Биография

Даглас Сесил Норт родился в 1920 г. в Кембридже, США; закончил университет Беркли, Калифорния (бакалавр в 1942 г., доктор в 1952 г.); работал в Вашингтоне и Хьюстоне; в настоящее время является профессором университета Вашингтона в Сент-Луисе, где занимал разные административные посты. Дуглас Норт долгое время был членом Совета директоров Национального бюро экономических исследований, в 1960-1966 гг. был одним из издателей Journal of Economic History, а с 1987 г. является членом Американской академии искусств и наук.

Сайт: ВэбПлан Кто есть Кто

Наряду с Александром Гершенкроном и Саймоном Кузнецом (оба, кстати, выходцы из России) Норт стоял у истоков современных исследований в области экономической истории - большое количество известнейших ныне ученых прошло его школу. Но если ранние работы Норта были посвящены таким конкретным проблемам, как например динамика цен и заработной платы в средневековой Англии [7], рост благосостояния американцев в XVII-XIX вв. [3] или оценка эффективности океанского судоходства [4], то впоследствии он один из первых стал проводить межстрановые сопоставления и количественные оценки различных стратегий экономического роста [9, II]. От большинства других экономических историков (в том числе от Фогеля) Норта отличает стремление не столько к количественным и статистическим оценкам экономических параметров и не к построению контрфактических моделей, а к анализу реальных исторических явлений и событий и поиску их объяснений. Инструментом такого рода анализа является для Него аналитический аппарат новой институциональной экономической теории и, в частности, экономическая теория трансакционных затрат.

В центре этой исследовательской традиции находится понятие института, т.е. правила игры в обществе; более формально: созданные людьми ограничения, которые придают форму человеческим взаимодействиям и структурируют стимулы в области политического, социального и экономического обмена [13]. Существование правил игры необходимо в любом сложно устроенном обществе, где сосуществование индивидуальных интересов и их согласование не может осуществляться без общепринятых норм, надежных соглашений и соответствующих им властных структур и аппарата принуждения. Именно в силу такого употребления и структурирования условий экономической деятельности институты могут выполнять свою основную задачу - уменьшать неопределенность общественной жизни. Кроме того, в реальной жизни невозможно существование совершенных рынков, какими их описывают стандартные неоклассические модели, - в реальности трансакционные затраты никогда не равны нулю. Создавая предсказуемую социальную среду и упорядочивая распределение информации, институты могут способствовать более эффективному и целенаправленному использованию материальных ресурсов благодаря экономии на трансакционных затратах, в первую очередь затратах на измерения и поиск информации.

Несмотря на то что основная задача экономической деятельности - максимально удовлетворять собственные потребности в условиях ограниченности ресурсов, остается неизменной в любой экономической системе и в любой стране, способы решения этой задачи были существенно различными в разных странах и в разные времена. Разными развитые экономики делают национальные, культурные, исторические традиции, т. е. различия их институтов. С другой стороны, сложные экономические системы с современной институциональной структурой сами сложились в ходе длительного процесса эволюции, изучение которого и составляет предмет исторического исследования. Поэтому в центре научных интересов экономического историка должна, с точки зрения Норта, стоять эволюция институциональной структуры, ибо от нее зависит как правильное понимание событий прошлого, так и анализ причин настоящего положения тех или иных стран.

В работе [7] эволюция институциональной структуры ведущих стран Европы (Англии, Испании, Голландии, Франции) начиная с Х в. изучается и объясняется с помощью традиционных экономических методов - в зависимости от эволюции относительных цен. Отталкиваясь от общепринятых экономических концепций и оценивая такие показатели, как динамика численности населения, размеры реальных и номинальных доходов, цены на сельскохозяйственную продукцию начиная с XIII в., авторы не ставят под сомнение общую рациональность экономической системы, исходя из того, что в обществе складываются именно те институты, которые способствуют его максимальной экономической эффективности. Однако как объяснить в таком случае то, что, например, экономическое развитие Испании и Англии, обладавших в XVI в. сопоставимыми людскими и материальными ресурсами, оказалось столь различным, что уровни их экономического развития вскоре стали несопоставимыми? Почему в Испании не только сохранились, но и упрочились те институты, существование которых было явно неэффективным с точки зрения задач ее экономического развития в роста?

Теоретическому объяснению расхождений эволюции институциональных структур посвящены позднейшие работы Норта [9, 12]. Причины таких расхождений он видит не в сдвигах экономических показателей, он рассматривает их в рамках более широкого социокультурного контекста и объясняет как наличием старых установок и традиций (т. е. неформальных институтов), направляющих эти сдвиги, так и определенными политическими интересами, которые преследуются в ходе тех или иных изменений правил экономической игры. Направление институциональных сдвигов, полагает Норт, зависит от многих факторов, в числе важнейших из которых - ограниченность рациональности экономических систем и исторически сложившиеся соотношения сил сторон, выражающих те или иные интересы в ходе своеобразного политического торга*. Так, если в государственной политике превалируют соображения выгоды власть предержащих, то это приводит к гипертрофии государственно-бюрократического аппарата и парализации экономического интереса, как это было в Испании XVI-XVIII вв. Напротив, экономические институты таких стран, как Англия и Нидерланды, Соединенные Штаты, эволюционировали в сторону все большего стимулирования частного интереса путем введения принципа личной свободы (раннее формирование гражданских обществ), мобилизации больших капиталов (первые акционерные общества), удешевления и облегчения доступа к коммерческой информации (печать, организованные рынки), лучшего распределение рисков (страхование, фондовые биржи). Такая сложившаяся и устойчивая институциональная структура привела к тому, что эффективность тех же производственных ресурсов и затрат оказалась в этих странах куда выше, чем в той же Испании Нового времени или нынешних странах Латинской Америки и третьего мира. Исследование роли экономических институтов в экономической системе оказалось, таким образом, на стыке нескольких дисциплин: правовые нормы и политические расклады в ходе исторического развития анализируются с точки зрения их экономической эффективности, с использованием аппарата исследований процессов торга и теории игр. Этот подход оказался необычайно плодотворным как для исторических исследований - в качестве объяснения разнообразия путей исторического развития экономических систем с точки зрения сравнительной эффективности их институтов, так и для экономической теории, поскольку он предоставил прекрасный и обширный эмпирический материал для приложения аналитических приемов новой институциональной школы.