Агентом охранки Сталин не был

Вместе с нашими коллегами из Гуверовского института (США) мы завершили работу над 6-томной документальной историей ГУЛАГа. Я очень рад, что в нашу работу включился Александр Исаевич Солженицын, написавший предисловие к ней и вошедший в редакционный совет этой серии.

Автор: Владимир НУЗОВ

Сайт: Вестник

С директором Государственного архива Российской федерации Сергеем Мироненко мы познакомились заочно. Я старался не пропускать ни одной его передачи по русскому телевидению (это была, конечно, трансляция из России) под названием «Документы и судьбы». Говорил Сергей Владимирович спокойно, хорошим русским языком, документы показывал подлинные, очень интересные. Едва я оказался в Москве, сразу же позвонил ему и пришел в назначенный день и час в архивный городок (несколько зданий, составляющих замкнутый прямоугольник) на Большой Пироговской улице.

— Сергей Владимирович, почему вы выбрали своей специальностью историю? Гуманитарии в Советском Союзе не особо-то почитались…

— Родители мои — врачи. Почему же я выбрал историю? До банальности просто: нравилась она мне. Окончив школу, я поступил на исторический факультет МГУ, в 1973 году его окончил, поступил в аспирантуру. Потом пошел работать в Институт истории СССР АН СССР. Проработал там с 1977 по 1991 год; защитил кандидатскую, потом докторскую диссертации.

— А на этой должности вы давно?

— С 1992 года. После августовских событий 1991 года я перешел в архивную службу, какое-то время работал в архиве Общего отдела ЦК КПСС, а в апреле 1992 года, с момента образования Государственного архива РФ, стал его директором.

— Кроме вашего, существует, я знаю, Архив президента, другие архивы. Не могли бы вы рассказать о структуре, что ли, архивного дела в сегодняшней России?

— В тех или иных модификациях архивная служба России самостоятельно существовала с конца 50-х годов. С 1939 по 1959 год она находилась внутри НКВД-МВД. В 1959 году было образовано Главное архивное управление при Совете Министров СССР. После 1991 года этот орган назывался и Комитетом по делам архивов, и Центральной архивной службой. С марта нынешнего года это — Федеральное архивное агентство, являющееся частью министерства культуры. Возглавляет агентство Владимир Петрович Козлов, историк, член-корреспондент РАН, специалист в области русской истории конца XVIII — начала XIX веков; известный автор работ об исторических подделках. На федеральном уровне существует 17 архивов, включая наш. Архив был образован в 1997 году путем объединения двух: ЦГОАР (архив Октябрьской революции), в здании которого мы с вами находимся, и архива РСФСР, который находился на Бережковской набережной. Теперь это наша вторая территория. Сейчас наш архив — крупнейший в России, мы храним около 6 млн. дел! Личные архивы Романовых, например, хранятся у нас… Источниками формирования нашего архива сегодня являются все высшие органы государственной власти Российской Федерации. За 12 лет существования мы выпустили полный путеводитель по архиву Российской Федерации, это 6 увесистых томов. Я считаю, что это очень большое достижение, поскольку ни один из федеральных архивов полного путеводителя не имеет.

— Хорошо. В одной из ваших передач по ТВ прозвучало сожаление, что в ваш архив не вошел, а выделился в самостоятельную единицу Архив президента, бывший архив ЦК КПСС…

— Архив президента — это ведомственный архив, входящий в систему архивов ведомств, существующую независимо от системы госархивов. Ни одно из учреждений не может существовать без своего архива. Считается, что документ сохраняет оперативную потребность в течение 15 лет. По архивным правилам по истечении 15 лет документы поступают на государственное хранение, то есть хранение публичное, общедоступное. Конечно, это правило не всегда соблюдается.

— Или всегда не соблюдается?

— Нет. Сейчас, например, большая часть исторических документов Архива президента передана в два государственных архива: Государственный архив новейшей истории и Государственный архив социально-политической истории. В первом хранятся архивы Сталина, Молотова, Кагановича, других высших лиц государства. В то же время некоторые министерства, например, МИД, имеет право депозитарного хранения документов, т.е. без передачи их в Госархив. Право депозитарного хранения получила и ФСБ, но некоторую часть своего архива — 100 тысяч дел репрессированных в Москве и Московской области — они передали нам.

— Как бы вы, Сергей Владимирович, охарактеризовали сегодняшнюю доступность любого из множества архивов России?

— После 1991 года ситуация кардинально изменилась. Сегодня для того, чтобы стать читателем любого госархива, по закону вам ничего не нужно, кроме вашего личного заявления. У нас не разрешительный принцип доступа, а регистрационный. Конечно, я бы как директор данного архива, да и любой директор на моем месте, предпочел бы, чтобы вы имели какие-то рекомендательные письма. Потому что вы не представляете, какое количество шизофреников сюда приходят! Они атакуют нас, особенно по весне. Звонит один человек и спрашивает: «Девять дел по убийству Александра II у вас?» Я спрашиваю его: какие 9 дел, о чем вы говорите? С шизофрениками трудно ведь разговаривать… Но доступ в архив, повторяю, прост: ваше личное заявление, которое я подписываю, дальше вы заполняете анкету, обязуясь выполнять определенные правила, и получаете доступ к фондам.

— Если приходит человек, не внушающий доверия, вы должны, по-моему, приглядывать за ним…

— Это очень серьезный вопрос, я бы сказал, проблема архивов всего мира. Ну, во-первых, у нас имеется система видеонаблюдения, есть сотрудник, который сидит в читальном зале. Он выдает дела, принимает их, есть сложная система проверки наличия и так далее. Но у нас, в отличие от западных архивов, где листы дел не нумерованы, все листы пронумерованы. То есть если кто-то из посетителей решит, грубо говоря, листик выдрать, то первым, кто это определяет при полистном подсчете, будет наш сотрудник, дежурный по залу. Но проблема, к сожалению, не в читателях, которые к нам приходят, а в тех людях, которые у нас работают. Как правило, среди читателей у нас нет таких, кто вот так, по-тихому, хотел бы вытащить документ. Но в последнее время, когда в России образовался антикварный рынок, появились сотрудники, заработная плата которых чрезвычайно низка, желающие повысить свое материальное благосостояние за счет архива, где они работают. Мы вынуждены набирать людей с улицы, у нас постоянно примерно 20% вакансий. По федеральным архивам — слава Богу, нас это не коснулось — прокатилась года четыре назад волна краж. Вот за этим уследить — неимоверно трудно! Раньше существовало негласное правило: в архивохранилище один не входи. Не потому, что тебе не доверяют, но лучше, чтобы ты вошел вдвоем. Сегодня не хватает сотрудников, поэтому это правило трудно выполнимо.

— Расскажите, пожалуйста, о недавней какой-нибудь пропаже…

— В один из архивов взяли паренька на временную работу — заниматься микрофильмированием открыток. И он решил часть этих открыток прихватить, сдать в букинистический магазин, получить деньги. Но эта попытка была пресечена.

— Много российских архивных материалов находится в США. Как они туда попали?

— Архив Осипа Мандельштама находится в библиотеке Принстонского университета. Его туда отдала (продала) Надежда Яковлевна — в то время, когда, по ее представлению, в Советском Союзе этот архив не мог быть сохранен и открыт для публикации и исследований. Это был ее личный архив, и, на мой взгляд, любой человек имеет право собственности на свой личный архив.

О другом архиве — Пастернака. Часть его архива дочь Ольги Ивинской Ирина перевезла во Францию и обратилась с иском к России, чтобы забрать другую часть архива, потому что, объясняла она, Пастернак сам передал свой архив Ивинской, часть которого уехала, как я сказал, во Францию, а часть, после ареста Ивинской, последовавшего после смерти Бориса Леонидовича, попала в ЦГАЛИ — архив литературы и искусства. И родственники Ивинской претендовали на эту часть. В результате, после многолетнего судебного разбирательства, родственникам Ивинской было отказано. Мое мнение: весь архив Пастернака должен быть на родине. Это мы говорили о личных архивах. Значительное количество государственных архивов было вывезено участниками белого движения при бегстве из Крыма, Харбина и так далее. Документы попали в два архива: Гуверовского института и в Бахметьевский архив Колумбийского университета. С этими двумя учреждениями мы имеем тесную связь, обмениваемся микрофильмами и так далее. Если есть свободный доступ к документам, если мы можем получить копии любого хранящегося там документа — пусть наши, российские, документы там и хранятся. Тем более что законных оснований для возвращения увезенных архивов, по большому счету, у нас нет.

— Покойный Дмитрий Антонович Волкогонов передал, говорят, большое количество документов в США из архива Политбюро. Это так?

— Оригиналы Волкогонов не передавал — можете мне поверить. Но он снимал копии, имея полномочия от президента России, несмотря на то, имеет ли документ гриф «сов. секретно» или нет. Поэтому доступ к копиям этих документов, оказавшихся в библиотеке Конгресса США, проще, чем в наших архивах — к оригиналам. Это понятно, да?

— Конечно. Что такое «особая папка», Сергей Владимирович? Это папка, куда складывались особо секретные бумаги?

— Нет. «Особая папка» — это тип документа, степень секретности. Такая «особая папка» существовала и в Политбюро, и в правительстве, и в министерствах. В протоколах заседания Политбюро можно прочитать: «Слушали. Постановили. Решение — «особая папка». То есть даже среди членов Политбюро это была высшая степень секретности, материалы Политбюро хранились не в одном делопроизводстве, а в разных.

— В конце 20-х, начале 30-х годов Сталин, говорят, устроил чистку архивов, чтобы изъять документы о своем сотрудничестве с охранкой. Была такая чистка?

— Это старый разговор, старая идея. Россия — бюрократическая страна, выпускающая огромное количество документов. Эти документы регистрируются, находятся в огромном количестве копий. Поэтому даже если поставлена задача изъятия документов о сотрудничестве Сталина с охранкой, она нереализуема. А напечатанный в некоторых изданиях документ Департамента полиции о том, что Сталин — сотрудник охранки, не что иное, как фальшивка. Наша сотрудница, Зинаида Ивановна Перегудова, выпустила даже книгу об этом. Там же всё очевидно! Это бумага 1913 года, идёт она, якобы, из Енисейского жандармского пункта. А в 1913 году такого пункта уже не было, он был ликвидирован. Составлял эту подделку человек, который кое-что знал, но не до конца. У нас же по Департаменту полиции сохранились регистрационные книги: исходящий документ, входящий документ. На обсуждаемом нами документе стоит входящий номер по журналу регистрации. Мы смотрим журнал, там под этим номером совершенно другой документ! Можно гадать, кто это сделал, зачем и кому это было нужно, но это — подделка. Те, кто славословил Сталина, теперь бросились его разоблачать: если он преступник, значит, — агент охранки. Сталину хватает преступлений и без этого.

— Ну и в заключение нашей беседы — какую-нибудь сенсацию, Сергей Владимирович…

— Должен сказать, что нет ни одного такого документа, который бы перевернул наше представление об истории. Так что никакой сенсации в представлении журналистов я вам не сообщу. Но вот о нашей очень крупной, этапной работе с удовольствием вас и ваших читателей проинформирую. Вместе с нашими коллегами из Гуверовского института (США) мы завершили работу над 6-томной документальной историей ГУЛАГа. Я очень рад, что в нашу работу включился Александр Исаевич Солженицын, написавший предисловие к ней и вошедший в редакционный совет этой серии. С американской стороны членом совета является Роберт Конквест, автор всемирно известного исследования «Большой террор». Эти 6 томов — взгляд власти на ГУЛАГ, все приказы, распоряжения, заявки и тому подобное. У нас не было возможности поместить в эти 6 томов взгляд на ГУЛАГ тех, кто сидел в нём, например, многотомное исследование под тем же названием А.И. Солженицына, который высоко оценил нашу работу, за что мы ему искренне благодарны.

Что меняют эти 6 томов? Один из них рассказывает, например, об экономике ГУЛАГа. Эта тема в исторической науке практически не исследована. А ведь в середине ХХ века существовала империя, значительная часть экономики которой создавалась рабами. Что это за экономика, как она функционировала, почему государство с этой экономикой победило такую развитую страну, как Германия? На эти и многие другие вопросы поможет ответить наше исследование.