Лех Валенса на баррикадах и дома

Легенда "Солидарности" не любит политику, но все время находится в ее эпицентре, остро комментируя происходящее в Польше и мире. Высказываемые им суждения порой кажутся его друзьям и оппонентам неожиданными, спорными, но со временем те и другие часто убеждаются в его правоте.

Автор: Валерий Мастеров

Сайт: MigNews.COM

Он сохранил рабочую привычку вставать ни свет ни заря, поэтому в его бюро на самой достопримечательной улице Длуги Тарг в старом Гданьске работа кипит с раннего утра. В назначенный час он отвлекается от компьютера и просит без вступлений задавать вопросы.

– Возглавив правительство, Дональд Туск сказал, что грех не воспользоваться вашим опытом и международным признанием. И вы пошли ему навстречу, не так ли?

– Качиньским я тоже хотел помогать, только они не захотели этим воспользоваться. Им важнее были конфликты и напряженность. Их стихия – конфронтация, деструкция, а не объединительные и конструктивные действия. Я убедился в этом, когда они занимали высокие посты в моей президентской администрации. Но со мной не забалуешь – я им быстро указал на дверь. С Туском иначе. У него больше здравого смысла и прагматизма. Перед визитом в Москву он был у меня дома. Много говорили о России. Я особенно просил внять, что это огромная страна, которая без Польши не пропадет, а вот мы без нее – это как сказать. Надо же все-таки и пропорции какие-то брать во внимание. В прошлом году, когда я ездил на похороны Ельцина, специально попросил хоть немного показать Москву. Широта и величие ошеломили! Леса строительных кранов. По всему видно: у России – богатое будущее. И то, что Туск не стал тянуть с визитом в Москву, – это на пользу полякам и россиянам. Пусть оппозиция и представляет все шиворот-навыворот. Весь мир видел, как польского премьера тепло принимали все высшие российские руководители.

– В канун досрочных парламентских выборов в октябре прошлого года вы говорили, что слишком много Качиньских у власти. Теперь вдвое меньше. По-моему, вы не были удивлены результатом голосования поляков?

– Я также говорил, что народ быстро сориентируется, что к чему. Двух лет хватило. Но Лех Качиньский продолжает оставаться на посту президента, а Ярослав Качиньский, хотя и лишился кресла премьера, по-прежнему возглавляет "братскую" партию "Право и справедливость" ("ПиС"), которая стала главной политической силой оппозиции. А политическую опору власти теперь представляет "Гражданская платформа" Дональда Туска. То есть политические противники, хотя и родом из "Солидарности", остаются те же. И сегодня партийцы Качиньских разъезжают по стране и устраивают кипеж. Подзуживают людей, подстрекают их на забастовки, напоминают о предвыборных обещаниях Туска, хотя сами в свое время сулили еще больше. А между прочим, Туск если что и обещал, то совсем в иной форме. Он говорил, что понимает трудности и проблемы и будет стараться их разрешить. Тут же все бросились бастовать и требовать неумеренного повышения зарплат. А бюджет утвержден, деньги поделены. Так что Качиньских снова много, только в другом месте. И это тоже опасно. Но я уверен, что постепенно все уляжется. Поддержка правительству Туска растет не по дням, а по часам.

– Ваше предположение, что партия "Право и справедливость" готовит государственный переворот, вызвало нешуточную панику.

– Наблюдая за тем, как партия Качиньских с трудом расставалась с властью, я подумал, что осознание политического поражения может угрожать спокойствию и устойчивости государства. Свое беспокойство я и выразил в письме маршалу сейма, чтобы депутаты изучили деятельность политиков "ПиС". Меня подтолкнула к этому публикация книги "Армия и политики без ретуши", в которой описывается, как в 1992 году, во время моего президентства, будто бы готовился государственный переворот и мое интернирование. А среди тех, кто стоял за этим, были упомянуты и братья Качиньские, которые теперь все время подогревают атмосферу вокруг Туска. Зная их наклонности и устремления к власти, я только хотел обратить внимание народа, что не следует игнорировать такого рода опасности. Вот, собственно, и все.

– А ваш совет президенту самому подать в отставку, это из какой оперы?

– Из другой. Вы же видите, как бухнет конфликт между правительством и

президентским дворцом. Администрация президента стала, по сути дела, идеологическим центром оппозиции. Дело дошло даже до выяснения отношений – у кого согласно конституции больше полномочий? Причем спор двух ветвей власти идет по внешней политике – в сфере, которая затрагивает национальные интересны Польши. И потом, заметьте, как падает рейтинг президента. По всему видно, что он никак не может найти себя в ситуации, когда премьером является лидер партии, оттеснившей партию его брата от власти. Удел президента Качиньского – мешать премьеру Туску. А я хочу, чтобы страна спокойно шла вперед, а не отвлекалась на междоусобицу наверху. Отсюда и мое предложение президенту отказаться от исполнения государственной функции.

– При вашем президентстве ведь тоже вспыхивали войны наверху, разве не так?

– Подождите, подождите. Война наверху была придумана варшавянами –

премьером Мазовецким и его группой. А наверху был один я. И это была война со мной, потому что они не хотели выполнять моих планов и программ. Я тогда на пресс-конференции специально для них процитировал из парижской "Культуры" определение демократии, которая не что иное, как война каждого с каждым в железных рамках закона. А в ответ пресс-секретарь Мазовецкого огласила, что Валенса объявил войну. Вот вам и пожалуйста! Знаете, я Качиньских и теперь старался понять. Но они перенесли методы политической борьбы с тех времен, когда я боролся с коммуной. Но теперь другие времена. И все эти подслушивания, подглядывания, подставы – дискредитировали власть, которую они презентовали.

– Война войной, но у вас тоже характер не сахар.

– А как вы думали?! Я же вождистского типа. Мне сейчас, в этой демократии, несколько не по себе. Во всех этих дискуссиях я выдерживаю от силы час, ну с напрягом – два. Я и в сейме-то не выносил высиживать – кроссворды только и спасали. Куда ни придешь – везде одна болтовня. Но так должно быть. И я с этим соглашаюсь, хотя и не люблю. Мой характер не на такие времена.

– Ваш сын Ярослав, нынешний депутат сейма, сказал на днях, что когда он руководил вашим бюро, вы его увольняли трижды в неделю...

– Вот поди ж ты! Для меня главное – работа, и чтоб было по мне, а кто ее выполняет или не выполняет, все равно – сын, сват, брат. Вот сейчас на месте Ярка в учениках ходит мой зять. Ничего, пока справляется.

– На какие перемены за последние четверть века вы бы прежде всего обратили внимание?

– Мы были иначе организованы. Сердцем сотрудничества, кооперации и рынков сбыта была Москва. Не будем сейчас вникать – хорошо это было или плохо. Все это было совместно разорвано. Нет Советского Союза.

– Еженедельник "Политика" вспомнил тут, что Валенса в свое время собирался строить вторую Японию, но, увы...

– Так я в каком контексте это говорил? Когда в середине августа 1980 года начались забастовки в Гданьске, журналисты притиснули меня к стенке с вопросом: что вы тут собираетесь делать? Про США и Германию я тогда сказать не мог. Святой дух подсказал мне указать на Японию, но это стало символичным сигналом начала конца действующей системы. А я никакой Японии в те времена не видел и никакого понятия о ней не имел. Только знал, что иная там система и высокая производительность труда.

– Сейчас основанная вами "Солидарность" готовит к всепольскому протесту всех бюджетников. Дух борьбы с властью жив?

– О чем вы говорите?! Это же не та "Солидарность", которая боролась с мыслью о лучшей доле для всех и заботилась о государстве. В моей "Солидарности" было 10 миллионов членов, а в нынешней, которая думает только о том, чтобы набить свои карманы, и полмиллиона не насчитать. Когда правили Качиньские, она носа не показывала, а теперь, видите ли, решили людей на улицы вывести. Произойди такое, я бы советовал Туску сразу ввести чрезвычайное положение. "Солидарность" упустила шанс стать настоящим независимым профсоюзом. После первого этапа я предлагал свернуть штандарты борьбы и переорганизовать работу. Меня не послушали, и мы все оказались узниками прошлого. Тогда надо было власть брать. А теперь другое время – свобода, демократия, частники. Нет больших предприятий и коллективов трудящихся. А потому и действовать надо по-другому, а не монтироваться в политику. Может, для кого-то нынешняя "Солидарность" и лучше, но она не моя. Поэтому я и вышел из профсоюза.

– Вас прочат в европейские мудрецы – прокатывается идея Совета мудрецов при ЕС. Как вы на это смотрите?

– Очень хорошая идея, и я совсем не против войти в такую группу, которая бы имела влияние на развитие европейского сообщества. Тем более что я давным-давно говорил о Соединенных Штатах Европы, но никто тогда не хотел и слушать, да еще и посмеивались. Теперь фактически делается то же самое. Главное, чтобы у людей были мысли и идеи, чтобы не было хаоса и бюрократии. Приглядывать за Европой надо – чтобы было справедливее и безопаснее.

– Польша стала рубежом ЕС, а теперь еще и кордоном Шенгенской зоны. Вы не разделяете тревогу о новом железном занавесе, опущенном перед вашими восточными соседями?

– Проблема вот в чем. Есть две концепции. Одна: открыть границы. Кто переживет – жить будет. А есть и другая. Подогнать жизненные уровни, выравнять экономику, отстроить современные дороги – вот тогда и снять с границ все замки. А пока Европа еще не сыграна и не мобильна, поэтому расширение того же Шенгена и привело к неурядицам, хлопотам с визами, усиленным контролем, нелегалами. Но все это со временем должно упорядочиться.

– Во время украинского кризиса 2004 года вы, бросив все, поехали в Киев.

– Мне всегда хотелось, чтобы Украина, другие наши соседи на востоке плодотворно сотрудничали, имели сходные системы, поклонялись одним ценностям. И все было бы хорошо и спокойно. Тогда я поехал на Украину помочь украинцам разобраться в себе. И если вы заметили – я не надевал оранжевого шарфика, но сказал, что с первого раза победу надолго не обретешь. Еще я говорил, что конфронтация с Россией ни к чему хорошему не приведет. Россия – великий сосед. Свобода свободой, но есть еще и сотрудничество, без которого не обойтись. Януковичу я тогда сказал в глаза, что выбор для него один: проиграть с кровью или без крови. Если мудр – отступи и отыграешься. А если пойдешь силой и проиграешь, то тебя повесят на улице. Очевидно, подействовало. И он стал премьером. И снова выборы – на колу мочало, начинай сначала. Разрешение политического кризиса – дело трудоемкое. И Европа, в структуры которой так сейчас устремлена Украина, слабый тут помощник. Даже не в смысле вмешательства, а в попытке понять происходящие процессы. Сложная все-таки у нас политическая география.

– А с Белоруссией у Польши еще сложней. Почти и нет контактов.

– Белоруссия очень зависима от России, а Европа не готова принять ее в свое лоно. Речь не о том, чтобы ее заполучить и привлечь на свою сторону. А о том, чтобы помочь в экономическом и демократическом развитии. Президент же Белоруссии, такое впечатление, решил переждать у бока России, зная наперед, что рано или поздно будет вкомпонован в Европу. Вообще говоря, нас ждет мир, похожий на правила дорожного движения. Каждый будет выбирать себе любой путь, только соблюдая правила свободы, плюрализма, сотрудничества.

– В разных местах мы с вами беседовали, но у меня такое впечатление, что лучше всего вы чувствуете себя в Гданьске. Не ошибаюсь?

– В самую точку! Возле жены, вблизи детей – человека всегда тянет домой, в каких бы райских кущах он ни пребывал. А Гданьск я очень люблю, и на самом деле мне здесь хорошо.

– На именины к вам приходят сотни людей. А удается собраться всей вашей большой семьей?

– Дети разъехались, завели свои семьи, ну и теперь такой гурьбой общаться возможности нет. Но вот на Рождество даже сбор трубить не надо. Сыновья и дочери приходят сами, конечно, уже со своими семьями. Знаете, когда порог переступают невестки и зятья, мы с женой Данутой, конечно же, радуемся. Но дом, как его понимаю я, все-таки меняется.

Досье "МИГа"

Лех Валенса родился в 1943 году в семье мелкого землевладельца. Окончил школу профессионального обучения. С 1967 года – электрик на Гданьской судоверфи. В 1970 году – член забастовочного комитета. После окончания забастовки арестован и осужден на год тюремного заключения. В 1976 года уволен с "волчьим билетом" за попытку организовать мероприятия, связанные с годовщиной погибших во время антиправительственных выступлений в 1970 году рабочих судоверфи. Через два года стал соорганизатором свободных профсоюзов. Вернулся на работу и в августе 1980 года возглавил забастовку на Гданьской судоверфи. В апреле 1981 года на съезде делегатов независимого профсоюза "Солидарность" был избран его председателем. Во время военного положения был интернирован. Вернулся на Гданьскую судоверфь на должность электрика. В 1988 году был одним из организаторов забастовки, которая закончилась соглашением с правительством и началом переговоров властей с оппозицией. В августе 1989 года инициировал создание в сейме коалиции, которая стала основой первого послевоенного некоммунистического правительства во главе с Тадеушем Мазовецким. В 1990–1995 годах – президент Республики Польша и верховный главнокомандующий Вооруженных сил. Лауреат Нобелевской премии мира. Почетный доктор более ста высших учебных заведений мира, кавалер десятков государственных наград Польши и многих стран. В 1995 году основал фонд "Институт Леха Валенсы".

Дата публикации: 20.03.2008