Нандор ХИДЕГКУТИ

Многие считают матч Англия - Венгрия 25ноября 1953 года самым значимым во всей футбольной истории. В этот день англичане окончательно расстались с мифом о своей непобедимости и впервые осознали, что им самим пора чему-то учиться в футболе у других. Многие игроки замечательной команды Густава Шебеша приобрели после той победы мировую известность. Но особенно много говорили тогда о Нандоре Хидегкути, как об авторе революционной интерпретации роли центрфорварда. После этого многие тренеры стали давать указание своим центральным нападающим «Играй, как Хидегкути!»

Автор: Игорь Гольдес

Сайт: Футболисты мира

Страна: Венгрия

Амплуа: Нападающий

Родился: 03.03.1922 г. в Будапеште

Умер: 14.02.2002 г. в Будапеште

Выступал: "Уйлаки" 1934-40 гг., "Газдьяр" 1940-42 гг., "Электромош" 1942-45 гг., "Херминамезей" 1945-46 гг., МТК 1946-58 гг.

Всего в чемпионате Венгрии D-1: 381 матч, 265 голов.

Сборная Венгрии: 68 матчей (7 - в качестве капитана), 39 голов

Первый матч: 30 сентября 1945 года

Последний матч: 15 июня 1958 года

Достижения:

Командные:

Олимпийский чемпион 1952 г.

Вице-чемпион мира 1954 г.

Победитель Кубка Митропа 1955 г.

Победитель Кубка Венгрии 1952 гг.

Личные:

Лучший футболист Венгрии 1953 г.

Многие считают матч Англия - Венгрия 25ноября 1953 года самым значимым во всей футбольной истории. В этот день англичане окончательно расстались с мифом о своей непобедимости и впервые осознали, что им самим пора чему-то учиться в футболе у других. Многие игроки замечательной команды Густава Шебеша приобрели после той победы мировую известность. Но особенно много говорили тогда о Нандоре Хидегкути, как об авторе революционной интерпретации роли центрфорварда. После этого многие тренеры стали давать указание своим центральным нападающим «Играй, как Хидегкути!»

Учителя учителей

Англичанам следовало бы отнестись повнимательнее к сборной Венгрии. Но они, как обычно, посчитали ниже своего достоинства учитывать особенности игры соперника. Не обратили внимание ни на то, что мадьяры выиграли годом ранее Олимпиаду (отношение к олимпийским турнирам, понятное дело, было снисходительным), ни на их потрясающий баланс встреч (25 побед при шести ничьих и всего одном поражении в предыдущих 32 играх), ни на их фантастическую результативность (венгры забивали в каждом матче начиная с ноября 1948 года и позже продлили эту серию до июня 1957-го).

Все, на что хватило ума у родоначальников в преддверии венгерского визита, — это дать в одной из ведущих газет ернический заголовок, который звучал так: «Их капитана зовут Пуш-каш!» Фамилия «Пушкаш» была написана «push-cash», то есть в переводе со сленгового английского «гони бабки».

При этом у самих англичан и не было-то уже особых поводов для блаженного самолюбования. Они позорно проиграли заштатным американцам на чемпионате мира 1950 года. Непобедимость в родных стенах — да, сохраняли, но несколько раз висели «на волоске». В том же 1950 году они потерпели поражение дома от Ирландии — 0:2 (которое было не в счет, потому что соперник представлял Британские острова) и выцарапали ничью с югославами — 2:2.

В 1951-м два гола на последних минутах помогли Англии добыть трудную и незаслуженную победу над Аргентиной. Благодаря автоголу соперника была спасена ничья с Францией. Потом ничьей добились на Уэмбли и австрийцы, пятый номер которых Эрнст Оцвирк то и дело вносил сумятицу в оборонительные порядки хозяев несвойственными для его номинальной позиции подключениями в атаку.

За три недели до встречи с Венгрией сборная Англии проводила по случаю 90-летнего юбилея своей ассоциации матч со сборной остальной Европы.

И вновь едва спасенная благодаря пенальти, реализованному Альфом Рэмзи на последних минутах, ничья. Словом, «дефлорация» назрела, и вполне конкретно.

Уолтер Уинтерботтом, тренер англичан, когда ему много позже задали вопрос, был ли у той сборной Венгрии какой-то особый секрет, ответил: «Едва ли. Весь секрет состоял в наличии у нее четырех-пяти игроков экстракласса. А этого достаточно для создания великой команды».

Но кое-что в исполнении мадьяров все-таки стало для англичан сюрпризом. «Никто не говорил нам, чего нам следовало от них ждать, — сказал после матча нападающий хозяев Джекки Сьюэлл. — Мы привыкли, что игроки континентальных команд сначала пробиваются в штрафную и уже потом бьют по воротам. Когда Хидегкути на первой же минуте нанес удар с двадцати метров и забил гол, мы остолбенели от неожиданности».

И это было еще не все. Центральный полузащитник Харри Джонстон, который должен был в силу своего амплуа опекать Хидегкути, не знал, что делать. Стереотип центрфорварда, которому неукоснительно следовали все британские команды, подразумевал собой некоего «танка» — массивного, решительного мужика, который всегда впереди и которому в кайф потолкаться в гуще игроков. Идеалом в этом смысле служил знаменитый Тед Дрейк.

А тут Джонстону впервые пришлось столкнуться с оппонентом, который своей манерой игры напрочь опровергал неписаные каноны. Хидегкути постоянно действовал из глубины, сам себе создавая голевые моменты и заодно освобождая оперативный простор для инсайдов — непревзойденного мастера игры головой Кочиша и обладателя «смертельной» левой ноги Пушкаша. При том, что и на краях орудовали редкие умельцы — Цибор и Будаи, — атака венгров выглядела совершенно убойной.

Джонстон метался, он не знал, что ему делать, то ли бегать за Хидегкути неотступно, вплоть до центрального круга, то ли оставить его без опеки. И то и другое было плохо: в первом случае Кочиш с Пушкашем моментально использовали возникавшую брешь, во втором Хидегкути сам тащил мяч, бил издали — и попадал.

Харри Джонстон оправдывал потом свою растерянность тем, что не получал никаких специальных инструкций, как бороться с Хидегкути. Как бы то ни было, а английская пресса на следующий день написала, что «в футбольной истории появился первый оттянутый центрфорвард». В другом варианте слово «оттянутый» было заменено на «блуждающий», и оно превратилось в прозвище Хидегкути.

Спонтанное новаторство

В момент английского триумфа Нандор Хидегкути был уже немолодым футболистом: его возраст приближался к 32 годам. Настоящее признание пришло к нему относительно поздно. Начав со скромных будапештских команд, он в 24 года пришел в «Вереш Лобого», позже переименованный в МТК.

Густав Шебеш взял его, без особого успеха пробовавшегося до этого несколько раз налевом фланге атаки национальной команды, на Олимпиаду 1952 года в Хельсинки. Взял в качестве запасного.

Основная пятерка нападения в тот момент выглядела так: Будаи — Кочиш — Палоташ — Пушкаш — Цибор. Пятерка была великолепная, за исключением позиции центрального нападающего. Не видя другой возможности, Шебеш поставил на эту позицию Петера Палоташа, который до этого играл только на фланге. В первом матче Олимпиады венгры победили румын 2:1, но тренер остался недоволен экспериментом с Палоташем и на следующую игру отдал майку с девятым номером Хидегкути. И тот сразу же врос в нее на шесть лет — до завершения своей карьеры в 1958 году.

Оттянутая манера игры не была плодом некоего хитроумного замысла. Хидегкути сам, интуитивно нащупал наиболее естественный для себя и продуктивный для команды способ взаимодействия с партнерами и вовсе не предполагал, что его объявят революционером или новатором. Надо отдать должное Шебешу — он не стал переубеждать Нандора, увидев, что его отход от привычного стиля идет только на пользу.

После 6:3 на Уэмбли манера игры венгров стала всеобщим достоянием. Ее все досконально изучили. Но противоядия все равно не нашли. Примерно через год мадьяров пригласили к себе на Хэмпден-парк шотландцы. Тщательно готовились, детально прорабатывали план игры, но, когда столкнулись с ритмом, который навязал соперник, все домашние заготовки пошли прахом. Да и англичане потерпели в Будапеште еще более сокрушительное поражение —1:7.

Исключением стал только один матч, но самый главный, в котором венгры потерпели поражение от немцев в финале ЧМ-54, когда им фатально не везло и когда Пушкаш вышел на поле нездоровым. Тренер сборной Германии Зепп Хербергер, кстати в отличие от общепринятого мнения, называвшего Пушкаша краеугольным камнем венгерского ансамбля, считал главным организатором и душой команды именно Хидегкути.

Нандору не удалось отличиться в финале. Возможно, потому, что на нем отразился разлад, происшедший в стане команды. Пушкаш, в частности, отказался перед игрой действовать в связке с Цибором, и того вынуждены были перевести с левого фланга на правый.

Кочиш вспоминал позже, что «наша раздевалка походила на разбойничье логово». Перед отправкой на родину с каждого из футболистов взяли железное обещание не проронить ов в эскадрилье оказались регулярно выпускаемые рукописные "боевые листки". Из них авиаторы, находясь у самолётов, могли быстро узнать, кто из однополчан отличился в последнем вылете, как удалось достичь успеха в схватке с воздушным противником. Такой "боевой листок", датированный 24 Августа 1942 года, сохранился у Башкирова и после день. На пожелтевшем от времени листе плотной бумаги - незамысловатый рисунок, выполненный цветными карандашами. А под ним - несколько заметок, написанных торопливой рукой. Одна из них посвящена комиссару эскадрильи.

Припомним, какими грозными для всех сталинградцев были те Августовские дни. В 6-томной "Истории Великой Отечественной войны" говорится так: "Во второй половине дня 23 Августа немецкая авиация нанесла по Сталинграду сильный удар. Налёт сотен бомбардировщиков продолжался несколько часов. На следующий день немецкая авиация продолжала бомбить город. В течение суток фашистские лётчики совершили около 2000 самолёто - вылетов на Сталинград". В этом массированном ударе врага участвовали лучшие бомбардировочные эскадры 4-го Воздушного флота Люфтваффе под командованием Генерала Рихтгофена. Их сопровождали группы истребителей - асов из соединений "Удет" и "Мельдерс", обычно используемые вражеским командованием на главных направлениях действий своих войск.

Вместе с другими советскими авиаторами эти налёты отражали и лётчики 102-й дивизии. И на земле, и в воздухе всё клокотало огнём. Под взрывами бомб рушились дома, возникали пожары, гибли люди. Горело и небо над Волгой. Его рассекали трассы пушечно - пулемётных очередей. Оно вспухало сотнями разрывов зенитных снарядов. С него пылающими факелами падали на землю сбитые "Юнкерсы", "Хейнкели" и "Мессершмитты". Заметка в эскадрильском "боевом листке" рассказывала, что в тот день комиссар Башкиров, несколько раз поднимаясь в воздух, уничтожил 2 бомбардировщика и 1 истребитель противника. Три победы за один день - пример, достойный подражания !

И снова воздушные бои. В одном из них, Сентябрьском, Башкирова постигла неудача. Его машину подожгли "Мессеры". Пришлось на высоте 4000 метров выпрыгнуть с парашютом. Вражеские пилоты продолжали атаковать советского лётчика: ранили его в ноги, продырявили купол и перебили стропы парашюта. Башкиров приземлился на ничейной полосе. Наши танкисты, вызволив его из беды, доставили в полевой госпиталь, расположившийся на Тракторном заводе.

В начале 1943 года, когда окружённая нашими войсками на берегах Волги более чем 300-тысячная группировка врага капитулировала, Башкиров, освоив полёты на Ла-5, получил новое назначение - заместителем командира по политчасти вновь создаваемого авиаполка. 907-й истребительный полк особого назначения формировался под Тулой. К весне он был укомплектован самолётами ( две эскадрильи - "Лавочкиными", третья - "Яковлевыми" ), пополнился личным составом. Полку вручили боевое знамя. Впервые, накануне отлёта в прифронтовую зону, его развернули перед строем лётчиков и техников 1 Мая. В альбоме Башкирова сохранилась вырезка из "Правды" той поры: снимок, сделанный на аэродроме. Авиаторы возле самолётов слушают первомайский приказ Верховного Главнокомандующего, в котором перед советскими воинами ставятся новые задачи, достойное выполнение которых приблизит победу над врагом. Приказ читает Гвардии Подполковник Башкиров.

Перелетев поближе к фронту, 907-й полк оказался в местах, близких сердцу Башкирова, на Курщине. Базировались под Курском, недавно освобожденным от врагов. Главная задача - надёжная охрана от ударов с воздуха Курского железнодорожного узла. Патрулировали над ним и днём, и ночью. Входя в такой патруль, Башкиров не раз с большой высоты старался найти на земле, проплывавшей под крыльями "Лавочкина", родное Иванино: там - пережившие фашистскую оккупацию отец - Филипп Тихонович и мать - Матрена Андреевна. Знал, что они живы, и, разумеется, очень хотел повидать.

Время тому пришло чуть позднее, после того как полк вместе с другими авиачастями успешно отбил Июньские массированные налёты врага на Курск. В них, как бы предварявших задуманную врагами летнюю операцию 1943 года - "Цитадель", принимали участие сотни немецких бомбардировщиков. Набрав у себя в тылу, за линией фронта, большую высоту, они группами на пологом планировании устремлялись к цели. Но их, засеченных радиолокаторами ещё на дальних подступах к Курску, перехватывали наши истребители, в том числе 907-го полка, и навязывали воздушные бои.

Летом 1943 года, при подготовке наступления на Курской дуге, противник произвёл на железнодорожный узел Курск два массированных налёта ( 22 Мая и 2 Июня ), в которых принимало участие около 1050 самолётов.

В налёте 22 Мая участвовало до 170 самолётов противника. При отражении этого налёта отличились лётчики 101-й истребительной авиационной дивизии ПВО, сбившие более 10 самолётов противника. Мужественно и стойко сражались с врагом лётчики истребительной авиации ПВО и во втором налёте врага. В ожесточённых боях 2 Июня они сбили 54 самолёта противника. Заместитель командира полка по политчасти Герой Советского Союза Майор В. Ф. Башкиров в 5 воздушных боях сбил 2 самолёта противника.

В одной из воздушных схваток замполит полка Башкиров меткой очередью сразил вражеский самолёт. Тот, судя по докладам, упал поблизости от Иванина. Ну как же лично не проверить то, что наблюдалось в воздухе ! Спросив разрешения у начальства, Вячеслав Филиппович на связном По-2 полетел в родные места. Приземлился на знакомой с детства полянке, у деревенской околицы. И надо ли говорить, сколько было радости ! У хаты Башкировых все те считанные часы, пока лётчик пробыл дома, толпились односельчане. Каждому хотелось посмотреть на заслуженного земляка, дотронуться до его Золотой Звезды да и порасспросить, не знает ли он чего о тех иванинских, кто тоже сражается за Родину ?

В дни битвы на Курской дуге в полку отличились многие. Командир части Николай Козлов и комоск Анатолий Гультяев стали Героями Советского Союза. Башкиров удостоился новых наград: орденов Красного Знамени и Отечественной войны. Битва та памятна ещё одним событием: политработнику полка, охранявшего небо над Курским железнодорожным узлом, было поручено вручить коллективу трудящихся Красное знамя Государственного Комитета Обороны, которым он награждался за самоотверженный труд в прифронтовой зоне. Курский узел не прекращал работы ни на сутки, пропуская через себя сотни и сотни эшелонов с боевой техникой и воинскими грузами, нужными соединениям Центрального и Воронежского фронтов.

- Пришлось тогда немало поволноваться, но поручение, столь необычное для меня как полкового политработника, всё же выполнил, - вспоминает Вячеслав Филиппович. - Железнодорожники собрались неподалёку от станции, в овражке ( на случай воздушного налёта ). Приехали партийные и советские руководители области. Знамя принял из моих рук начальник железнодорожного узла Петр Алексеевич Шубин. Я коротко сказал, что мы, советские воины, гордимся успехами железнодорожников, всех трудящихся Родины, которые помогают нам громить врага. Потом выступили машинисты, рабочие депо, ремонтники. Впечатление от того митинга осталось огромное...

Этим впечатлением полковой политработник поспешил сразу же поделиться со своими лётчиками и техниками, постарался как можно ярче передать им чувства непоколебимой уверенности в силах воинов Советской Армии, уверенности, о чём говорили железнодорожники. Что же касается Шубина, принявшего знамя ГКО, то Башкиров из газет вскоре узнал: тот удостоен звания Героя Социалистического Труда.

Уже после войны им довелось свидеться вновь. И где - в Большом Кремлевском дворце, на съезде профсоюзов ! Они, как и тогда, в овраге под Курском, крепко обнялись, долго не расставались: обоим, герою боев и герою труда, было о чём поговорить...

Неотвратимо тесня противника, наши войска двигались на запад. Вслед за линией фронта перемещался на новые аэродромы и 907-й полк. Были бои под Нежином, Броварами, где от целости переправ через Днепр зависел успех войск 1-го Украинского фронта. И всё это время Башкиров старался сочетать свою деятельность замполита с лётной службой. В этой службе он был примером для многих лётчиков, особенно молодых.

Летать и драться так, как комиссар полка, - это было одним из девизов молодых пилотов, приходивших в часть. Запомнился Башкирову Иван Поляков - юноша из Вольска, с завода "Большевик". Он буквально рвался в небо, старался не пропустить ни одного полёта. Башкирову приходилось даже урезонивать молодого истребителя: не будь торопыгой, войне ещё не конец. Когда шли бои под Коростенем, Вячеслав Филиппович, руководя полётами, поднял в воздух на перехват "Юнкерса" Полякова. Догнав вражеский самолёт, отважный пилот атаковал его несколько раз. Задымив, "Юнкерс" продолжал лететь по курсу. А на "Лавочкине" кончились боеприпасы. Поляков таранил врага...

Башкиров ездил на место падения самолётов. В обломках вражеской машины обнаружили трупы 4-х авиаторов. В их планшетах нашли весьма важные оперативные документы. Иван Поляков, совершив подвиг, погиб. Ему посмертно присвоили звание Героя Советского Союза.

Когда в 1944 году завершилась операция "Багратион", в ходе которой от врагов была освобождена Белоруссия и наши войска ступили на территорию Восточной Пруссии, Вячеслава Филипповича снова ранило, и очень сильно. В течение долгих месяцев ему пришлось носить тугой корсет, который жёстко, подобно гипсовой повязке, охватывал спину и грудь. О боевых полётах, счёт которых уже перевалил за 300, и думать не приходилось. Утешало одно: всё же внёс в дело победы посильный вклад - сбил 18 самолётов врага. За это время он освоил истребители многих типов: И-16, Р-40 "Киттихаук", Як-1, Р-39 "Аэрокобра", Ла-5.

А после Великой Отечественной - ещё более 30 лет жизни в авиации. Некоторое время работал в том самом учреждении, в котором начинал свой авиационный путь. Закончив Военно - Воздушную академию, трудился в штабе ВВС. И снова - в Аэрофлот. На его внутренние и международные линии выходили всё новые, более совершенные самолёты, и том числе и реактивные. С каждым годом возрастал объём пассажирских и грузовых воздушных перевозок. Осваивая полёты на новых машинах, работая заместителем начальника Главного управления гражданской авиации, Башкиров внёс весомый вклад в улучшение и совершенствование организации лётной работы всех предприятий Аэрофлота, за что и был награждён орденом Трудового Красного Знамени.

Дата публикации: