Биография

Приятная особенность Моше Кацава на этом фоне состояла как раз в том, что он, хоть и мог бы со своей богатой биографией стать желанным гостем в любой из этнических партий, пошел другим путем и выбрал интеграцию. Со студенческой скамьи он занялся политикой в Ликуде, созданном и поныне руководимом польско-литовской элитой.

Сайт: Знаменитости

Своим избранием на пост президента Моше Кацав обязан Шимону Пересу: любой другой кандидат от партии Авода сумел бы воспользоваться поддержкой парламентского большинства, которое в 15-м Кнессете было еще левым.

Моше Кацав родился не в Тегеране, как часто пишут в его биографиях, а в городе Язд — сефардском аналоге Бердичева в среднем Иране. Семью Кацава занесло в эти края после разрушения Первого храма в 586 г. до н.э.

Когда Кацаву было 5 лет, он вместе с родителями попал в Израиль, где его семья претерпела все положенные порядочным сефардам издевательства и мытарства абсорбции. Сперва их поселили в Шаар-Алия под Хайфой (напоминанием о тех годах служит шрам под левым глазом президента), затем в палаточный лагерь Кастина чуть западней пустыни Негев.

Жизнь в палаточном лагере была вполне ужасна: безработица, недоедание, общая неустроенность... Двухлетний брат Кацава умер в Кастине, а сам Кацав был эвакуирован в мошав Кфар Билу, и его родители долгое время не знали, где находится забранный у них ребенок...

Левое правительство Израиля старательно гнобило миллион приехавших сефардов, разлучая семьи, посыпая их дустом и заселяя ими непригодные для обитания человека места, поскольку восточные евреи представлялись социалистам «чуждым элементом»: они были религиозны, сохраняли общинный уклад, и раввинов своих почитали выше товарища Сталина. К тому же у них не просматривалось никаких общих предков и друзей детства с правящей польско-литовской политической элитой.

Богатенькие американские евреи смотрели на дело иначе, и считали, что набожные сефарды им такие же братья, как и польско-литовские сталинисты-сионисты. Поэтому американцы давали деньги на абсорбцию сефардов.

На эти деньги, в частности, временный лагерь Кастина был преобразован в милый городишко на юге страны, под названием Лос Анджелос — в честь населенного пункта, откуда пришло финансирование. Впрочем, в силу тогдашней моды на иврит, название это перевели с испанского на госязык, так что город назвали Кирьят-Малахи. А Моше Кацав, закончив школу, отслужив в армии и поступив в Еврейский университет, в 24 года стал самым молодым мэром этого города.

Обиды, нанесенные сефардам в ходе абсорции 1950-х годов, сказываются на израильской политике и социальной сфере по сей день. С конца 1960-х, когда выходцы из восточных стран уже слегка акклиматизировались в стране, в Израиле началась этническая политика.

Стали возникать самые разнообразные партии и движения, от религиозных до коммунистических, весь appeal которых к избирателю строился на сефардском чувстве обиды и недоверия к ашкеназим, захватившим всю власть и все богатства страны.

Приятная особенность Моше Кацава на этом фоне состояла как раз в том, что он, хоть и мог бы со своей богатой биографией стать желанным гостем в любой из этнических партий, пошел другим путем и выбрал интеграцию. Со студенческой скамьи он занялся политикой в Ликуде, созданном и поныне руководимом польско-литовской элитой.

Кстати сказать, победа Ликуда на выборах 1977 года в значительной степени была продиктована желанием сефардского населения сквитаться с Аводой за трудную абсорбцию 1950-х. Впрочем, Авода любила напомнить сефардам о тех годах в самых оскорбительных выражениях, чем Бегину изрядно помогла.

В ходе предвыборной кампании 1977 года популярный комик Дуду Топаз, расписывая светлое будущее Израиля при следующей каденции Рабина, сказал: «А черножопых мы поставим ворота сторожить». Бегин откликнулся на это заявление пламенной речью, в которой напомнил о заслугах «черножопых» перед Израилем (лексики, впрочем, не меняя). И следующая каденция Рабина отложилась на полных 15 лет, а портреты Бегина до сих пор можно видеть на почетном месте в лавках торговцев на любом еврейском рынке.

Карьера Моше Кацава в Ликуде сложилась не так блестяще, как у тех сефардов, которые норовили требовать для себя этнической квоты в правительстве, но и забыт он тоже не был. Пройдя в Кнессет от Ликуда на выборах 9-го созыва, Кацав оставался депутатом этой фракции до самого избрания президентом. За первые 5 лет в парламенте он дослужился до замминистра, затем Шамир сделал его министром — сперва труда и собеса, затем транспорта. Когда Ликуд ушел в оппозицию, Кацав стал председателем партии, а по возвращении блока во власть сделался вице-премьером...

И всю дорогу особенностью будущего президента страны была замечательно бесконфликтная позиция: сефарды видели в нем своего по крови, а ашкеназим — «своего» сефарда, живой пример того, как можно всегда иметь этническую карту в рукаве, но никогда ее не разыгрывать.