Биография

Ничего не скажешь, жен социал-демократы выбирать умеют. Правда, в то время, когда роман будущего польского президента с будущей первой пани только начинался, наш герой был комсомольцем, отличником и физкультурником.

Автор: Юрий Борисенок

Сайт: Знаменитости

Статья: Журнал "Карьера" N10, октябрь 1999

Александр Квасьневский (он же Олек) был студентом факультета экономики Гданьского университета. Как и большинство нынешних руководителей нового капиталистического типа, руководил университетской ячейкой Социалистического союза. Из хорошей семьи: отец и мать - уважаемые в провинции врачи. Иоланта (она же Ёлька) Конта, студентка юридического факультета, была отличницей и в Гданьском университете славилась неприступностью.

Как-то Олек пришел с общественным поручением на факультет к Иоланте. Отличница Ёлька, как писали потом в предвыборных агитках, сразу понравилась Александру. И хотя сам Квасьневский не отличался строгими правилами, ухаживал за будущей супругой он благовоспитанно: встречи, походы в кафе-мороженое, провожания. Он был в курсе всех дел Ёльки, поздравлял с праздниками будущих родственников и при случае интересовался их здоровьем.

Эта милая предупредительность сохранилась между супругами и по сию пору. Они регулярно дарят друг другу мелкие подарки. И цветы, цветы... Правда, теперь букеты достаются Ёльке Квасьневской бесплатно: еще во времена Леха Валенсы было заведено тратить на цветы для президентского дворца $40 тысяч в месяц.

Ёлька была бедной невестой. Мать не работала, растила трех дочерей, а на отцовскую зарплату в народной Польше шиковать было тяжеловато. Квасьневский, напротив, был человеком обеспеченным. Почти каждое лето он ездил на Запад подработать, кое-что привозил, кое-что продавал.

Уже после избрания президентом Квасьневского в телерепортаже узнала его шведская квартирная хозяйка фру Схелен. В середине 70-х Олек подрабатывал в Швеции в автомеханической мастерской помощником электрика и снимал у нее комнату. По отзывам фру Схелен, Квасьневский вел себя пристойно, оргий не устраивал и любил смотреть но "ящику" мыльные оперы. Фру была так довольна постояльцем, что на прощание подарила хорошему мальчику джинсы.

За рамки дозволенного Олек не выходил никогда. Ёлька могла гордиться женихом: лишнего он не пил, был в меру остроумен и принародно за юбками не бегал.

Олек увлекался спортом и бегал стометровку за 11,1 секунды. К тому же будущие супруги были земляками. Ёлька родилась в Гданьске, Олек неподалеку, в Бялограде. Эти земли достались Польше в 1945-м после разгрома фашистской Германии, и семейства Квасьневских и Конта организованно переселили в эти приморские края из Литвы. До сих пор Квасьневский любит литовскую кухню. И Ёлька, по старой семейной традиции, варит борщ с ушками и грибной суп - любимые блюда Олека.

Студенческая дружба в 1979 году закончилась свадьбой. Жених для солидности отрастил усы. На свадебных фотографиях он похож на своего будущего противника Леха Валенсу.

В костеле молодые не венчались. Президент Квасьневский, несмотря на поголовную клерикальность польского населения, до сих нор в Бога не верит и в храмы не ходит.

В 1981 году у молодой пары родилась дочь Александра. Пани Иоланта устроилась юристом в небольшую государственную контору - там был удобный график работы. Делать карьеру Ёлька не стремилась. Теперь смыслом ее жизни были Александра и Олек. Она закупала продукты, занималась ремонтом, убирала, готовила. Олек мог быть спокоен: в доме всегда чисто, обязательно есть обед и приготовлена свежая сорочка.

Правда, "сам" дома бывал мало. После института Олек пошел функционером в Союз социалистической польской молодежи (он курировал идеологию и культуру). Работа отнимала у него все силы и была настолько напряженной, что Квасьневский возвращался домой в три-четыре утра, а уже около восьми убегал на службу.

Простодушная Ёлька восхищалась работоспособностью мужа и через несколько лет гордо отметила этот факт в рекламной книжке.

Во времена политических и экономических кризисов во власть всегда охотно брали молодых и энергичных. В случае провала все списывалось на их неопытность и глупость. Зато и шанс выскочить блистательный.

Если Олеку с чем и повезло, так это с кризисами. В Польше с этим делом в начале 80-х было все в порядке. В 1981 году функционера-трудоголика пригласили на пост главного редактора молодежного еженедельника "ИТД". Предполагалось, что человек, оттрубивший в молодежной организации десять лет, знает, что молодежь хочет читать.

Хотя с редакторской работой Квасьневский до сих пор не сталкивался, "ИТД" стал одним из самых читаемых желтых изданий. Ничего особенного Олек не выдумывал - он, как испытанный функционер, чувствовал конъюнктуру. Мог, например, разместить на обложке обнаженную красавицу. Или пофилософствовать насчет половых пристрастий молодых.

Через год Квасьневский уже руководил самой популярной молодежной газетой "Штандар млодых". Правда, и в этом издании Олек надолго не задержался. В сентябре 1985-го тридцатилетнего редактора назначили министром по делам молодежи.

Успехи мужа ничего не изменили в жизни Иоланты. Ну разве что семья переехала в столицу и поселилась в хорошем районе. Ёлька устроилась юристом в небольшую государственную конторку. Она не просила мужа устроить ее на "хорошее место". Олек горел на работе: по-прежнему приходил в четыре утра, убегал в семь-восемь. Каждое утро в спальне его ждала свежая рубашка, на кухне - горячий завтрак и преданная Иоланта.

Если бы министру Александру Квасьневскому сказали, что через несколько лет он окажется не у дел, а тихая Ёлька станет президентом солидной фирмы по торговле недвижимостью, он бы очень удивился.

Про "коня на скаку" и "горящую избу" это поэт правильно сказал. Женщины Восточной Европы, как и их российские сестры, в суровые моменты жизни отрываются от кастрюль и памперсов и делают невероятные карьеры. Сколько "бизнес-вумен" выросло из бытовой необходимости достать деньги на пропитание детей и мужа!

В 1989 году к власти в Польше пришла "Солидарность", президентом стал Лех Валенса. ПОРП, естественно, упразднили, и в январе 1990-го Квасьневский создал Социал-демократическую партию Республики Польша. Этот политический демарш не спас "хорошего мальчика".

Демократически настроенный пролетариат во главе с Валенсой начал травить "краснопузых".

Карьера тридцатипятилетнего Квасьневского полетела в тартарары. Он меченый, прихвостень красного режима. О постах даже думать нечего. Зарабатывать другим путем функционер Олек не мог: сразу заговорили бы о деньгах партии.

Того, что зарабатывала скромный юрист Квасьневская, явно не хватало. Через несколько лет Иоланта призналась: "Мы думали, что оказались на самом дне и уже не сможем оттуда выбраться".

Удар следовал за ударом. Умерла мать Иоланты. Через месяц скончался отец Квасьневского. Тесть долго лежал без сознания после тяжелейшей операции.

Поэтому шоковую терапию семья Квасьневских встретила с облегчением. Тогда в Польше только ленивый не открыл частное предприятие. И Ёлька решилась - больше в семье решаться на частный бизнес было просто некому. В начале 90-х Иоланта основала фирму по торговле недвижимостью.

Сегодня фирма жены президента процветает. Александр в дела пани Иоланты не вмешивается, как когда-то Ёлька не вмешивалась в его дела. Доход Иоланты и сегодня выше президентского, оклад которого $2600 в месяц. В шутку или всерьез, Ёлька многократно предлагала своему упрямому мужу бросить политику ко всем чертям и уйти к ней в фирму директором.

В 1990 году в "Политическом алфавите" главного польского насмешника Ежи Урбана Олеку предрекалась ужасная участь: "Социал-демократия имеет статус дохлой селедки. Обстоятельства погубят Квасьневского. Он может скатиться - сделаться спортивным функционером или выполнять работу еще менее интеллигентную, нежели занятия вора или сутенера".

Урбан оказался прав: в ноябре 1995-го "менее интеллигентная работа" нашлась, и Квасьневский стал президентом Польши...

Всенародно избранный электрик Гданьской судоверфи и лауреат Нобелевской премии мира 1983 года Лех Валенса надоел, осточертел, задолбал, достал, в конце концов за... электорат . Все пять лет своего президентства Валенса носил в кармане маленькую отвертку и ругался нехорошими словами.

Квасьневский грамотно построил свою президентскую кампанию. Много ездил, много выступал и, самое главное, ни про кого не сказал ни одного плохого слова. Объехал сорок семь воеводств из сорока девяти, выступил более чем в двухстах городах. Олек сумел убедить избирателей, что он не "краснопузый", а нормальный розовый социал-демократ и фанат НАТО. Кивая на Ельцина и октябрь 1993-го, он утверждал, что призрак империи все еще реален и маленькая Польша никак не может оставаться нейтральной. "Лучше быть последним, но играть в высшей лиге, чем лидировать в первой лиге",- убеждал он сограждан.

Сторонники Валенсы швыряли в него гнилыми яблоками и тухлыми яйцами, на предвыборных плакатах рисовали ему на лбу красную звезду. Обзывали "жидом" и утверждали, что его настоящая фамилия Штольцман. Квасьневский отзывался о противнике по-доброму.

Ёлька ездила с мужем по всем городам, стояла рядом на митингах. Полякам это понравилось. Жена Леха Валенсы была женщина простая, мать восьмерых детей. На людях она появлялась только в протокольных случаях. Квасьневский все правильно просчитал. Таская с собой по митингам Ёльку, он удачно внедрил в мозги электората схему: он - продвинутый политик европейского образца, она - красивая, современная, самостоятельная пани. Такой паре можно доверить судьбу земли польской.

Именно тогда пани Иоланта освоила искусство публичных выступлений и начала давать первые интервью. Ей нравится быть на виду - с прессой жена президента общается часто. Правда, проколы случаются. Как-то, выступая в телевизионном шоу, Ёлька рассказала, что ее супруг читает биографию Геббельса. Через год, уже в другой программе, на аналогичный вопрос она ответила то же самое.

Похоже, на книги у Олека времени нету. Или Ёлька слишком редко заходит к нему в спальню.

В последнее время Ёлька заметно постарела: на людях, в "боевой раскраске" она немного похожа на Софию Ротару. В одном из телевизионных шоу пани Иоланта призналась, что часто плачет. На людях она добросовестно выполняет свои обязанности: занимается благотворительностью, расточает улыбки, рассказывает о дружной семье.

Пани Иоланта живет в пентхаусе президентского дворца. Из окон - вид на Старое место, центр Варшавы. Днем она занимается делами своей фирмы. Вечером - ребенком. Быт в президентском дворце налажен. Приглашать прежних друзей в гости Иоланта не может: жизнь президента на виду, газеты каждый день публикуют информацию, что происходит с Александром и Иолантой. Позови Иоланта кого-нибудь в отсутствие мужа - сразу скандал. А у Квасьневского впереди выборы...

По всем опросам, его победа на президентских выборах 2000 года практически предрешена. Если, конечно, его репутацию не подмочит скандал вроде того, который случился с Квасьневским в 1994 году.

За год до президентских выборов двадцатишестилетняя польская журналистка Мажена Домарос, укрывшаяся под псевдонимом Анастазия, решила переспать со всеми видными польскими политиками и написать книгу о своих впечатлениях.

Депутата Квасьневского Мажена соблазнила чуть ли не в числе первых. Долго строить глазки Анастазии не пришлось. Квасьневский чуть ли не в первый же день пригласил барышню в бар при парламентской гостинице и угостил коньяком. Сам пил водку с грейпфрутовым соком.

Роман их начался без лишних церемоний и развивался с соблюдением всех правил конспирации: "Квасьневский очень чувствителен к тому, с кем его видят. У него болезненно завистливая жена. Пани Иоланта держит семейную кассу... зарабатывает больше, чем Олек, и это страшно его бесит. Его жена везде рассказывает, что муж каждый день готовит ей завтрак и приносит в постель. Это смешно: дома подкаблучник, а за его стенами - спесивый самец. Конечно же, жена не знала о нашем романе".

По признанию Анастазии, первый раз любовники уединились в парламентской гостинице, в комнате одного из коллег Олека по фракции. Девушка подметила, что у Квасьневского есть опыт проведения подобных мероприятий: ключи у Олека были при себе и он отлично знал, как попасть в номер с черного хода.

Целовался будущий президент неплохо и "очень деликатно". Но, к разочарованию журналистки, торжественная часть церемонии длилась очень недолго. На втором свидании Анастазия завела с Квасьневским, за плечами которого пятнадцать лет брака, разговор об анатомии и специфических потребностях женского организма в постели. Квасьневский обиделся и заявил, что готов ублажать любую женщину ласками в течение двух часов. Однако и во второй раз предметное общение полов длилось все те же несколько минут. Анастазию рассмешила глубокая порядочность Олека: из ванны он вернулся с полотенцем, обмотанным вокруг бедер. "Минуту назад он занимался со мной сексом, а теперь стесняется собственной наготы".

Пообщавшись таким невеселым образом раза четыре, Олек и Анастазия расстались друзьями и с тех пор только вели интеллектуальные беседы. Яростную феминистку Анастазию потряс "мужской эгоизм" политика, выразившийся среди прочего в нежелании пользоваться презервативом. По его мнению, "за такие вещи отвечает женщина".