Отыграю чемпионат и рожу еще детей

Нынешний чемпионат мира по футболу станет последним для Зинедина Зидана. Точка в звездной карьере будет поставлена 23 июня, когда Зизу, как его ласково называют французы, в кругу сборной Франции в немецком замке Шлоссотель-Мюнхгаузен отметит собственное 34-летие. Решение окончательное и обжалованию не подлежит. «Мой последний вызов – выиграть чемпионат мира!» – сказал Зидан, уезжая в Германию. О том, какой он видит свою жизнь дальше, футболист поделился с нашим корреспондентом во Франции Ольгой Ларионовой.

Автор: Ольга Ларионова

Сайт: Собеседник

«Зритель почувствует себя в моей шкуре»

– Столь молодой – и уже пенсионер?

– Подождите, еще рано! (Смеется.) Еще осталось несколько важных игр.

– Презентованный на Каннском кинофестивале фильм о вас называется «Зидан. Портрет XXI века». Специально подгадали к уходу из футбола?

– Нет, что вы! Разговоры об этом фильме велись еще два года назад. Сама идея, что кто-то хочет снять обо мне кино, показалась необычной. Первая реакция была отказаться, но мой друг, журналист, который и предложил этот проект, настоял, чтобы я встретился с режиссерами.

– Из любопытства пошли на ту встречу?

– Скорее всего потому только, что ничего подобного прежде в моей жизни не случалось.

– И вы сразу доверились или были какие-то сомнения?

– Дуглас и Филипп подробно описали, что хотят сделать. Безусловно, они далеки от футбола, но и я так же далек от искусства. Скажем так: они мне просто понравились. Так случается иногда в жизни, что встречаешь кого-то, а потом этот след надолго остается в памяти. Я сказал им «да» еще и потому, что мне не надо было играть никакую роль. Все, что требовалось – быть самим собой.

– Не мешало постоянное присутствие камер на стадионе? Одно дело, когда матч транслируется в прямом эфире по телевидению, другое – когда все камеры следят только за вами.

– Я просто играл и старался не думать об этом. Как мне объяснили, суть фильма –

показать меня на протяжении всей игры. Это было очень рискованно. Потому что могло случиться что угодно. Я мог поранить себя на пятой минуте, и все... Вы правы: телекамера следит за мячом, а тут – только за мной. И это дало сильный эффект: зритель смог почувствовать себя в моей шкуре.

– Вы понравились себе на большом экране?

– Знаете, столько всего открыл в себе. Увидел, насколько сильно сконцентрирован на игре, – ведь я всегда хотел быть самым лучшим на поле.

– Наверное, не только на поле. Разве для вас не были важны такие моменты, как слава и признание публики, деньги, наконец?

– Это неверное представление о футболисте, которое у многих сложилось. Я всегда хотел переломить его и доказать, что на поле вы видите простого человека, который вкладывает всю свою душу, чтобы тот, кто смотрит на его игру, был так же счастлив, как и он сам. Случилось так, что вы сами увидели это на экране, и мне ничего не надо больше объяснять.

«Толпы поклонников пугают семью»

– Популярность никогда вас не раздражала?

– Я ожидал этого с самого начала и научился с этим жить. И жить очень даже неплохо. Просто сказал себе, что это продлится какое-то время, а потом пойдет на спад. Когда играл еще в Бордо и люди, узнавая меня на улице, подходили и просили автограф, был очень рад. Да и сейчас рад, только когда один, без жены и детей. Потому что для них толпы моих поклонников – не всегда приятный момент.

– Вас и обожают за эту простоту. Как вам удалось так высоко взлететь и сохранить при этом самого себя?

– За это в первую очередь должен благодарить родителей. Это они меня воспитали таким. Мне выпал в жизни шанс играть чуть лучше других, но это не повод считать себя лучше всех.

– Наверное, родители вами очень гордятся?

– Я знаю, что они гордятся, но больше всего тем, что я остался прежним. Они никогда не баловали меня словами о любви, но я всегда чувствовал их защиту. Никогда не оставляли меня ребенком одного в городе. Даже когда выяснилось, что я попал в каннскую команду – тогда мне было всего четырнадцать лет, – они сделали все, чтобы оберечь меня. Нашли семью, в которой жил все это время, вместо того чтобы поселиться в учебном корпусе.

«Отвезу отца в деревню, где он пас овец»

– Какие остались самые сильные впечатления за вашу футбольную жизнь?

– Игра в мадридском «Реале». Невероятная ответственность, которая давила на меня каждый день. Три года, проведенные там, можно сравнить с десятью годами в любой другой команде.

– Когда стало известно, что вы прекращаете играть в большой футбол, президент Франции, кажется, даже вам звонил.

– Да, это меня глубоко затронуло. Не каждый день слышишь признание от главы государства, что он влюблен в твою игру.

– Что вы сделаете первое после ухода из футбола?

– Поеду на свою родину с отцом. Отвезу его туда, где он вырос – в небольшую деревню в горах, где он пас овец. Давно мечтаю об этом и наконец смогу реализовать.

– Потом посвятите себя детям, как и ваши родители?

– Да, для меня самое важное в жизни, чтобы дети могли сказать, что я был хорошим отцом.

– У вас уже двое мальчиков, хотите еще или этих уже достаточно?

– Я вырос в большой семье и поэтому хочу иметь такую же большую семью. Как минимум четырех детей. Я бы не прочь и больше, но мы вынуждены с женой на этом остановиться, потому что каждый раз ей будут делать кесарево сечение, что не самым лучшим образом сказывается на ее здоровье. Но она, как и я, любит, когда вокруг бегает много детворы, и согласна еще потерпеть.

– У вас поразительный союз с Вероник. Столько лет вы уже вместе, несмотря на то, что среди футболистов настоящее поветрие на топ-моделей. Как вам удается сохранять любовь к ней?

– Не могу объяснить. Это встреча двух людей, которые очень подходят друг другу. Я просто живу с этой любовью. А теперь, надеюсь, смогу уделять ей еще больше времени.