Биография

Герой Советского Союза (21.03.40). Награжден орденом Ленина, двумя орденами Красного Знамени, орденом Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени, тремя орденами Красной Звезды, медалями.

Сайт: Военные летчики - авиаторы и испытатели

Родился в семье рабочего. Русский. Окончил два курса рабфака. Был комсомольским работником.

В РККА с 1932 г. В 1933 г. кончил военную школу летчиков, а в 1936 г. - школу командиров звеньев. Член ВКП(б) с 1938 г.

Участвовал в советско-финской войне. Был командиром звена 48-го сбап 18-й сбаб ВВС 7-й армии Северо-Западного фронта. Совершил 45 боевых вылетов на бомбардировку войск противника.

21.03.40 г. старшему лейтенанту Хорошилову Владимиру Александровичу было присвоено звание Герой Советского Союза. Ему была вручена медаль «Золотая Звезда» № 187.

Вскоре капитан Хорошилов был назначен заместителем командира скоростного бомбардировочного авиаполка.

Рассказывает писатель Штучкин: «Владимир Александрович Хорошилов - отважный летчик, участник боев на Карельском перешейке. Летал там на СБ, был командиром звена, награжден. Все в нем гармонирует: высокий рост, светлые волнистые волосы, голубые глаза, улыбка на смуглом обветренном лице.

Красив он и своей простотой, сердечностью, скромностью. Редкость - орденоносец до сорок первого года, а Хорошилов больше того - Герой Советского Союза. Константинов не сразу поверил, что он имеет такую награду - уж очень доступен, - а подумав, решил, что именно такими и должны быть герои: человек, какой бы знаменитостью он ни стал, прежде всего должен быть человеком.

- Зачеты сданы, допуск получен, а летать пока еще не на чем, - с сожалением сказал капитан. - Понимаю, нет ничего хуже, если летчик сидит на земле, утрачивает свои навыки. Но время терять не будем, организуем тренаж в кабинах. Не мне вам доказывать, как это нужно, сами знаете: чем больше сидишь в кабине, тем больше к ней привыкаешь, тем увереннее чувствуешь себя в воздухе. - Капитан вопросительно посмотрел на стоявших в строю летчиков и штурманов - нет ли, дескать, здесь сомневающихся. И продолжил: -Кроме того, будем работать, оборудуем спортгородок, расчистим площадку для стадиона. Станем играть в футбол, в волейбол. Для летчиков спорт - дело необходимое.

И вот идут тренажи в кабинах, кипит работа в спорт-городке…

Подошел капитан Хорошилов. На нем серый летный комбинезон. Через плечо планшет с картой, за поясом перчатки с раструбами, в руке - шлем с очками. Стоит, улыбается, смотрит на работу пилотов и штурманов... Сел на скамейку.

- Товарищ капитан, рассказали бы нам, как воевали, поделились бы опытом...

Капитан ответил не сразу. Достал папиросу, покатал между пальцами, чиркнул спичкой...

- Не просто рассказать, а именно поделиться, чтобы польза была. Но я это сделаю несколько позже... Встреча со штурманами будет для вас полезней, чем с летчиком»

Участвовал в Великой Отечественной войне с 1941 г.

Писатель Штучкин рассказывает: «22 июня полк подняли по тревоге. Люди бегут к самолетам. В утренней тишине гулко раздается топот сапог. Механики бегут с полной выкладкой: винтовками, скатками, противогазами. Все это хранится при них, в казарме. Летчики и штурманы пока налегке, оружие и снаряжение им привезут из штаба полка.

За последнее время тревоги участились, и люди, прибежав на стоянку, действуют, как и обычно: расчехляют машины, проверяют заправку бензина, масла и воздуха, начинают подвешивать бомбы. Но вдруг поступает команда: самолеты рассредоточить, подготовить к вылету и замаскировать. Это уже что-то новое...

А время идет. Солнце поднимается все выше. Уже теплым ветром осушило росу, разогнало туманную дымку. Когда все было закончено, все подготовлено к вылету, на стоянку пришел капитан Хорошилов, приказал построить людей и объявил:

- Отбоя тревоги не будет. Война. Войска фашистской Германии нарушили нашу границу… Руководящий состав ко мне! — приказал Хорошилов. - Получить боевое задание!..

Из строя вышли командиры и штурманы эскадрилий, их заместители. Хорошилов развернул планшет с уложенной в нем картой...

Но летать в этот день не пришлось никому. С проложенными на картах маршрутами экипажи прождали весь день понапрасну, И второй день, и третий...

А другие полки летали. Мимо аэродрома проходили группы СБ и Су-2. Девятки, шестерки, звенья... С боевого задания самолеты возвращались меньшими группами, боевого порядка не соблюдали, шли вразброд, на разных высотах...

Четвертый день войны. Экипажи, выделенные для боевой работы, по-прежнему сидят у машин, дежурят, ждут команды на вылет…

А война все разгорается. На запад одна за другой идут группы бомбардировщиков. Девятки, шестерки, звенья... Возвращаются иногда одиночно. Вот и сейчас оттуда летит один самолет. Уже видны его очертания. Это СБ. Довернув в сторону аэродрома, летчик строит заход на посадку. Но идет почему-то левее посадочной. Не выпуская шасси, приземлился, тяжело, поднимая облако пыли, прополз на животе и, развернувшись носом к стоянке, замер, упершись в землю загнутыми лопастями винта. К нему понеслась «санитарка», побежали люди… Подошла командирская эмка и увезла экипаж в штаб.

Вскоре выяснилось, что девять СБ летали бомбить фашистский аэродром. В районе цели их обстреляли зенитки, затем атаковали истребители. Их было много. Они сумели расчленить группу, и экипажи, уходя на свою территорию, вели бой в одиночку. На аэродром Судилков летчик вышел случайно...

Пока экипаж находился в штабе полка, техники занимались самолетом. Они подложили под крылья огромные резиновые мешки, накачали их воздухом, и таким образом подняли его. «Почему не выпустил шасси?» — спросил инженер подошедшего летчика. Тот промолчал, только пожал плечами. Ничего не говоря, инженер поднялся в кабину, перевел кран уборки и выпуска в нужное положение, и шасси выпустилось…

Когда самолет улетел, капитан Хорошилов собрал молодых штурманов и пилотов, сказал:

- Вот вам пример неправильных действий экипажа. Отбиваясь от истребителей, летчик и штурман потеряли ориентировку, до цели не дошли, бомбы не сбросили. Возвращаясь обратно, сели на первый попавшийся аэродром, в спешке забыли выпустить шасси. Нельзя, товарищи, оказавшись в сложной обстановке, теряться, отсюда и все беды…

Конец июня. Вечером, перед самым отбоем, в казарму зашел Хорошилов, окинул всех взглядом, объявил:

- Пребывание в Судилкове закончилось. Перебазируемся на восток. Куда именно - скажут перед отъездом. Самолеты приказано передать другому полку. Вещи с собой не брать, иметь небольшой чемоданчик.

Кто-то спросил: «Это что, отступление?»

- Пожалуй, что так, - ответил капитан, - но надо смотреть вперед: где-то мы закрепимся, получим новую технику, освоим ее и будем сражаться.

Узин - аэродром под городом Белая Церковь. До него ехали сутки. Прибыли утром. Вернувшись из штаба авиачасти, Хорошилов предупредил:

- Долго здесь не задержимся. Команда на отъезд может поступить в любую минуту. Не разбредайтесь, держитесь поближе к штабу...

После взлета, не делая традиционного круга, Ли-2 лег на курс и пошел на восток на малой высоте… Не радостная горячность бреющего полета заставляет пилота вести самолет у самой земли. Нет, это маскировка. Пилот знает, что немецким истребителям труднее обнаружить их «Дуглас» на фоне земли, нежели на фоне светлого неба.

Спустя какое-то время, когда фронт остался далеко позади, Ли-2 наконец пошел вверх…

Так и кочевали из Узина в Киев, затем - в Липецк. Липецкий аэродром стал центром переучивания на новую технику, центром формирования полков. Все, казалось, складывается так, как должно, как хотелось Владимиру и его товарищам. Полк вскоре должен был получить самолеты Пе-2, освоить их и начать, наконец, сражаться с фашистами».

Затем Хорошилов воевал на Южном, Юго-Западном, Закавказском, 2-м и 4-м Украинских фронтах.

В 1950 г. он окончил курсы усовершенствования офицерского состава. С 1970 г. генерал-майор авиации Хорошилов в запасе.

Жил в Киеве. Работал старшим инженером Госснаба УССР.

Похоронен в Киеве на Байковом кладбище.