Биография. Генерал от инфантерии.

Имя генерала Алексеева не имело громкой славы, какую имели, например, Брусилов, Корнилов, Деникин. Он остался, во многом в силу личной скромности, как бы в тени, вместе с тем его судьба заслуживает пристального внимания. Выходец из низов, сын солдата сверхсрочной службы, Алексеев благодаря неутомимой военной деятельности достиг высших постов в русской армии, вынес на своих плечах огромную тяжесть организации вооруженной борьбы в первой мировой войне. Он же - основатель Белого движения, вместе с Корниловым и Деникиным - вождь Добровольческой армии.

Сайт: ХРОНОС - Всемирная история в Интернете

Михаил Васильевич родился в Твери, где закончил классическую гимназию, затем поступил в Московское пехотное юнкерское училище. В 1876 г. он стал офицером и в следующем году в составе 64-го Казанского пехотного полка отправился на войну с Турцией. В русской армии тогда были популярными генералы Скобелев, Драгомиров, Гурко, Столетов. Многое довелось испытать на той войне молодому Алексееву, за доблесть и отвагу в боях он был удостоен орденов святой Анны 4-й и 3-й степеней, святого Станислава 3-й степени, румынского креста. По окончании войны Михаил Васильевич продолжал службу в младших офицерских должностях и только в 1885 г. стал командиром роты. Стремясь к военным знаниям, он через два года поступил в Николаевскую Академию генерального штаба, в учебе отличался необыкновенным трудолюбием и закончил академию первым по списку. С 1890 г. Алексеев служил адъютантом штаба 1-го армейского корпуса, в 1894 г. он был переведен в Главный штаб, где работал в военно-ученом комитете, возглавлял оперативное отделение, одновременно с 1898 г. являлся профессором кафедры истории русского военного искусства Академии генерального штаба, в 1904 г. был удостоен звания заслуженного профессора, произведен в генерал-майоры. Его авторитет как военного специалиста уже тогда был очень высок.

Новый боевой опыт Алексеев получил в русско-японскую войну. С октября 1904 г. по декабрь 1905 г. он был генерал-квартирмейстером 3-й Маньчжурской армии. Горячо переживая неудачи русской армии, Михаил Васильевич видел причины поражений в нерешительности главнокомандующего Куропаткина, недостатке вооружений и слабости тыла. "Колебание и боязнь - вот наши недуги и болезни", - писал он. За ревностное исполнение своих обязанностей и личное мужество Алексеев был награжден золотым оружием с надписью: "За храбрость", орденами.

В 1906 - 1908 гг. Михаил Васильевич служил обер-квартирмейстером в Главном управлении генерального штаба, в августе 1908 г. был назначен начальником штаба Киевского военного округа с производством в генерал-лейтенанты. Не боялся брать на себя львиную долю работы, скромно оставаясь в тени, был человеком дела, прямым и простым в общении. Эти качества он сохранял всю жизнь.

С 1912 г. Алексеев командовал армейским корпусом, а в начале первой мировой войны был назначен начальником штаба Юго-Западного фронта, созданного на базе Киевского военного округа. Командующий фронтом генерал Н.Иванов не отличался полководческими дарованиями, и Михаилу Васильевичу приходилось работать не покладая рук. Успех Галицийской наступательной операции был во многом предопределен организацией ее планирования, проведенной Алексеевым. В 1914 г. он был произведен в генералы от инфантерии.

В марте 1915 г. Михаил Васильевич был выдвинут на должность командующего Северо-Западным фронтом. Вскоре противник, перешедший в общее наступление, именно сюда направил свой главный удар. Несмотря на подавляющее превосходство немцев в живой силе и артиллерии, Алексееву удалось сорвать попытку противника окружить и уничтожить русские войска в Польше. Маневрируя и нанося контрудары, командующий фронтом отводил обескровленные войска назад, к Западной Двине, и фактически спас фронт, сумел стабилизировать его и закрепиться на новом рубеже.

После того, как Николай II сменил великого князя Николая Николаевича на посту верховного главнокомандующего (август 1915 г.), он взял к себе начальником штаба Ставки генерала Алексеева. В данном случае сказалось и давление командного состава армии, высоко оценивавшего способности Михаила Васильевича. При таком неопытном верховном главнокомандующем, каким являлся царь, к тому же поддававшийся влиянию дворцовой камарильи, Алексеев обрек себя на изнурительную работу. Но работать он мог, как никто другой, и результаты его усилий сказывались. В стратегическом руководстве русской армией в 1916 г. уже не было таких промахов, как ранее. Благодаря Алексееву упорядочилось боевое управление, лучше решались вопросы военно-технического и тылового обеспечения. С целью выхода из тупика позиционной войны начальник штаба верховного главнокомандующего весной 1916 г. спланировал проведение совместного наступления трех русских фронтов - уникальной по своим масштабам военной операции. Стратегическое наступление принесло крупный успех лишь Юго-Западному фронту Брусилова, но именно с лета 1916 г. наметился перелом в войне в пользу стран Антанты. Много лет спустя У.Черчилль приравнял генерала Алексеева по стратегическим дарованиям к маршалу Фошу и генералу Людендорфу.

Постоянное перенапряжение сказалось на здоровье Михаила Васильевича, неполадки с сердцем вынудили его временно сдать свой пост генералу И.Гурко и уехать на лечение в Крым. В середине февраля 1917 г. он вернулся в Могилев, в Ставку. Еще уезжая из Петрограда, Алексеев видел первые грозные признаки революционной обстановки. Стремясь, как военный человек, оставаться вне политики, он вместе с тем понимал неизбежность крупных перемен в стране, надеясь, что это принесет пользу государству и армии. Находясь в Могилеве, Михаил Васильевич оказался причастным к отречению Николая II от престола. 2 марта он телеграфировал царю в Псков о результатах проведенного им опроса командующих фронтами и флотами по поводу возможного отречения. Результаты были неутешительными для Николая II, отречение стало неизбежным. На следующий день измученный Николай II прибыл в Могилев, где Алексеев встретил его, как обычно, с соблюдением почестей. 8 марта они расстались навсегда: последний российский самодержец по приказу Временного правительства был увезен под арест в Царское Село.

Временное правительство, учитывая мнение старших начальников армии, 11 марта назначило Алексеева верховным главнокомандующим. Вначале Михаил Васильевич надеялся, что новое правительство сможет восстановить порядок в стране и укрепить дисциплину в армии, оградив ее от политики. Но поспешная демократизация армии и активность большевиков, других левых партий в нагнетании революционных настроений делали свое дело. 16 апреля Алексеев писал военному министру Гучкову: "Положение в армии с каждым днем ухудшается; поступающие со всех сторон сведения говорят, что армия идет к постепенному разложению". В противовес моде на солдатские комитеты, Михаил Васильевич стал инициатором создания солдатско-офицерских организаций, подконтрольных командованию, а также "Союза офицеров армии и флота". В телеграмме 21 мая он сообщал Керенскому, что "развал армии достиг крайних пределов", и требовал восстановления деятельности военных судов, расформирования полков, отказывающихся исполнять боевые приказы начальников. В ночь на следующий день Алексеев был смещен с поста верховного главнокомандующего и заменен Брусиловым. Узнав об этом решении, старый военный вождь со слезами на глазах произнес: "Пошляки, рассчитали, как прислугу".

Обида, нанесенная заслуженному генералу, была большой, но Михаил Васильевич стерпел ее, повинуясь высшему тогда органу государственной власти. Переведенный на почетную должность военного советника правительства, он мало участвовал в жизни армии, со стороны наблюдая за деятельностью верховного главнокомандующего Брусилова и симпатизируя сменившему его генералу Корнилову. "Корниловский мятеж", подавленный Временным правительством и "революционной демократией", обернулся для Алексеева неожиданным предложением со стороны Керенского: тот "во имя преемственного и безболезненного перехода к новому управлению" предложил ему пост начальника штаба Ставки (верховным главнокомандующим стал сам Керенский). Поколебавшись, Алексеев 30 августа согласился принять это предложение с твердым намерением спасти жизнь Корнилову и его соратникам. 2 сентября в Могилеве начальник штаба Ставки арестовал генералов Корнилова, Лукомского, Романовского и направил их в Быхов под охрану верного Корнилову Текинского конного полка. Через неделю с небольшим, не добившись от Керенского решения о помиловании участников "Корниловского мятежа", расстроенный Алексеев отпросился в отставку и вернулся в Петроград. Свое отношение к корниловцам он выразил так: "Россия не имеет права допустить готовящегося в самом скором времени преступления по отношению ее лучших, доблестных сынов и искусных генералов. Корнилов не покушался на государственный строй; он стремился, при содействии некоторых членов правительства, изменить состав последнего, подобрать людей честных, деятельных и энергичных. Это не измена родине, не мятеж..."

25 октября большевики пришли к власти, и время компромиссов для Алексеева прошло. Он принял решение вступить на путь открытой борьбы, возможно, в искупление предшествующих ошибок. Этой борьбе он посвятил последний год своей жизни.

2 ноября Михаил Васильевич прибыл на Дон, где правил атаман Каледин. В тот же день в Новочеркасске он приступил к созданию офицерской организации, получившей название "Алексеевской". Ее задача была сформулирована кратко: "воссоздание российской государственности путем свержения большевистской власти и защита Русской земли". Так было положено начало Белому движению и Добровольческой армии. "Нужно было зажечь светоч, чтобы была хоть одна светлая точка среди охватившей Россию тьмы", - говорил позже Алексеев. По крохам собирались оружие, деньги и продовольствие, единственный сын Михаила Васильевича штаб-ротмистр Алексеев добывал лошадей и подводы. На Дон к бывшему верховному главнокомандующему стекались все, разделявшие его убеждения и готовые сражаться. "Алексеевская организация" перерастала в Добровольческую армию. В декабре в Новочеркасск прибыли Корнилов, Деникин и верные им генералы и офицеры.

Трения между Алексеевым и Корниловым по поводу разделения власти были преодолены следующим образом: Алексееву поручались вопросы общегосударственной политики, внешних сношений и финансы, Корнилову - командование Добровольческой армией. "Лавр Георгиевич, - шутил Алексеев, - забрал у меня все лавры и все Георгии".

Сложнее было с программой государственного обновления России: Алексеев тяготел к монархии, Корнилов - к республике. 27 декабря, в день официального создания Добровольческой армии, ей определялось стоять на страже гражданской свободы, "в условиях которой хозяин земли русской, ее народ, выявит через посредство свободного избранного Учредительного собрания державную волю свою".

После победы большевиков и Советской власти на Дону (29 января 1918 г. Каледин застрелился) 4-тысячная Добровольческая армия двинулась из Ростова на Кубань. Больной Алексеев ехал в повозке, с ним был чемодан, в котором хранилась скудная казна армии, около 6 миллионов рублей. Впереди был двухмесячный "Ледяной поход", беспрерывные бои с красными отрядами, неудача под Екатеринодаром (Краснодар). После гибели Корнилова армию возглавил Деникин, а Алексеев принял на себя звание верховного руководителя Добровольческой армии, при нем было организовано "Особое совещание", исполнявшее функции правительства.

Ситуация на Дону и Кубани постепенно менялась, ряды Добровольческой армии росли, к ней пришли первые успехи, Алексееву и Деникину активно помогал новый донской атаман П.Краснов. "Добровольческая армия - мое последнее дело на земле", - говорил Михаил Васильевич. Вождь Белого движения дожил до 8 октября 1918 г., его подкосило воспаление легких, сразившее его ослабленный организм за несколько дней. По милости судьбы Алексееву не дано было увидеть, чем все закончится через два года.

"В годы великой смуты, - писал об Алексееве генерал Деникин, - когда люди меняли с непостижимой легкостью свой нравственный облик, взгляды, ориентации, он шагал твердой старческой поступью по прямой кремнистой дороге. Его имя было тем знаменем, которое привлекало людей самых разнообразных политических взглядов обаянием разума, честности и патриотизма".

Колчак про Алексеева

А.В.Колчак"...Николай Николаевич, являлся единственным в императорской фамилии лицом, авторитет которого признавали и в армии, и везде. Что касается до его смены, то я всегда очень высоко ценил личность ген. Алексеева и считал его, хотя до войны мало встречался с ним, самым выдающимся из наших генералов, самым образованным, самым умным, наиболее подготовленным к широким военным задачам. Поэтому я крайне приветствовал смену Николая Николаевича и вступление государя на путь верховного командования, зная, что начальником штаба будет генерал Алексеев. Это для меня, являлось гарантией успеха в ведении войны, ибо фактически начальник штаба верховного командования является главным руководителем всех операций. Поэтому я смотрел на назначение государя, который слишком мало занимался военным делом, чтобы руководить им, только как на известное знамя, в том смысле, что верховный глава становится вождем армии. Конечно, он находился в центре управления, но фактически всем управлял Алексеев. Я считал Алексеева в этом случае выше стоящим и более полезным, чем Николай Николаевич".

Дата публикации: