Иосиф Самуилович Шкловский

Всю жизнь он искал внеземной разум. Не нашел. Научно доказал, что его нет. И... породил генерацию энтузиастов, которые его до сих пор ищут.

Автор: Леонид Попов

Сайт: Знаменитости

Представления о множественности обитаемых миров существовали уже на заре астрономии. Можно вспомнить высказывания таких пытливых умов, как Эпикур, Лукреций Кар, Джордано Бруно, Михаил Ломоносов. Об обитателях других планет, звезд, даже о жителях Солнца рассуждали в свое время и Сирано де Бержерак и Кант, Вольтер и Ньютон (он тоже считал Солнце обитаемым!). Эти мысли прекрасно уживались с верой. Пусть об этом в Библии ничего не сказано, но если Бог всемогущ и создал человека на Земле, то он вполне ног создать разумную жизнь и где-нибудь еще...

Октябрьская революция в России изгнала Бога из умов части граждан "эрэсэфэсэра", но взамен наделила их неудержимой жаждой покорения природы, раскрытия ее тайн. Иосиф Шкловский был одним из тех, кто с одинаковым энтузиазмом строил социализм в целом, железные дороги в частности, а еще грыз гранит науки, мечтая непременно вписать в нее свою яркую страницу.

Со временем о его работах будут с уважением говорить астрономы и физики всего мира, но сначала ему предстояло заявить о себе в строгом для новичков научном сообществе. И это ему блестяще удалось. В 1957 году его гипотеза, связывающая гибель динозавров со взрывом звезды "неподалеку" от нашей планеты, вызвала бурные дискуссии...

Будущий астрофизик Иосиф Самуилович Шкловский родился в украинском городе Глухове, в 1916 году. Байкало-Амурская "железка". Владивостокский университет, МГУ, Государственный астрономический институт им. Штернберга. Таковы внешние вехи...

Везде он замахивался на самые трудные темы. Его работа 1957 года была первым и, вероятно, не вполне осознанным шагом на долгом пути поиска внеземного разума. Кроме этого, талантливый ученый занимался и более традиционной астрономией и даже космической техникой. Эта деятельность настолько его захватывала, что он подолгу пропадал из дому, оставляя смертельно больную мать одну в крохотной комнате с глухонемыми соседями. Позже он напишет в своих воспоминаниях: "...до конца своих дней не прощу себе этого".

Почему именно на Земле возникла жизнь? И как это произошло? Может ли жизнь, хотя бы теоретически, существовать на других планетах и какими параметрами эти миры должны обладать? Если в космосе много высокоразвитых цивилизаций, то почему от них до сих пор нет весточек? Или мы видим эти знаки, но неправильно их понимаем? Как могут выглядеть такие цивилизации?

Именно Шкловский впервые задумал применить глубокий научный анализ к теме, которую раньше далеко не все ученые вообще считали серьезной. На разрешение загадки жизни в космосе он решил бросить все знания современной физики, биологии и астрономии. И ему пришлось в той или иной степени осваивать все эти дисциплины...

В октябре 1961 года на собрании "космических" деятелей академик Келдыш обратился к ученым: "В будущем году исполнится пять лет со дня запуска первого советского спутника. Эту дату нужно отметить должным образом..." Тут встал Шкловский и во всеуслышание объявил, что в оставшийся срок сможет написать уже начатую им книгу о возможности существования жизни во Вселенной.

Сдать рукописи нужно было к июлю 62-го. Шкловский лукавил. На самом деле он никакой книги еще не начинал, но рассчитывал, что никто из его коллег "не то что книги, но и статьи хорошей в столь сжатые сроки написать не успеет". Но создать задуманное оказалось непросто. Этот материал соединял в себе несколько научных дисциплин, да еще автор выдвигал на суд читателей множество новых идей. А ведь в это время у Шкловского были и другие обязанности, и он работал над книгой урывками.

Забавная история вышла с эпиграфом. Однажды Шкловский получил письмо от своего старого друга С. Соловьева, где он писал: "На днях перечитал новые стихи Асеева. К старости он стал писать лучше. Вот почитай слегка подправленные мной строфы:

А любопытно, черт возьми,

Что будет после нас с людьми -

Ведь вот ведь дело в чем!

Какие платья будут шить?

Кому в ладоши будут бить?

К каким планетам плыть?"

Астрофизик был сражен - это именно тот эпиграф, что ему нужен. Только в последний момент Шкловский вспомнил насчет "слегка" подправленных строк. С большим трудом разыскал эти стихи Асеева, и - обидное разочарование - именно последняя строка и была добавлена Соловьевым от себя! Пришлось эту строчку стереть. Но все же после смерти Асеева, в последующих изданиях книги, Шкловский вернул эту строку в эпиграф.

Несмотря на всяческие перипетии, книга "Вселенная, жизнь, разум", ставшая главным трудом Шкловского, появилась в срок. Она выдержала шесть переизданий и каждый раз пополнялась последними данными науки. Книга переводилась на многие иностранные языки, но особенно Шкловский гордился, что ее издали шрифтом Брайля для слепых. Он радовался, что смог хотя бы рассказать о дивных звездах тем, кто никогда не сможет их увидеть!

Почему космос молчит? Этот вопрос стал драмой Шкловского. Он доказал, что на уже существующей аппаратуре вполне можно было осуществлять дальнюю космическую радиосвязь. Если вокруг мириады звезд, многие из которых похожи на Солнце, почему хотя бы от некоторых из них мы не слышим позывные разума?

Возможно, рассуждал астрофизик, время существования разумной цивилизации по вселенским меркам так мало, что мы просто не пересекаемся с себе подобными во времени. И правда, что такое 10 тысяч лет истории человеческого общества по сравнению с примерно десятью миллиардами лет жизни Вселенной? Или хотя бы с двумястами миллионами лет - периодом вращения нашей Галактики?

А сколько мы еще можем прожить? Для овладения всеми ресурсами Солнечной системы и ее полной искусственной перестройки нам потребуется всего-то несколько миллионов лет, считал Шкловский. А дальше? Может быть, могущественная цивилизация переходит со временем в ту стадию, когда она уже совершенно не интересуется окружающим миром?

На знаменитой международной Бюраканской конференции по проблеме связи с внеземными цивилизациями 1971 года среди американских участников был некий господин Оливер, миллионер и вице-президент фирмы "Хьюллет-Паккард". С ним по дороге в Армению случился трагикомичный случай - при пересадке где-то в Лондоне он потерял свой чемодан. В Бюракане у миллионера не оказалось даже смены белья.

Это, конечно, нисколько не помешало проведению интереснейшего собрания. Оно длилось несколько дней, и, среди прочего, ученые вычисляли вероятность того, что на определенном числе планет в нашей Галактике есть разумная жизнь. И вот наступает вечер заключительного торжественного банкета, и тут приходит известие: чемодан г-на Оливера нашелся.

Шкловский, который был одним из устроителей конференции, неожиданно обыграл эту находку. На банкете он выступил с заключительным тостом:

"На протяжении всех этих дней мы много толковали о субъективной вероятности. Но если бы еще вчера я поставил перед вами вопрос: какова субъективная вероятность того, что чемодан мистера Оливера вернется к владельцу, вы хором ответили бы мне: "Нуль". И что же? Сегодня достойный вице-президент "Хьюллет-Паккард" получает свой чемодан и вместе с ним столь необходимые в этой восточной республике шорты и, кажется, перчатки! Это радостное событие вселяет в нас уверенность, что справедлива субъективная вероятность того, что где-то, далеко за пределами "созвездия Тау Кита", столь выразительно воспетого замечательным русским поэтом Высоцким, идет банкет, аналогичный нашему..."

Шкловский верил, что этот остроумный спич несколько увеличил число ученых, оптимистично подходящих к программе CETI (английское сокращение от "коммуникация с внеземными цивилизациями"). Увы, Шкловский, скончавшийся в 1985 году, уже не увидел, в какие глобальные масштабы вылился этот поначалу скромный, почти маргинальный проект.

Правда, проект этот уж несколько лет как переименовали в SETI (то есть "поиск...", далее так же). Но суть дела осталась - нужно регулярно "прослушивать" небо на разных частотах и в самых разнообразных направлениях, чтобы с помощью компьютерных программ вычленить среди радиошумов явно искусственный сигнал. Для этой цели уже не один десяток лет используется гигантский радиотелескоп в кратере Аресибо. При жизни Шкловского главной проблемой такого поиска была чудовищная гора вычислений в реальном времени, требующихся для анализа разумности или неразумности сигнала.

Всемирный бум "летающих тарелок" Шкловский ни за что не принимал как доказательство существования инопланетян. "Скорее всего мы одиноки во Вселенной, или, по крайней мере, в местной системе галактик" - к такому выводу ученый пришел к концу своей жизни. "И еще более вероятно, - говорил он, - что сам разум - это не более чем тупиковая ветвь эволюции жизни и все мы вымрем, как вымерли тысячи тупиковых видов на Земле". Он был настоящий ученый, а отрицательный результат в науке, как известно, тоже результат. Шкловский хладнокровно зачеркивал свой прошлый энтузиазм...

Впрочем, он всегда добавлял, что первым будет радоваться, если кто-нибудь докажет, что его вывод ошибочен. Увы, при жизни Шкловского этого не произошло. Да и сейчас реальность внеземного разума остается предметом жарких споров или, если угодно, веры. Но вот парадокс: Шкловский, веривший только в силу науки, со своим скептицизмом породил целое поколение оптимистов, смело берущихся за поиск братьев по разуму.