Генрих III Французский. Гражданская война

Неожиданный союз между де Гизом и Екатериной был направлен в первую очередь против их общего врага Эпернона: для Лиги он, как ближайший советник короля, был воплощением дьявола, а Екатерине угрожал потерей ее влияния на сына. Ее практический макиавеллизм привел ее к союзу с сильнейшим, чтобы не оказаться у него в подчинении. Фактически ей удалось убедить Генриха, что Эпернон мешает возможному примирению. Скрепя сердце король отстранил 22.07 Эпернона и его брата почти от всех их обязанностей.

Сайт: Всемирная история

Запутанные события гражданской войны можно вкратце свести к следующему:

1. После мира, заключенного в 1576 г. в Болье на весьма благоприятных для гугенотов условиях, католическая оппозиция под предводительством Генриха Гиза организовалась в (первую) Лигу, или Священный союз, который провозгласил своим девизом борьбу против гугенотов и усиление королевской власти. Когда собравшиеся в декабре 1576 г. в Блуа Генеральные штаты потребовали восстановления религиозного единства королевства, Генрих уступил, отменил эдикт, подписанный в Болье, и возобновил гражданскую войну. Условия заключенного после определенных успехов католиков в Бержераке/Пуатье мира (14 — 17.09.1577 г.) были весьма неблагоприятны для гугенотов.

2. Еще до Варфоломеевской ночи из умеренных представителей обеих конфессий образовалась группировка, стремившаяся обеспечить политическое и правовое признание сосуществования различных конфессий и стабилизацию королевской власти. Эту группу с середины 80-х гг. называли «политики». Долгое время полагали, что в руководящей фигуре этой группировки можно узнать Анжу, который иногда сотрудничал с «политиками». На самом деле у «Monsieur», этого «вечного заговорщика», политическая дальновидность отсутствовала начисто. Никогда Анжу по-настоящему не участвовал в борьбе «политиков», еще менее был руководителем этой борьбы. Его смерть 10.06.1584 г. послужила толчком к началу государственного кризиса. Уже в течение несколько лет жившая в относительном спокойствии страна была потрясена неоспоримым государственно-правовым фактом: вождь гугенотов Наварра переместился на первое место в ряду наследников престола.

3. Перед лицом угрозы перехода короны Франции к еретику (повторно вернувшемуся к своей ереси!) непримиримые католики организовали Лигу (вторую) защиты святой католической церкви под руководством братьев Гизов, вступили в союз с Испанией и провозгласили наследником престола кардинала Шарля де Бурбона. Генрих был готов пойти на уступки, но 66-летняя Екатерина еще несколько недель сражалась как львица. Однако и ее силы подошли к концу, и 7.07.1585 г. она подписала Немурский эдикт, под угрозой смертной казни запрещавший исповедание протестантизма и всякую гугенотскую деятельность во Франции. Этот эдикт означал для Екатерины не просто поражение — это была полная капитуляция. До сих пор на всех переговорах ей удавалось отстоять для короля роль третейского судьи. В Немуре она подчинилась диктату мятежников. Ей пришлось отречься от политики национального единства, от принципа религиозной свободы, которые она защищала в течение 25 лет.

Естественным следствием явилось отстранение Наварры 18.07 от его законного права наследования трона. 9.09.1585 г. последовало и отлучение его от церкви папой Сикстом V. Начавшаяся «война трех Генрихов» привела к растущей изоляции короля. Генрих Гиз заставлял его терпеть все новые унижения. После того как в битве при Кутра (20.10.1587 г.), где победу одержал Наварра, пал Жуайез, ближайшим советником короля стал Эпернон. То, что Генриху III удалось подкупом склонить к отступлению вспомогательные войска Наварры, швейцарских и немецких рейтаров, почти не изменило его отчаянного положения — теперь его упрекали в том, что он своими действиями помешал войскам Лиги одержать легкую победу. В Париже, где он находился с 23.12, было неспокойно. Атмосфера накалялась со дня на день; ее подогревали дороговизна и перебои в снабжении продовольствием, в чем, естественно, обвиняли короля. Опасаясь волнений. Генрих запретил герцогу Гизу появляться в городе. Когда же «король Парижа», как его давно уже называли, все же прибыл, население встретило его восторженно. Любая акция против непокорного вождя Лиги могла вызвать восстание в Париже и подвергнуть опасности жизнь короля; поэтому Генрих воздержался от принятия каких-либо мер. Зачем он ранним утром 12.05 ввел в город оставшиеся в его распоряжении немногочисленные войска — не вполне ясно; возбужденное население атаковало швейцарцев и частично их уничтожило. Повсюду в городе воздвигались баррикады. Париж бунтовал. Король оказался в западне (12.05 день баррикад).

В такой безнадежной ситуации Екатерина еще раз прибегла к искусству разумной дипломатии. Она попыталась путем переговоров взять инициативу в свои руки, чтобы достичь сразу нескольких целей. Для начала она отправилась к герцогу де Гизу, и услышала от него, что, по его мнению, отречение короля от престола может быть единственным способом сохранить его жизнь. Много раз пришлось курсировать королеве-матери между Лувром и отелем Гизов, выполняя роль посредника в переговорах между «королем Парижа» и королем Франции, выигрывать время, прикрывая побег сына, который под защитой сохранивших верность войск покинул Париж со своими ближайшими советниками вечером 13.05.1588 г.

После этой благополучно прошедшей акции Екатерина обратилась к новому проекту, прельщавшему ее возможными отдаленными политическими последствиями: она хотела, чтобы Генрих III усыновил сына ее дочери Клотильды, маркиза де Пон-а-Муассон, который был одновременно племянником короля и братьев Гизов, — и тем самым сохранил трон за династией Валуа. Чтобы этот план имел надежду на успех, требовалась победа Гизов.

Неожиданный союз между де Гизом и Екатериной был направлен в первую очередь против их общего врага Эпернона: для Лиги он, как ближайший советник короля, был воплощением дьявола, а Екатерине угрожал потерей ее влияния на сына. Ее практический макиавеллизм привел ее к союзу с сильнейшим, чтобы не оказаться у него в подчинении. Фактически ей удалось убедить Генриха, что Эпернон мешает возможному примирению. Скрепя сердце король отстранил 22.07 Эпернона и его брата почти от всех их обязанностей.

Теперь, казалось, путь к столь страстно желаемому Екатериной взаимопониманию был открыт. Правда, на этот раз оно было достигнуто за счет короля, который летом 1588 г. был лишь пешкой в руках Лиги. Его вынудили подтвердить безраздельное господство католичества во Франции и произвести Гиза в генерал-лейтенанты королевства. Заключительный аккорд в этой политике постоянного унижения и выхолащивания королевской власти прозвучал в октябре, в Блуа, когда Генеральные штаты своими возмутительными требованиями превзошли себя.

Осенью 1588 г. французская королевская власть опустилась к самой низшей точке в своей истории. Казалось, путь к смене правящей династии в пользу Гизов, считавших своими родоначальниками Каролингов, свободен. В лагере Гизов открыто говорили о том, что Генриху, как некогда последнему из Меровингов, Хильдерику, неплохо было бы уйти в монастырь, и Катрин-Мари де Монпансье, воинственная сестра Гизов, носила напоказ на своем поясе ножницы, которыми она собиралась смастерить Генриху III «третью корону», то есть выстричь тонзуру.

Несомненно, поражение испанской Армады в августе 1588 г. вдохновило Генриха прорвать заколдованный круг, в котором он очутился из-за Лиги. Первый шаг он сделал в начале августа, когда, по настоянию Екатерины, встретился с Гизом в Шартре; ему пришлось делать хорошую мину при плохой игре, словно никакого «дня баррикад» и не было вовсе. Второй шаг последовал 8.09: он заменил канцлера Шеверни и министров Бельевра, Виллеруа, Брюлара и Пинара на других, среди которых было даже два члена Лиги. Единственной, кто смог правильно оценить эту «министерскую революцию», была Екатерина. Она понимала, что немилость, в которую впали министры, означала конец ее власти.

Генрих не мог простить матери, что она добилась его официального примирения с «королем Парижа». После перенесенных унижений он не мог больше следовать политике Екатерины, всегда искавшей компромисса. Замена министров явилась актом эмансипации 37-летнего короля от всю жизнь рвавшейся к власти матери, свершившейся с некоторым запозданием, но уже бесповоротно. Впредь он будет править по собственному усмотрению, писал Генрих Нунцио. Екатерина была глубоко уязвлена; но жребий был брошен: три десятилетия политику Франции в значительной степени определяла именно она, а в последние четыре месяца события проходили мимо нее.

Третий шаг Генрих тщательно подготавливал с 18.12. Не советуясь с Екатериной, он 23-24.12.1588 г. велел убить Анри и Луи де Гизов как бунтовщиков. У него не было выбора, объяснял он Екатерине, если он хотел сохранить королевскую власть, государство, честь да и свою жизнь.

Выдвинутый Лигой претендент на престол был арестован, и 3.04.1589 г. Генрих договорился о союзе с Наваррой, направленном против Парижа и других вступивших в «Святой союз» городов, которые все без исключения бунтовали против короля. Казнь братьев Гизов воздвигла стену между Генрихом и Лигой, и ее уже ничто не могло разрушить. В Париже образовалось революционное городское самоуправление под руководством представителей 16 округов, которое поддерживали Сорбонна и парламент. Хотя формального отстранения короля пока не приходилось опасаться, университетские теологи уже поспешили освободить подданных от клятвы верности королю и вычеркнули его имя из правила, исполняемого во время мессы. Жан Буше сочинил грамоту «De justa Henrici tertii abdicatione e Francorum regno», в которой говорилось о возможности и даже необходимости тираноубийства.

Главой этого революционного правительства «16-ти» стал герцог Майеннский, брат убитых. В его руках находилась исполнительная власть и верховное командование войсками. Созданный по его настоянию генеральный совет объединения католиков стремился добиться права принимать решения по государственным вопросам и тем самым представлял собой настоящее альтернативное правительство. 13.03.1589 г. Майенн принес присягу перед парламентом в качестве генерал-лейтенанта королевского государства и короны Франции. Теперь он становился главой революционного правительства.

Оба носителя законной власти, Генрих III и Наварра, лишь теснее сблизились: за знаменитой встречей в парке Плесси-ле-Тур (30.04.1589) последовал совместный поход на мятежный Париж (с мая по июль 1589). Несмотря на успех при Сенлисе Бонневале исход этой борьбы не на жизнь, а на смерть отнюдь не был предрешен, когда 1.08.1589 г. Генрих III, отлученный в мае папой от церкви, отстраненный от правления государь, стал жертвой покушения. Смертельно раненный, он признал срочно вызванного законного престолонаследника Наварру своим преемником и просил всех присутствующих тут же принести ему присягу в верности. После покушения, совершенного доминиканским монахом Жаком Клеманом, то, чего многие боялись еще с 1584 г., свершилось: королем Франции стал протестант.

31.05.1585 г. Екатерина выражала озабоченность тем, что прочный мир во Франции невозможен, пока Наварра не переплет вновь в католическую веру. На смертном одре Генрих III предсказывал своему находившемуся здесь же преемнику, что ему как королю Франции придется столкнуться со многими препятствиями, если он не решится поменять вероисповедание. В этом высказывании видна разумная оценка сложившейся политико-конфессиональной ситуации. Генриху IV понадобилось четыре года, чтобы прийти к такому же мнению.

Таким образом, и в последние часы своей жизни Генрих III предстает истинным политическим деятелем, за 38 лет проявившим себя способным учеником своей матери. Его действия заслуживают гораздо более глубокой оценки, чем та, которая существовала на протяжении столетий. Как гласит часто приводимое высказывание Пьера д’Эстуаля, Генрих III был бы замечательным правителем, «если бы царствовал в более благоприятном столетии». Воздавая должное этому королю, скажем, что Генрих III родился в крайне сложное время, когда государь имел возможность лишь придерживаться центристской позиции между экстремистами обеих сторон, чтобы уберечь страну и корону от бедствий. После казни братьев Гизов и достижения договоренности с Наваррой падение Парижа, ожидаемое летом 1589 г., стало бы началом окончательного перелома в ходе гражданской войны. Еще 31.07 Генрих, глядя из Сен-Клу на Париж, думал, что окажется в городе раньше, чем считают его мятежные жители. Покушение все изменило и на годы продлило гражданскую войну.

Источник: Французские короли и императоры, под ред. Петера К. Хартманна; "Феникс", Ростов-на-Дону, 1997г.