Спецкор Наперекор

Анна Политковская родилась в 1958 году в украинской семье. Правда, с фамилией ей не очень повезло – Мазепа. Папа – из крестьянской семьи, родом из Черниговской области. Он прошел войну, после демобилизации поступил в Институт международных отношений, стал дипломатом. Мама из Крыма, наполовину украинка.

Автор: Олег Кудрин

Сайт: Собеседник

Родители познакомились и поженились в Москве. Потом уехали в Нью-Йорк, работать в ООН. Там и родилась Аня. Но расти и учиться папа с мамой отправили ее домой – в Москву. Приезжая в отпуск, они привозили дочери книги диссидентов, запрещенных поэтов, писателей. Во многом, именно на этом сформировалось ее мировоззрение.

От Цветаевой до разгребания грязи

В 1980 году Анна закончила журфак МГУ. Диплом писала по Цветаевой, используя привозную литературу. Трудовую карьеру начала не где-нибудь, а сразу же в «Известиях». Но потом ушла и работала в менее известных изданиях.

Важным этапом в ее профессиональном росте стала работа в «Общей газете» Егора Яковлева, где она была редактором отдела чрезвычайных происшествий.

Сначала Анна была любимицей Яковлева, но потом они разругались вдрызг.

В 1999 году Политковская ушла в «Новую газету», также оппонирующую власти с либеральных позиций. И здесь чуть ли не каждая ее статья становилась событием. Она всегда писала о самых тяжелых и болезненных проблемах российской власти, особенно жестко выступая по поводу чеченских дел.

Анна, как она сама признавалась, не очень эмоциональна. Как она говорила - «человек, который не умеет плакать». Но даже с учетом этого страшные журналистские расследования, с убийствами, пытками, грязью, были для нее мучительны. Особенно страшны были эксгумации, когда матери безвестно пропавших звали ее с собой, чтобы зафиксировать, факт нахождения тела: «И ты с ними идешь, и уже не можешь показать, что тебе страшно, больно – потому что вот эти матери с тобой ожидают, что там найдут тела их детей. Поэтому моя роль была в том, чтобы успокаивать этих матерей».

«Никакого военного адреналина»

Постепенно Анна, ранее завзятая театралка, охладела к театру: «После того, что насмотрелась на чеченской войне, я перестала ходить в театр. Мне все кажется очень скучным. Вот все это неправда. Это искусственная жизнь. Настоящие страсти – они другие...»

И при этом Политковская продолжала копаться в разнообразной российской грязи. Враги частенько обвиняли ее в адреналиновой зависимости. Но она всегда отрицала даже саму мысль об этом: «Никакого военного адреналина. Мне не нравится военная обстановка. У мужчин-журналистов это немного есть, они играют в войну. Мне это претит. Та же яма (в нее Анну бросали на фронте, чтобы не путалась под ногами, – прим. ред.), там было ужасно, ужасно, ужасно, ужасно. Грязно, вонюче, туалета нет, мыться негде, есть нечего. Я мазала себя гигиенической помадой – это единственное, что у меня было – все вещи же отобрали. Да и помадку эту потом раскрутил ГРУшник, искал жучок. Ну, идиот. Я смотрела на это, говорила: "Ну зачем, ну не ломайте вы ее.." Это них идиотизм такой – везде враги. Пуговицы у меня все отрывали, тоже жучки искали. Когда человек на войне, он находится в ненормальном состоянии».

Позже многие в России настороженно восприняли то, что во время захвата заложников в «Норд-Осте» террористы потребовали, чтобы на переговоры к ним пришла именно Политковская. В беседе с нами Леонид Рошаль припомнил некоторые новые яркие детали тех событий:

--С Анной мы были знакомы лет 20. Но долго не общались. А потом судьба столкнула нас во время «Норд-Оста», вечером, за день до штурма. Я увидел ее в штабе. Она собиралась в захваченное здание. Я спросил: «Анна, вы хотите туда идти?». «Да». «Тогда я вас провожу. Негоже идти женщине в такое место одной». Мы подошли к простреленным дверям здания. Вышел человек в маске. «Что вам надо? Кто ты? Кто она?». Я ответил, что если ты не знаешь, кто мы и зачем сюда пришли, спроси у старшего. Он переспросил, после чего нас пустили в фойе, потом отвели на второй этаж, в ту самую комнату, в которой ранее проходила знаменитая пресс-конференция Бараева. Анна довольно долго говорила с боевиками. Потом мы оставили воду и сок, принесенные для заложников. После этого беседа Политковской с боевиками перешла в более дружественное русло. Но меня к этому разговору уже не допустили...

Позже Политковская рассказывала, что чеченцы позвали ее потому, что она тоже сидела в яме у федералов: «Эти люди испытывали ко мне доверие только потому, что мы прошли одно и то же. У меня нет чувства солидарности с теми, кто прошел те же испытания. А у них есть».

Патриотическая пресса вообще часто обвиняла Политковскую чуть ли не в пособничестве террористам. Но это неправда. Просто у нее всегда было свои понимание ситуации в стране, свое понятие о справедливости, которое она отстаивала до конца. При этом очень показательно, что Политковской не раз предлагали сделать интервью с Басаевым, но она всегда отказывалась: «О чем мне с ним разговаривать...». Более того, по словам Алексея Панкина, с которым она ежегодно заседала, ругалась, мирилась и спорила в жюри премии им. Сахарова «За журналистику как поступок», ее взгляды в последнее время эволюционировали в сторону более взвешенных. Хотя пламенность и неукротимость, конечно же, оставались при ней...

Семейная жизнь

Еще студенткой Анна вышла замуж за Александра Политковского – будущую звезду популярнейшей перестроечной программы «Взгляд». Саша отвечал в ней за репортажи. Постепенно его журналистская звезда начала закатываться. А Аннина подниматься. В браке у них появились два ребенка – дочь Варвара и сын Илья. В 1999 году, брак распался, неожиданно для многих. Вот как Политковская сама объясняла причины развода: «Что касается мужа – я рада, что мы расстались. Не потому, что он плохой человек. Но он был жертвой официальной пропаганды. Он стал пить и высказывать мне, что я продалась «чехам», – после этого жить невозможно, даже если мы прожили вместе 22 года. Так это выяснилось – а без этого, может, я бы и не знала… Продолжала бы жить спокойно… Мне не пришлось сидеть на двух стульях, делать вид, что муж меня поддерживает, – а на самом деле… А как б я с ним дальше тянула, когда он считает, что я продалась чеченцам?..»

Смерть настигла Поликовскую в очень напряженный жизненный момент: инфаркт у отца, болезнь матери, беременная дочь. Так что теперь не только страна лишилась одного из самых ярких журналистов, но и просто семья осталась без своей главной опоры.