А за 'Бобра' он мог дать в физиономию

Не считаясь ни с какой субординацией и табелями о рангах, Всеволод Михайлович открывал любые двери, спорил, убеждал и настаивал. Для своего товарища он мог сделать все. Но пойти когда-нибудь просить что-нибудь для себя...

Автор: Сергей ЩУРКО

Сайт: Футболисты мира

Я сижу на бобровской кухне за тем самым столом, за которым когда-то любил сиживать Всеволод Михайлович. 16 лет как не живет в этой просторной квартире великий бомбардир. Все сменилось за эти годы, даже название страны, в которой живет семья Бобровых. Но ничего не поменялось в его квартире. Со всех стен на мир смотрит Бобров. Молодой, степенный, серьезный, веселый. В военной форме и без.

- Похоже, он любил улыбаться, ваш муж, - замечаю я Елене Николаевне.

- Он был добрый, а добрым сам Бог велел смеяться, - уточняет жена.

- А день, когда он был самым счастливым человеком на земле, вы помните?

- Помню. В этот день родился Миша, его сын. Первого марта 1968 года.

-А я-то думал, самые счастливые дни у человека бывают тогда, когда ему удается обмануть смерть, если хотите, судьбу. Я имею в виду 1950 год и самолет с хоккейной командой ВВС, в котором должен был лететь Всеволод Бобров.

- Да чему уж там радоваться... Но с той поры Всеволод невзлюбил перелеты по воздуху.

- Кстати, в конце сорок девятого года у болельщиков крепко болела голова: почему же Бобров перешел в ВВС?

- Василий Сталин его убедил. Они с Всеволодом дружили . На почве спорта дружба и завязалась. Почитай, все теперешнее ЦСКА было Василием Иосифовичем создано. Начиналось все с бассейна, который строился для последней жены главнокомандующего военно-воздушными силами пловчихи Капитолины Васильевой. Он много полезного для спорта сделал. Всеволод водил дружбу со многими сильными мира сего. В нашем доме жил министр обороны Булганин, он, бывало, звонит нам домой: пойдем, Всеволод, прогуляемся. Ясно, о чем у них беседа пойдет. О команде: какие проблемы, новости, каково состояние того или иного футболиста. Всеволод был благодарен этим людям за то, что они любили футбол и хоккей.

- А как Всеволод Михайлович относился к отцу своего друга Василия?

- Когда Сева был жив, к Сталину относились нормально. Но со временем акценты, как мы видим, меняются. Мы были свидетелями времен опалы Жукова. Сейчас ему открываются памятники. А между прочим, его племянница работает в нашем доме лифтером, имея высшее образование. О ней кто-нибудь вспомнил?

- Ваш муж любил гостей?

- Гости в нашем доме могли быть в любое время суток. К Севе приходили самые разные люди. Понятие "гость" для него было священным. А зная его удивительную способность располагать к себе, можно представить, сколько их побывало в нашем доме. Да они и сейчас приходят. Вот выйдите во двор и спросите у любого, кто вам встретится: "Где живут Бобровы?" - вам покажут. Многие приходили к нему со своими болями и проблемами. Не считаясь ни с какой субординацией и табелями о рангах, Всеволод Михайлович открывал любые двери, спорил, убеждал и настаивал. Для своего товарища он мог сделать все. Но пойти когда-нибудь просить что-нибудь для себя... Если бы не мое близкое знакомство с председателем спорткомитета Павловым, мы вряд ли получили бы теперешнюю трехкомнатную квартиру. Всеволод переезжал-то сюда с неохотой. Ему было вполне достаточно старой, двухкомнатной. Но у нас уже было двое детей. Эту квартиру, в которой раньше жил генерал-лейтенант, порученец Хрущева, мы получили тогда, когда Сева был со сборной за океаном.

- Как относился ваш муж к деньгам?

- Они у него особенно не задерживались.

- Какой жене это может понравиться?

- Вы знаете, такая черта мне в нем была симпатична. Я сама человек по натуре широкий. Тогда мы жили на уровне элиты, но, конечно, те условия нельзя сравнить с нынешними критериями благосостояния. Стереомагнитофон я купила шесть лет назад. А малюсенький такой однокассетный магнитофон подарил Севе посол Японии. Радость тогда была, помню, неописуемая. Что еще о деньгах... Помню, попался как—то нам перевод статьи из какой-то английской газеты, где вспоминалось, какие суммы предлагались местными владельцами клубов за наших футболистов. Бесков - столько-то, Архангельский - столько-то. Бобров - нет цены. Бесценен. Тогда он еще посмеялся - ишь, как англичане высоко нашего брата ценят.

- Футбольный, да и хоккейный век Боброва укорачивало не одно поколение самоотверженных защитников. Он часто вспоминал своих обидчиков?

- Да нет, мог иногда отпустить в их адрес пару крепких слов. И все.

- Его отношения с вашим соседом по дому Анатолием Тарасовым на протяжении всей истории советского хоккея были притчей во языцех. Они действительно были натянутые, их отношения?

- Когда у нас немного подрос Мишка, отец привез ему из Канады коньки - специальные, для трехлетних. Так вот, зима - оба Бобровы во двор, где их поджидал Анатолий Владимирович Тарасов со своим внуком. И начинались хоккейные баталии. Как думаете, враги могли так регулярно встречаться? Знаете, до сих пор злые люди пытаются мне что-то говорить на эту тему, но я их никогда не слушала и не слушаю. Для меня Тарасов - человек, перед которым как перед профессионалом я преклоняюсь. Сева никогда не имел врагов, а вот людей, завидовавших ему, находилось немало.

- Какой вид спорта он любил больше: футбол или хоккей?

- Лично я была сторонницей хоккея. На это муж мне говорил так: "В хоккее надо больше бегать, и забивают там часто, а в футболе надо много думать". Ему больше нравился футбол.

- Когда Всеволод Бобров, застывая у ворот противника, переминался с ноги на ногу, думая о великой игре, болельщики кричали ему: "Балерина!", "Бобра с поля!"...

- А кому болельщики не кричали обидных слов? И Яшину кричали, и Стрельцову. Болельщики такого уровня, я думаю, найдутся на любом стадионе мира. Нет, Севу это не смущало. Это его заводило. Помню матч ветеранов Москвы и Ленинграда. У последних на воротах стоял Леня Иванов. Народу на трибунах - огромное количество, матч на "Динамо" был. Лене в воротах не стоится, он то и дело обращает свой взор в сторону Севы, поднимает вверх кулак, демонстрируя стадиону нехитрую комбинацию из трех пальцев, которая предназначается нападающему москвичей. Все это сопровождается словами: "Во, Севка, ты меня достанешь!". За две минуты до конца матча Бобров забивает ему мяч. Иванов катается по земле, бьет кулаком о землю и стонет: "Ох черт, все-таки он меня достал". А потом все участники этого матча сидели в стекляшке возле стадиона и вспоминали прошлое. Кафе было облеплено народом. Люди смотрели на них и радовались. Как же много из тех ребят были выдающимися спортсменами! Знаете, я удивляюсь, когда меня спрашивают: "Как вы думаете, а сегодня Бобров мог бы играть первые партии в хоккее или футболе?" В те годы в футбол играли не за доллары, и, если тебя выделяла игра, значит, ты был личностью. Я вот сейчас работаю заместителем генерального директора ледового комплекса ЦСКА. Естественно, часто вижу хоккеистов. Так вот, я их никак не могу запомнить в лицо. Чуть-чуть поиграют - и за океан.

- После окончания карьеры спортсмена вашему мужу часто приходилось тренировать свою родную футбольную команду ЦСКА. Как складывалась его тренерская жизнь?

- Я помню, как его сняли с команды в 1969 году - за то, что клуб не занял планировавшегося призового места, а финишировал четвертым. А ведь это он привез тогда в Москву Абдураимова, Афонина, Пшеничникова. Многие из них даже жили у нас в квартире. Он заложил ту команду, которая на следующий год стала чемпионом страны. В 71-м ЦСКА уже с трудом удержался в высшей лиге. Никогда не забуду дождливый осенний вечер 1970 года. Мы с мужем сидим дома, и вдруг со стороны проспекта раздается скандирование: "Боб-ров! Боб-ров!" Выхожу на балкон - внизу вся команда ЦСКА в полном составе стреляет пробками от шампанского в наш балкон. Я вернулась в квартиру позвать Севу, а он стоит на одном месте и будто прирос к нему. Глаза полны слез...

- В 1967 году, прощаясь с хоккейным "Спартаком", который он, как и обещал, за три года своей работы вывел в чемпионы, Бобров тоже не мог сдержать вдруг набежавшей слезы...

- И вовсе не вдруг набежавшей. Надо было знать, как Всеволод Михайлович любил тот "Спартак". Особенно Сашу Якушева. Да всех - Шадрина, Зимина, Старшинова, братьев Майоровых. Ребята тоже не могли сдержать слез, прощаясь со своим тренером. Борис Майоров, помню, тогда встал и говорит мне: "Это ведь вы подсчитали разницу в пенсиях". Дело в том, что главком страны предложил Севе вернуться в армию. Его доводы убедили меня. Гражданская пенсия Севы была 80 рублей, а новая, полковничья, - 200. Это была существенная разница. Нам ведь надо было подумать и о будущем наших детей.

- Когда ему предложили возглавить сборную СССР по хоккею?

- На Олимпиаде 72-го года в Саппоро, где Всеволод был гостем. Предложил Павлов - ему и Пучкову.

- Радостный сюрприз?

- Не думаю, что он был радостным. До чемпионата мира оставалось 33 дня. Но он согласился. Потом сын Миша утешал папу: "Это не ты чемпионат проиграл, это Холечек его выиграл".

- В том же году была достигнута договоренность о "Суперсерии-72" с канадскими профессионалами

- Сева этих встреч не боялся. Он по натуре был не из робких да осторожных. Если предстояло важное дело, то окунался в него с головой. Конечно, Всеволоду хотелось победы во всей серии, но спорт есть спорт, и все решила последняя шайба Фила Эспозито. Но какой праздник тогда был в Москве! Билетов на хоккей с профессионалами не достать. В ложе - Брежнев и другие официальные лица. Вечером, после последнего матча в Москве, мы сидели на кухне, разговаривали. Сева сказал тогда, что ради всего этого можно жить, ради такой объединяющей всех игры стоит организовывать встречи с профи.

- Говорят, в ту пору все советское руководство интересовалось хоккеем. Это так?

- Не знаю, как все, но вот с Косыгиным Всеволоду Михайловичу приходилось встречаться часто. У премьера была привычка прогуливаться как раз в то время, когда хоккеисты из Архангельского ехали в Москву. Косыгин останавливал автобус, старший тренер шел ему навстречу и докладывал о состоянии команды.

- Всеволод Михайлович тяжело переживал свое отстранение от сборной в 1974 году?

- Очень. Был весь в себе. Временами старался уходить в семью, что меня ужасно радовало. Но порыв этот был недолгим - вскоре он опять замыкался в себе. Ему ведь и сообщили об отстранении по телефону: Сыч позвонил за полчаса до того, как мы должны были ехать в санаторий.

- А причины отставки?

- Есть версия о том, что Сева много выпил на одном из банкетов. Боже, да передо мной каждый день идут эти банкеты бесконечной чередой. Знал бы Сева, сколько на них выпивают, никогда бы такие нормативы не осилил. У тренера Боброва был очень колючий характер, когда дело касалось работы. Наверняка ему припомнили и инцидент с сотрудником советского посольства в Финляндии. Во время перерыва в игре с чехами, а наши проигрывали после первого периода, чиновник тот решил, видимо, поднять дух команды и вошел в раздевалку. Бобров в тот момент очень круто, не стесняясь в выражениях, разговаривал с командой. На приоткрывшуюся дверь он прореагировал мгновенно: "Закройте дверь с той стороны!". Хорошо, что наши тогда выиграли.

- Следующий сезон его тренерской биографии, в Алма-Ате, вряд ли можно внести в актив...

- Сева не скрывал, что хорошо поработать ему с "Кайратом" не удалось. Возможно, он не очень стыковался с местным спортивным руководством. Но мы не собирались оставаться в Казахстане больше чем на год. Мише уже пора было идти в школу. Что еще запомнилось в том сезоне? Противостояние Бобров - Тарасов на футбольном поле. Анатолий в том сезоне взялся тренировать ЦСКА. Их матч на "Динамо" вызвал ажиотаж среди болельщиков, которые пришли посмотреть именно на их дуэль. Вничью тогда ЦСКА с "Кайратом" сыграли.

- ЦСКА не всегда был милостив к нему. Руководство клуба то отстраняло Боброва от команды, то вновь его туда приглашало...

- Сева был предан армии. Если он работал со "Спартаком", то только потому, что после Одессы ему просто хотелось вернуться в Москву. Хотя, как я уже говорила, он любил спартаковцев.

- Говорят, ваш муж был на все руки мастер не только на спортивных полянах, но и в быту.

- Любил работать на даче - мастерил, занимался огородом. Когда сеял петрушку или укроп, то непременно облачался в белый халат. Я ему говорила: "Наш слесарь-гинеколог выходит на работу". Любил возиться со своей двадцать первой "Волгой". Номер у нее был характерный: подряд два номера, под которым любил играть, - 11-11. Любил с детьми возиться. Любил хорошо покушать, особенно был неравнодушен к жареной картошке, борщам и котлетам. Но сам готовить не любил. Любил красиво одеваться. Вообще он любил все красивое.

- Женщин?

- И женщин тоже. Я его в этом вопросе понимала. Любил птиц. У нас дома было много пернатых - кенары, щеглы, попугай большой был. Умная птица. Когда Всеволод Михайлович умер, попугай вдруг у всех стал спрашивать: "Где Сева? Где Сева?".

- А что Бобров не любил?

-Фамильярности. Помню, как-то в гостинице "Москва" мы поднимались в лифте, и на одном из этажей к нам зашел подвыпивший депутат - вероятно, шла работа какой-то очередной сессии. Увидел Севу, на лице появилось выражение восторга, протянул: "О, и Бобер здесь!" А Сева со словами: "Какой я тебе Бобер?!" - съездил тому по физиономии. Ну в самом деле, что за фамильярность?

... Мальчишка озадаченно смотрит в небо и моргает мокрыми ресницами: "Бобровы? Не знаю. А. кто это?". Стыдно, малыш. А может, он просто живет в другом дворе.