ЦСКА - это армейский клуб, а не какой-то там бренд или марка

Всего три очка отделяют армейцев Москвы от заветной цели - попадания в кубковую восьмерку. Будут ли красно-синие бороться до самого последнего тура или сдадутся, оставив свои амбиции на будущий сезон? Об этом и многом другом с главным тренером ЦСКА и легендарным игроком этой команды Вячеславом Быковым поговорил корреспондент.

Автор: Павел Савчик

Сайт: Газета (gzt.ru)

- Вячеслав Аркадьевич, вы очень много лет и сил отдали армейскому клубу. Скажите, а это правда, что вы не хотели играть за ЦСКА и вас чуть ли не силком, в приказном порядке забрали служить из Челябинска в Москву?

- Так сказать было бы слишком напыщенно, что ли. Дело в том, что в челябинском Тракторе я начал играть в 1980 году, и после того сезона было приглашение от армейского клуба перейти к ним. Но тогда у меня был обстоятельный разговор с Геннадием Федоровичем Цыгуровым, главным тренером Трактора, и мы решили, что мне стоит остаться в Челябинске еще на год, подтвердить, что во мне есть определенные задатки, почувствовать себя лидером в команде и поучиться у ветеранов - Валерия Белоусова и Николая Макарова. Но когда на второй год снова пришло приглашение от ЦСКА, то отказываться уже не было смысла. Это была и перспектива попробовать свои силы в легендарном клубе, занять какие-то более высокие позиции в хоккее. А для себя - выйти на новый уровень и доказать, способен я или нет. В Челябинске пожелали мне доброго пути, и мы расстались друзьями. Этот переход из команды Трактор в ЦСКА прошел безболезненно.

- В те годы игроки ЦСКА являлись и военнослужащими. Была ли эта служба в армии всего лишь формальностью или?..

- Стрелять мы учились еще в школе, когда проходили военную подготовку и я разбирал и собирал автомат Калашникова быстрее всех в классе. Что касается армии, то, когда пришел в ЦСКА, я был в настоящей воинской части и принимал присягу, став рядовым Советской армии. Но на учения я, конечно, не ездил. С одной стороны, это была формальность, что у нас были погоны, но с другой стороны, мы ведь работали, делали дело. Мы представляли интересы армейского спорта и всей страны на крупнейших мировых соревнованиях. То, что я не служил, - это факт, то, что я капитан Советской армии, - тоже факт. Нужно ли это было или не нужно, я, если честно, этим вопросом не задаюсь. На то время это было так, и я не стыжусь, а, наоборот, горжусь тем, что прошел все восемь лет службы своему делу, окончил Военный институт физической культуры в Ленинграде. Да, вспомнил! А вот там сдавали экзамен: и полосу препятствий, и бег, и плавание в обмундировании - все по-настоящему, без поблажек.

- А как продвигалось ваше повышение по армейской лестнице?

- Год я прослужил рядовым. В связи с заслугами (а я участвовал на чемпионате мира в Мюнхене, где сборная Советского Союза завоевала золотые медали), на второй год службы мне присвоили звание младшего лейтенанта. И постепенно росли звездочки на погонах, спортивные звания - и страна обогащалась медалями.

- Скажите, а Виктор Васильевич Тихонов не пугал нерадивых хоккеистов, что если они будут плохо играть, то он отправит их в часть на перевоспитание?

- Со мной такое не случалось. Правда, были случаи, когда подобное происходило с другими. Кто они, извините, я говорить не буду. Каждый должен делать свое дело правильно и по-честному. А я любил, люблю и всегда буду любить хоккей - как саму игру, как занятие, как хобби, как работу. Всегда старался выполнять и уважать этот труд. Поэтому, может быть, ни разу и не загремел на гауптвахту (смеется).

В Швейцарии я не забыл, что Россия - моя родина, ЦСКА - мой клуб

- Скажите, а когда вы уехали играть в Швейцарию, не забыли этот праздник - 23 февраля? Не отмечали его, скажем, как Штирлиц, - с рюмочкой, с картошечкой у камина?

- Я вообще-то не приверженец стопки, но праздник с Андреем Хомутовым, с которым мы вместе выступали за Фрибур, конечно, не забывали. Мы старались - и будем стараться - все традиции русского народа сохранять, продолжать и передавать. Потому что это моя родина, моя страна. Отмечали не как Штирлиц, я же не разведчик, а как нормальные русские люди. Я горжусь, что в какой-то степени повлиял на менталитет швейцарцев в отношении нашей страны и они стали уважать мою родину.

- Вячеслав Аркадьевич, а какой этап вашей карьеры, армейский или швейцарский, вы считаете лучшим в жизни?

- Эти два периода совершенно разные. И в спортивном плане, и с точки зрения человеческих взаимоотношений. Сказать, что один лучше другого, не могу и не хочу, потому что каждый по-своему хорош, каждый по-своему был труден и в каждом я набирался жизненного опыта. То, что я играл в лучшей команде мира и научился хоккею, - это на сто процентов ЦСКА. И это мои лучшие годы в спорте, где в одной команде собралось такое количество мастеров, что мы просто пожирали это время, наслаждались им, с таким аппетитом его воспринимали - и это было грандиозно. И хоккей был такой красивый, а взаимоотношения были чистые, откровенные, дружеские. В Швейцарии тоже жизненный опыт - совсем другая судьба была предназначена. Та лидерская харизма, которая нам прививалась в ЦСКА, мне, конечно, помогла - выстоять и приумножить свой спортивный опыт, не просто отсидеться, а показать, на что мы были способны. В то же время я как спортсмен вырос. Это показывают мои результаты - приглашение в сборную России и победа на чемпионате мира 1993 года. Что касается жизненного опыта, это очень богатый период. Ты находишься в другой стране, и, хочешь ты или не хочешь, ты представляешь другую державу. Как ты поведешь себя, как преподнесешь, так и будут судить о тебе люди.

- 90-е годы были непростым временем и для отечественного спорта, и для хоккейного ЦСКА в частности. Сначала ЦСКА потерял лидирующие позиции, затем откатился еще дальше. Было время, когда существовало аж два армейских коллектива. Что вы обо всем этом думали?

- То, что образовалось две команды, - это был шаг назад. Здесь повлияли и те перемены в политической жизни, произошедшие в нашей стране, и виноваты те люди, находившиеся в руководстве команды, которые не смогли удержать на плаву клуб, что сразу повлекло за собой падение вниз и образование двух армейских коллективов. Клуб до сих пор лихорадит. Отъезд в 1991-1993 годах большой группы ребят основного состава тоже повлиял на результат. Очень сожалею, что и мой отъезд за границу сыграл свою роль. Я мог чем-то помочь и не помог. Сейчас нужно уже смотреть вперед и постараться вывести клуб вновь на лидирующие позиции, какие он по праву должен занимать.

- Скажите, а сейчас есть еще ощущение причастности вашей команды к армии или это уже просто бренд, который вы используете?

-Интересный вопрос... Вы знаете, я об этом даже не задумывался. Для меня ЦСКА был и остается моим клубом. Я знаю, что ЦСКА меня сделал хоккеистом и он мне дал дорогу в жизнь. И сейчас должность главного тренера команды для меня огромное доверие, и я буду делать все от меня зависящее, чтобы клуб поднять, независимо, принадлежит он армии или не принадлежит. Нет, не так! ЦСКА - это всегда армейским клуб. А не какой-то там бренд, марка. Косвенно или прямо мы относимся к нашей армии.

Для меня важно, чтобы мои игроки жили в хоккее и хоккеем

- Вячеслав Аркадьевич, а когда вам предложили возглавить родной клуб, было ли это для вас неожиданным и долго ли вы над предложением ЦСКА раздумывали?

- Во-первых, для меня было сюрпризом, что Виктор Васильевич уходит с поста главного тренера. И второй сюрприз, когда пришло приглашение приехать в Москву, чтобы провести беседу с руководством. Я тогда еще не знал, на какую тему. Только когда я приехал в столицу, мне сообщили эту новость. Конечно, сначала был сильно удивлен, потом пошли своеобразные мысли: сначала немножко боязнь, потом гордость - значит, я что-то сделал для армейского клуба и на меня рассчитывают. Долго или недолго - думал. Здесь все абстрактно. Для кого-то - тебе предложили, и ты сразу сказал да, для кого-то час - это уже долго. Для себя я сразу определился: да, это очень интересно, и мне хочется попробовать себя в роли тренера и действительно определить, мое ли это, стоит ли связывать свою дальнейшую жизнь с тренерской судьбой, или нет. Однако я взял время, чтобы подумать и посоветоваться с семьей. Так как я семейный человек и семья мне очень дорога, то сразу ответа не дал. И только после семейного совета было принято решение. Мои близкие прекрасно знают, насколько дорог для меня хоккей. Было сложно, и сейчас непросто, но главное я уже понял: это действительно интересно.

- Считается, что именно первый год в тренерской карьере самый сложный?

- Не знаю, посмотрим (смеется). Посмотрим, сколько лет я проработаю тренером. Пока это мой первый опыт на этом посту. Конечно, нелегко. Есть очень тяжелые моменты, как, например, сейчас. В хоккее не бывает легко. Как спортсмен я знаю: ты тоже проходишь свой путь не всегда гладко - есть спады, падения, другие моменты.

- Уже по ходу сезона узнали, приобрели что-то новое для себя, вы уже имеете представление, как должна играть ваша команда?

- Представление, какой бы я хотел видеть свою команду, у меня уже есть. Каких бы я хотел видеть игроков в составе - тоже. Но для меня все сейчас интересно. Мне интересно познавать, что-то новое привносить. Не так, чтобы все ломать и будоражить. Нет, нужна определенная стабильность, чтобы все шло гармонично, по плану. И очень важно в тренерской работе самосовершенствоваться. Невозможно оставаться на месте. Как только остановился, заснул - все, можно заканчивать. Есть определенные новые идеи с моими помощниками, и думаю, что постепенно мы их воплотим в жизнь. Необходимо их довести до сознания ребят, чтобы они меня тоже понимали. Для меня важно, чтобы они жили в хоккее, жили хоккеем.

- Вячеслав Аркадьевич, в этом сезоне ЦСКА играет в атакующий хоккей. Вы действительно перед каждой игрой даете установку прессинговать противника по всей площадке?

- Я бы не так сказал. Я бы хотел, чтобы наши игроки играли в хоккей. Идея в том, чтобы игроки адаптировались в течение матча в зависимости от того, как играет соперник. Сказать, что мы играем только в атакующий хоккей, нельзя. Тут сложно одной фразой все выразить. В тактическом ключе нужно еще много работать. Так просто - раз, не сделать. Хотелось, чтобы игроки тоже вникали, понимали, чего я от них требую. Почему мы и ищем диалог с ними. Это очень важно. Когда они будут соучастниками процесса, тогда мы быстрее добьемся результата.

- А кто в ЦСКА определяет состав, кто приобретает новых игроков, расстается со старыми? Какая "вертикаль власти" существует в армейском клубе?

- Эти взаимоотношения мы еще должны распределить более четко, чтобы уже к следующему сезону мы разобрались, кто что делает. Я считаю, что главный тренер, так как он видит свою команду в идеале, должен участвовать в процессе и иметь свое слово. За рубежом есть два подхода к делу. Первый - есть спортивный менеджер, который отвечает за все, что касается спорта. Он набирает игроков и под эту команду уже ищет определенного тренера, который занимается непосредственно тренировочным процессом. Второй - приглашают специалиста, и он совместно со спортивным менеджером делает определенный выбор игроков по усмотрению тренера. И вот по какому пути пойти армейскому клубу - и руководителям ЦСКА, и владельцам нужно определиться. То есть нужна директивная линия.

- Получается, что в этом сезоне этой линии у вас не было?

- В силу того, что я пришел в команду, когда трансферная политика уже прошла, то можно сказать, что я получил команду такой, какой она уже есть. На следующий сезон мы еще будем определять, как действовать. Пока я не могу сказать, в каком направлении мы будем работать.

У молодых ребят в каждой игре должны гореть глаза

- ЦСКА было, есть и будет своеобразной фабрикой молодых талантов. Но в отличие, скажем, от Тихонова, в составе у которого всегда было полным-полно масочников на льду, у вас их не так много. Вы не доверяете молодым хоккеистам?

- Нет, почему?! Здесь этот момент с локаутом привнес свои коррективы - и в комплектование команды, и в игру, и в интересы определенные. Поэтому, когда в команды пришли игроки из НХЛ, естественно, конкуренция возросла. Место для молодого игрока всегда под вопросом. Нужно биться, пробивать себе место в основе, так просто его никогда не дают. Я сторонник внедрения молодых, но не просто так - авансом. Нужно, чтобы он доказывал, чтобы у него глаза горели, чтобы он старался. У нас большая группа молодых игроков 1985-1986 годов рождения, всех их сразу поставить на игру невозможно. Тот же Сережа Широков. То, что он раскрылся на молодежном чемпионате мира, для меня не было сюрпризом - это нацеленный на ворота игрок, и я ценю эти качества в нем, потому что они не так часто сейчас попадаются. Приехал он и другие ребята с чемпионата, мы их попробовали, поставили в Уфе - сыроваты еще. Не хватает им опыта и ритма. Не дают сразу результат молодые. Будем постепенно их подводить под первую команду.

- С одной стороны, нынешнее поколение более амбициозно, но с другой - и обид за то, что не поставили на игру, гораздо больше. Ваш огромный опыт помогает в диалоге с начинающими игроками, что вы им советуете?

- Эти все драфты только кружат им головы. На самом деле ничего так просто не дается, и то, что тебя поставили на драфт, ничего не означает. НХЛ - это своя лига, свой хоккей, совсем другие отношения. Тут агенты во многом виноваты, начинают мутить голову парнишкам. Я же им говорю: если тебя поставили в состав, то нужно еще больше работать, грызть лед, другого пути нет. Самоуспокоение идет только во вред. Я со всеми беседую, показываю, что место тебе будет, но ты должен его завоевать. Я буду давать играть только тем, которые стремятся, у кого глаза горят.

- Одно из открытий этого сезона - молодой защитник вашей команды Денис Куляш. Правда, я знаю, что вы возражаете против его приглашения в первую сборную страны, почему?

- Я считаю, что это пока лишь аванс со стороны сборной, и поэтому этот аванс нужно беречь и правильно им пользоваться. Это очень большой опыт, но ему еще над многим необходимо работать. Беседы в этом направлении я с ним постоянно веду. То, что он открытие, - не знаю. Скажу, что определенные задатки в нем есть и он может вырасти в хорошего защитника. Но ему нужно еще работать, работать и работать. И желание. Как только остановился, подумал, что все так здорово, все - это точка отсчета, когда ты пошел вниз. Я не перестаю ему говорить, что сейчас он себя конструирует вместе с нами. И чем больше он получит информации и научится правильно ее использовать, тем быстрее он вырастет в настоящего игрока.

У нас в ЦСКА все по-доброму и справедливо: когда надо - посоветуют, когда надо - носом потычут.

- Вячеслав Аркадьевич, довольны ли вы, как играют в этом сезоне ветераны и легионеры команды?

- Сказать, что на сто процентов ими доволен, я не могу. Есть, конечно, определенные претензии. Говорить о них нет смысла, потому что я не сторонник выносить внутренние дела коллектива на суд общественности. Но вижу, что с их стороны есть хорошие предпосылки, чтобы, например, помочь молодым ребятам. Такой дедовщины, какая иногда бывает, у нас нет. Наоборот, у нас все по-доброму и справедливо. Когда надо - посоветуют, когда надо - носом потычут.

- Вячеслав Аркадьевич, вы, наверное, уже устали отвечать на этот вопрос: почему Александр Фролов ушел из ЦСКА?

- Сложно однозначно сказать. Вы знаете, журналисты пишут, что в России определенная специфика хоккея. И вот я не могу понять, какова она, эта специфика, в чем разница между Россией и заграницей. Может быть, как раз вот такие переходы специфичны только для России? То, что Саша ушел, конечно, обидно, потому что завязались определенные отношения в команде, он занимал лидерские позиции. Строить, создать коллектив довольно-таки сложно, а разрушить, развалить можно в одночасье. Поэтому его уход бесследно не прошел... У нас и так мало таких острых крайних нападающих. Но, понимаете, здесь был прежде всего его выбор. На силу мил не будешь. Динамо не заставило бы его перейти, и мы тоже заставить остаться у нас не могли. Но я не сторонник принуждать игрока играть против его воли.

- Для ЦСКА сейчас явно непростые времена. В ближайших турах определится, сумеет ли ваша команда побороться за кубковую восьмерку...

- Надеюсь, что будем бороться до самого последнего тура. Я так сильно этого желаю, потому что чисто по-спортивному для меня, как для тренера, - это определенные амбиции. Когда выходишь из борьбы побежденным, возникает неприятное состояние, неприятные чувства. Хотелось бы, чтобы мы остались честными перед собой, перед болельщиками, перед хоккеем. Спорт есть спорт, проиграть может каждый. Право на ошибку имеет каждый. Но когда ты чешешь голову - вот надо было бы, а если бы - это уже значит, что что-то ты совершил и сделал неправильно. Я опускать голову не хочу.