Еженедельник "Коммерсантъ-Деньги" N 45, 1999.

Сейчас каждый знает, что по отпечаткам пальцев можно раскрыть преступление. Но так было далеко не всегда. В конце прошлого века в распоряжении сыщиков были лишь словесный портрет, cледы, волосы, пепел и в лучшем случае дедуктивный метод. Дактилоскопия стала на службу полиции в 1900 году, после того как было доказано: отпечатки человеческих пальцев абсолютно точно идентифицируют личность. Это замечательное открытие сделал английский исследователь Фрэнсис Гальтон.

Автор: Елена Антонова

Сайт: Знаменитости

С 6 августа по 9 ноября 1888 года в Лондоне было совершено несколько ужасных убийств, лишивших лондонцев покоя. Неизвестный преступник действовал в районах Уайтчэпл, Спайтфид и Стэпни, выходя на охоту ночью - все убийства были совершены между 23.00 и 4.00. Жертвы были проститутками. За жестокость убийцу прозвали Джеком Потрошителем. Преступления прекратились так же неожиданно, как и начались, и остались нераскрытыми.

Всполошились не только простые лондонцы, всерьез обеспокоились и в Скотланд-Ярде - резиденции лондонской полиции, расположенной в комплексе зданий с остроконечными фронтонами и крепостными башнями по углам, возвышавшихся на берегу Темзы. Раньше тут останавливались шотландские короли при посещении Лондона. Отсюда и название английской криминальной полиции - Скотланд-Ярд ("шотландский двор").

Скотланд-Ярд занялся составлением списков рецидивистов, которые, по мнению полицейских, могли совершить эти преступления. Описания внешности подозреваемых были очень поверхностны. Особые приметы упоминались редко. И были они приблизительно такими: "татуировка на левом безымянном пальце". Найти человека по такой примете было невозможно: в те времена такая татуировка была очень распространена. В альбомах Скотланд-Ярда насчитывалось около 115 тыс. фотографий. Сотрудники отдела надзора за преступниками по многу дней рылись в картотеке, чтобы найти нужную карточку. Не лучше обстояло дело и с идентификацией в тюрьмах. Три раза в неделю 30 сотрудников в тюрьме Холлоуэй проводили опознание заключенных. За одно посещение тюрьмы они идентифицировали в среднем около четырех человек. На каждую идентификацию уходило 90 рабочих часов, причем впоследствии опознания нередко оказывались ошибочными. А настоящие преступники оставались на свободе. Подобная ситуация была во всей Европе. Французская полиция задыхалась под грузом тысяч нераскрытых дел. Так же обстояли дела в Германии и Италии.

Именно в те дни, когда над Лондоном витала тень кровавого маньяка, сэр Фрэнсис Гальтон в своей лаборатории изучал тысячи отпечатков пальцев. Он находился на пороге великого открытия, благодаря которому его имя навсегда вошло в историю криминалистики.

Фрэнсис Гальтон родился в 1822 году в зажиточной семье. Он был младшим из семерых детей. Его отец, Сэмюэл Гальтон, был преуспевающим банкиром, мать, Фрэнсия,- дочерью известного медика, философа и поэта Эразмуса Дарвина. В детстве Фрэнсис много времени проводил в отцовской химической лаборатории - тот постоянно ставил эксперименты, сильно смахивавшие на алхимические опыты.

Будучи подростком, Фрэнсис много общался со своими знаменитыми родственниками Дарвинами - с дедом, доктором Эразмусом Дарвином, и дядей, Робертом Дарвином. Они занялись образованием юного Гальтона. Родители Фрэнсиса не сомневались в том, что их сын станет известным медиком, достойным продолжателем семейных традиций. Поэтому, окончив в 1838 году школу, Фрэнсис отправился в бирмингемский Главный госпиталь - стажироваться для дальнейшего обучения. Через год он уже учился на медицинском отделении Королевского колледжа, а в 1840 году его перевели в Тринити-колледж в Кембридже. Вот тут-то Фрэнсис начал понимать, что медицина вряд ли станет делом его жизни. Он с головой ушел в математику.

Правда, на первых порах эта наука вызывала у 18-летнего юноши панический ужас, потому что он знал ее значительно хуже, чем его сверстники. Но Фрэнсис, будучи человеком крайне самолюбивым, за три года так преуспел в этой дисциплине, что его статьи стали публиковать в британских математических журналах. Он занимался неистово, спал 3-4 часа в сутки, постоянно расширял круг своих занятий - к математике прибавились антропология, биология, история, расовая генетика. После смерти отца в 1844 году Фрэнсис полностью погрузился в изучение вопросов наследственности, причин болезней и смерти, в результате чего стал основателем евгеники, придумав не только сверхпопулярную науку, но и сам термин. Вместе со своим кузеном Чарльзом Дарвином Гальтон усердно искал научные рецепты бессмертия.

Внезапно его интерес обратился к общественной сфере.

Несколько лет спустя Фрэнсис Гальтон был уже широко известен в Европе как влиятельный и респектабельный общественный адвокат, защитник расовых меньшинств. В Австралии его глубоко уважали за то, что он выступал в защиту гражданских прав коренного населения. Гальтон был страстным оратором, неутомимым путешественником, первооткрывателем земель, народов, наук, любителем парадоксов. Он принялся развивать легендарную теорию эволюции своего кузена, доказывая, что она совершенно не противоречит теории божественного происхождения мира. Так что материалисты, сладко потиравшие руки и восклицавшие "Бога нет!", были сильно огорчены, услышав несколько звездных докладов Фрэнсиса, убедительно доказавшего теософские корни теории своего кузена. К тому, что делал и говорил Гальтон, было приковано всеобщее внимание. Фрэнсис Гальтон был первым человеком, предложившим научное доказательство существования Бога. Он был вознесен на пьедестал как церковью, так и учеными Великобритании. А потом этот человек придумал дактилоскопию.

На Лондонской международной выставке 1884 года было множество ужасно привлекательных для любопытствующей публики вещей. Одной из них был павильон, в котором каждый посетитель за три пенса мог измерить и оценить свои физические возможности.

Заплатив за вход, человек попадал в длинное помещение, где у стены стоял стол с разными инструментами и аппаратами. Вошедшего встречал молодой человек. Он измерял рост посетителя, его вес, размах рук, длину тела до пояса, физическую силу, быстроту реакции, объем легких, умение различать цвета, проверял зрение и слух. Иногда при этом присутствовал важный, изрядно лысый господин лет шестидесяти. Это был сэр Фрэнсис Гальтон.

Книга его кузена Чарльза Дарвина "О происхождении видов", в которой очень подробно рассмотрены проблемы наследственности, побудила Гальтона заняться вопросами наследования физических и умственных способностей и особенностей. Ученому нужны были статистические данные о многих поколениях разных семей. Год за годом он собирал эти данные. Для получения более обширного материала и был создан развлекательный павильон на международной выставке. Добытые сведения поступали в архив Гальтона. Ученый был очень доволен результатами исследований и, когда в 1885 году выставка закрылась, не успокоился, пока не открыл в знаменитом лондонском музее Саут-Кенсингтон постоянную лабораторию, где продолжали проводиться измерения. Именно в этой лаборатории и была впоследствии открыта дактилоскопия.

В 1888 году европейские газеты облетела сенсационная новость: шефом службы идентификации парижской полиции назначен Альфонс Бертильон. Тот самый, что служил писарем учетного отдела Сюртэ? Не может быть! Именно он. В течение нескольких лет Бертильон разрабатывал систему регистрации карточек с характеристиками преступников, благодаря которой за несколько минут можно было установить, имеются ли в картотеке сведения об интересующем полицию человеке. В начале января 1883 года картотека Бертильона насчитывала 500 карточек, в середине января 1883 года - 1000, в начале февраля - около 1600. Сотрудники парижской полиции стали применять метод Бертильона, окрестив его бертильонажем. Система регистрации функционировала. И бертильонаж, несмотря на скептическое отношение к нему полицейских начальников, постепенно стал распространяться по всей Европе. К 1887 году имя Бертильона было известно в каждом полицейском участке.

Королевское общество Royal Institution заинтересовалось методом Бертильона. Оно обратилось к Фрэнсису Гальтону с просьбой изучить этот вопрос и выступить с докладом на одной из знаменитых "пятниц" королевского научного общества. Гальтон принял приглашение и незамедлительно отправился в Париж, чтобы получить информацию от самого Бертильона. Потом он докладывал: "Я виделся с г-ном Бертильоном во время моего краткого пребывания в Париже и ознакомился с его системой. Ничто не может превзойти ту тщательность, с которой его ассистенты производят обмеривание преступников. Их приемы быстры и точны. Все хорошо организовано..." Но Гальтон не ограничился одним сообщением об открытии Бертильона. Раз уж пришлось заняться вопросом идентификации, он решил сделать это основательно. До доклада, который Гальтон сделал 25 мая 1888 года, у него не было времени, чтобы вплотную проработать новую идею. Но во время выступления он упомянул, что, кроме системы Бертильона, существует еще один способ идентификации - с помощью отпечатков пальцев, на что никто пока не обращал внимания. Сразу же после доклада Гальтон принялся за работу. Его интересовало, действительно ли отпечатки пальцев не меняются в течение всей жизни человека.

Гальтон припомнил, что один из его друзей, полицейский Хершель, вот уже 30 лет собирает отпечатки пальцев разных людей, ничего при этом не имея в виду. Гальтон погрузился в изучение этой коллекции, начал составлять собственную. Часами с лупой в руках он разглядывал оттиски и делал записи в блокнот. По его распоряжению отпечатки пальцев брали у всех подряд, даже у посетителей лаборатории музея Саут-Кенсингтон.

Скоро Гальтон убедился, что папиллярные линии образуют четыре основных типа рисунков, от которых происходят все прочие рисунки. Очень часто встречались треугольники, образуемые папиллярными линиями и находящиеся на отпечатке либо слева, либо справа. Другие отпечатки имели по два или по несколько треугольников. А были и вообще без треугольников. Кто-то из соотечественников Гальтона, пользуясь его статистикой, подсчитал, что если взять 20 характерных пунктов из 10 пальцев, то идентичные отпечатки могут встретиться только раз в 4 660 377 веков.

Математический расчет вероятности совпадения отпечатков пальцев, сделанный Гальтоном, показал, что отпечаток пальца одного человека может оказаться идентичным отпечатку пальца другого в отношении 1:4. Если же брать отпечатки 10 пальцев, то получалось невероятное число вариантов -1:64 млрд. Гальтон считал, что население Земли составляет 16 млрд., а это означало, что совпадение отпечатков пальцев двух людей невозможно. Но он исходил из того, что сравнивается каждый палец в отдельности. Если же сравнивать два пальца каждого из двух лиц, то 64 млрд. надо возводить в квадрат. При трех пальцах - в куб. А если сравнивать все 10 пальцев (как это обычно и делается), то число вариантов составит 6410 млрд. Впоследствии Гальтон разработал сложнейшие формулы для идентификации отпечатка. Учитывались мельчайшие детали -угол наклона папиллярной линии, коэффициенты ее закругления, форма треугольника, который составляют линии. Криминалисты пользуются этими формулами и по сей день.

Открытие произвело эффект разорвавшейся бомбы. В 1892 году Гальтон опубликовал в Лондоне книгу "Finger prints", в которой изложил результаты своих исследований. Все европейские газеты вышли с его фотографией на первой полосе.

Для Скотланд-Ярда метод Гальтона оказался спасительной соломинкой. Система регистрации отпечатков пальцев Фрэнсиса Гальтона в считанные месяцы дала результат: были раскрыты сотни "висяков".

Это была настоящая сенсация конца XIX века. Дактилоскопия за несколько лет завоевала Европу, Америку, чуть позже - Японию, Россию, страны Азии. В 1895 году дактилоскопия была взята на вооружение Скотланд-Ярдом, а в 1900 году в Англии перестали применять бертильонаж, и идентификация преступников стала строиться только на дактилоскопическом методе Гальтона, который стал официальным методом Скотланд-Ярда.

В начале XX века Гальтон, подуставший от дактилоскопии, оставил криминалистику и опять занялся генетикой и антропологией.

В 1909 году он заболел туберкулезом. Все время болезни Фрэнсис Гальтон публиковал свои метафизические работы о бессмертии и наследовании генов гениальности. Но ученому не хватило времени для воплощения своей теории бессмертия. 17 января 1911 года он умер.