и внимателен к Екатерине Алексеевне, угощал коньяком, своим любимым напитком. Светлане он показался добрым-предобрым.

Не только в кулуарах ЦК КПСС, но и по всей Москве ходили слухи и сплетни об особой близости Екатерины Фурцевой к первому секретарю МГК КПСС Никите Хрущеву. Фурцева бывала на даче у Хрущевых уже не раз. Но по-семейному, без посторонних и с дочкой — впервые. Поэтому, когда после обеда Никита Сергеевич предложил прогуляться по саду и обсудить дела, она воспользовалась этим и сказала, что у нее есть одна небольшая личная просьба.

Дело в том, что на горизонте у Екатерины появился избранник — Николай Фирюбин. Екатерине хотелось замуж, и она решила просить совета у Хрущева. Тот ее выбор одобрил. После свадьбы Фирюбин получил назначение в Министерство иностранных дел, а затем был назначен Чрезвычайным и Полномочным Послом СССР в Чехословакии, а через год — в Югославии.

Летом 1955 года знакомые видели Фурцеву на курорте в Карловых Варах. Она была с Николаем Фирюбиным, за которого только что вышла замуж. Николай Павлович смотрелся очень импозантно в форме полувоенного кроя. А сорокапятилетняя Екатерина выглядела на двадцать лет моложе. Они повсюду ходили вместе, держась за руки. Николай Павлович все время шутил, а Екатерина не сводила с него счастливых глаз…

МЕЖДУ ТРЕХ ОГНЕЙ

— НУ-КА, Света, немедленно собирайся на дачу! — скомандовала Матрена, как только молодожены, вернувшись из свадебного путешествия, переступили порог дома.

Она была вне себя от гнева. Дочь нарушила незыблемое правило их маленького женского клана: «Врага в дом не пускать!» — и привела-таки зятя. С тех пор на всех семейных групповых фотографиях Матрена обрезала ножницами изображение Николая Павловича.

Конечно, с появлением отчима единение Светы с мамой тоже нарушилось. Хотя Екатерина всячески старалась установить между ними мир и согласие. На зимние каникулы отправила Свету к Николаю Павловичу в Белград. Это была первая поездка Светланы за границу. Николай Павлович уделял гостье много времени, и Светлана была в восторге. Кажется, Фирюбину удалось подобрать ключик к сердцу этого маленького идола.

Николай Павлович баловал жену и падчерицу красивыми обновками. Перед каждым возвращением из Москвы в Белград лично снимал мерки с Екатерины и Светланы, подробно записывал все их пожелания, и им оставалось только ждать, когда с оказией придет очередная бандероль…

Однако со временем семейная жизнь Екатерины медленно, но верно скатывалась под откос. Она по-прежнему металась между трех огней: матерью, дочерью и мужем. Антипатия Светы и Николая Павловича друг к другу доходила временами до того, что, если им нужно было ехать в Москву с дачи, они не могли поделить машину, а ехать вместе с отчимом Светлана категорически отказывалась. И министру культуры Фурцевой приходилось вызывать вторую машину, для дочери.

Она почти наверняка знала, что в Белграде у мужа были увлечения. Когда в 1957 году Фирюбина назначили заместителем министра иностранных дел, Екатерина обрадовалась этому, так как хотела жить с мужем одним домом. Но когда все осуществилось, оказалось, что их мало что теперь объединяет. Совместные походы на лыжах, теннис, театр — все осталось в прошлом.

Когда Фирюбин увидел Екатерину впервые, еще в начале войны, она не произвела на него никакого впечатления. Полненькая, круглолицая, простенькая. Зато Кате он понравился с первого взгляда. В дальнейшем им приходилось встречаться на партактивах, и роман их начался неожиданно, вдруг. Катя была настолько откровенна в своих чувствах, что сразу стала объектом пересудов и сплетен, которые ходили по всей Москве.

Сам Николай Павлович о разводе долго не помышлял. И хотя уехал в Чехословакию без семьи, не торопился обнадеживать Катю. Жена Маша тяжело переживала его измену. Но еще тяжелее восприняла все дочь Рита, бывшая уже взрослой девушкой. Фурцева позвонила ей сама: «Хочу с тобой встретиться». Рита приехала к ней в горком и настроена была очень решительно. Но Екатерина Алексеевна повела себя неожиданно — обняла ее по-матерински, прижала к себе, всплакнула и сказала: «Ты только не волнуйся, все будет хорошо!»

…Внешне Екатерина старалась поддерживать впечатление благополучной семьи. Бывала с мужем в театрах, ходила к общим знакомым в гости. Она не хотела развода, боялась одиночества. Но муж все чаще старался обойтись без нее. «Вышний Сволочок!» — цедил он презрительно сквозь зубы, когда хотел особенно досадить.

Как-то Фурцева поделилась с мужем восторгами о подрастающей внучке, полагая, что внуки могут их сблизить, ведь своего Колю (сына Риты) Фирюбин просто боготворил.

— Да-а, — протянул задумчиво Николай Павлович в ответ, — плохо быть дедушкой, но еще хуже — быть мужем бабушки.

И на губах его заиграла тонкая улыбка…

P.S. Дочь Светлана никогда не признавала того факта, что мать покончила с собой. «Она не могла нас с Маринкой бросить!» Официальное заключение говорило, что смерть наступила от острой сердечной недостаточности. Когда Николай Павлович вернулся с переговоров в МИДе домой, Екатерины Алексеевны уже не было в живых…