Биография

Герой Советского Союза (16.09.41). Награждён орденом Ленина, орденами Красного Знамени, Суворова 2-й степени, Кутузова 2-й степени, Александра Невского, Трудового Красного Знамени, двумя орденами Красной Звезды, медалями.

Сайт: Военные летчики - авиаторы и испытатели

Родился в семье рабочего. Русский. Окончил 7 классов. Работал забойщиком на шахте Анжерских каменноугольных копий.

В РККА с 1930 г. Член ВКП(б) с 1931 г. В 1931 г. окончил школу младших авиационных специалистов, в 1932 г. – Ленинградскую военно-теоретическую школу ВВС, в 1933 г. – 14-ю Энгельсскую военную школу пилотов.

Участвовал в Великой Отечественной войне с июня 1941 г. Был командиром эскадрильи 22-го дальнебомбардировочного авиаполка.

В августе 1941 г. участвовал в бомбардировках Берлина.

18.08.41 г. в третьем вылете на Берлин Тихонов взял на внешнюю подвеску одну ФАБ-500, а ФАБ-100 и ЗАБ-50 загрузил в бомболюки.

Писатель Виноградов рассказывает: «Стрелок-радист старшина Коневцев вывел на пятисотке белой краской: «Подарок Гитлеру!».

- Наш праздничный гостинец, - пояснил он.

Оторвались от взлетной полосы сравнительно легко. И сразу врезались в облака. Более трех часов предстояло лететь в темноте.

Тихонов особо не беспокоился, у него штурман лейтенант Лахонин хоть и молод, но дело свое знает отлично. Ведь в такой же почти облачности они летели в прошлый раз, и Лахонин точно вывел ДБ-3ф на цель.

Сегодня их цель - авиационные заводы Мессершмитта. ФАБ-500 на борту очень кстати, взрыв от нее разнесет заводской корпус на кирпичики.

- Вениамин Иванович, на вас вся надежда, - сказал в микрофон Тихонов штурману.

- В чем именно, Василий Гаврилович? - не понял Лаконин.

- Послать пятисотку прямо в сборочный цех!

- Пошлем. А чего тут? Раз надо. Ради нашего праздничка.

- Тогда веди...

Тихонов попытался забраться на самый потолок, чтобы пробить облачность, но безрезультатно. Вынуждены были лететь в облаках, хотя это и сказалось на скорости. К тому же висящая на внешней подвеске ФАБ-500 увеличивала сопротивление воздуха и еще более снижала скорость. Вскоре начало греться масло в левом моторе - первый показатель того, что двигатель работает ненормально.

- Находимся на траверзе острова Борнхольм, - сообщил Лаконин.

«Скоро Штеттин»,— подумал Тихонов.

Сообщать о выходе к территории Германии не требовалось, об этом напоминали сами немцы. Прожекторы и зенитные батареи были наготове. Однако на этот раз облака висели очень низко над землей. Лучи никак не могли пробить их толщу, а потому и зенитки стреляли не прицельно, а просто так, для острастки.

- До Берлина двадцать минут, - предупредил Лаконин.

- Дойдем, - ответил Тихонов, с беспокойством поглядывая на стрелку, показывающую температуру масла в левом моторе. Стрелка скатывалась вниз, что означало большой перегрев...

Облачность кончилась. Прямо перед глазами встали длинные, тонкие, яркие лучи. Они раскачивались из стороны в сторону. Их было много...

Вражеские зенитки молчали. Значит, в воздухе сейчас ночные истребители-перехватчики.

- Старшина, глядите в оба! - предупредил Тихонов стрелка-радиста.

И сам он, и штурман Лахонин озирались по сторонам, отыскивая глазами светящиеся фары «мессеров». Вон справа один, за ним еще. И над головой.

- Слева по борту ночник! - донесся голос старшины Коневцева.

Тихонов повернул голову: светлячок, выпустив узенький, как щупальце, луч, догонял ДБ-3ф. Неужели засек?

- Старшина, встретить, как полагается, - передал Тихонов...

Надежды на то, что пулеметом можно сбить с курса немецкий истребитель, у Тихонова не было. Но если при этом еще применить резкий маневр, то вполне можно скрыться в темноте.

Раздалась пулеметная очередь, - это старшина открыл огонь. В ответ рядом с ДБ-3ф пронеслась раскаленная цепочка - трассирующие пули, выпущенные истребителем. Тихонов с разворотом повел машину вниз, огненные трассы прошли стороной.

- Вениамин Иванович, сбил я вас с точного курса, - сказал он штурману. - Давайте-ка поправку...

- Ничего, это мы мигом, - ответил Лаконин.

Берлин притаился в ночи, не видно ни огонька.

- Подходим к цели, - предупредил Лаконин.

Тихонов уменьшил оборотил обоих двигателей, привычный гул сменился шипящим звуком. На земле едва ли будет слышен этот свист, а значит, и удар для гитлеровцев окажется неожиданным.

- Цель под нами! - Кройте ее на всю катушку, штурман!

Сработали пиропатроны. Первой пошла пятисотка. За ней вывалились сотки.

- Конец работе!

Тихонов начал разворот на обратный курс,

- Есть взрыв! - услышал он радостный голос стрелка-радиста.

Посмотрел вниз: огромное пламя охватило заводские постройки - это взорвалась ФАБ-500.

- Есть! Еще взрывы! - ликовал стрелок-радист.

Тихонову было уже не до них. Масло в левом моторе перегрелось, расход его увеличился, хватит ли на обратный маршрут? Он даже не обращал внимания на лучи прожекторов и шапки от разрывов зенитных снарядов, сопровождавших ДБ-3ф. Мысль о чрезмерном расходе масла тревожила его. Правда, можно лететь и на одном моторе, как пришлось майору Щелкунову, ведь бомбы сброшены, машина облегчена.

Еще больше расстроился Тихонов, когда увидел, что масло начало греться и в правом двигателе. Для него это означало временное прекращение полетов на Берлин, а может быть, придется лететь на Большую землю для замены двигателей».

В четвертый вылет на Берлин комэска смог отправить только одну машину - старшего политрука Павлова. Это был последний боевой вылет эскадрильи капитана Тихонова на Берлин.

На следующий день он был срочно вызван в Москву для доклада командующему Военно-Воздушными Силами Красной Армии генерал-лейтенанту авиации Жигареву.

22.08.41 г. Сталин провел совещание по вопросам, связанным с организацией налетов на Берлин.

Рассказывает писатель Виноградов: «По лицу Жигарева можно было без труда понять, что он не на шутку взволнован предстоящим докладом Верховному Главнокомандующему.

Накануне он выслушал командира эскадрильи капитана Тихонова о состоянии дел в армейской авиагруппе особого назначения и уже сам видел промахи, допущенные при выделении дальних бомбардировщиков и формировании их экипажей...

Сталин, чуть наклонив голову, ходил вдоль стены... Кузнецов понял: разговор предстоит не из приятных.

Кузнецов и Жигарев предварительно договорились, что первым начнет доклад генерал-лейтенант Жаворонков как руководитель налетов советской авиации на Берлин, а потом его дополнит Жигарев. Сталин нарушил их план. Продолжая ходить, он обратился к командующему ВВС Красной Армии:

— Докладывайте, товарищ Жигарев.

Жигареву нелегко было говорить об имевших место упущениях при формировании и подготовке армейской авиагруппы особого назначения. Он чувствовал, доклад не удовлетворяет Верховного.

— Почему вы послали самолеты с изношенными моторами? Почему не заменили двигатели новыми? Почему вместо двадцати выделили лишь пятнадцать бомбардировщиков?..— задавал вопросы Верховный Главнокомандующий.

Сердитое «почему» следовало в каждой фразе. Жигареву ничего не оставалось, как всю вину принять на себя.

— Теперь послушаем руководителя налетов на Берлин.

Жаворонков… подробно осветил ход выполнения операции. Цель достигнута, столице фашистской Германии нанесен ощутимый ущерб. Можно было бы, конечно, несколько увеличить интенсивность бомбардировок Берлина, однако неудовлетворительные условия базирования на острове, почти предельная дальность полета по маршруту в сложных метеоусловиях и значительная изношенность моторов самолетов не позволяли этого делать. Жаворонков не скрыл и потери летного состава, в том числе и при неудачной попытке взлететь с ФАБ-1000.

Сталин перестал ходить, остановился у стола, внимательно слушая... Иногда он задавал вопросы, и если ответ удовлетворял его, слегка склонял голову… Он не настаивал больше на применении в дальнейшем авиабомб только крупного калибра…

Кузнецов предложил командование морской и армейской авиагрупп особого назначения возложить на командира 1-го минно-торпедного авиационного полка полковника Преображенского; генерал-лейтенанту Жаворонкову в связи с ухудшением оперативной обстановки целесообразнее было приступить к исполнению своих обязанностей командующего военно-воздушными силами Военно-Морского Флота.

Сталин согласился с мнением наркома ВМФ».

При подготовке к очередному налету на Берлин выяснилось, что на складах осталось очень мало авиабомб среднего калибра ФАБ-250, ФАБ-100, и ЗАБ-50. Это было связано с тем, что часть боеприпасов и горючего были перевезены на аэродром Асте для бомбардировщиков армейской группы, которые прилетели с Большой земли с пустыми люками и наполовину заполненными баками.

К этому времени обстановка в районе Моонзундского архипелага, который оказался в глубоком тылу противника, резко ухудшилась. Острова были блокированы и с моря, и с суши, и с воздуха. Торпедовоз с авиабомбами на борту и танкер с бензином для авиагруппы, вышедшие накануне из Таллина, были потоплены на переходе.

23.08.41 г. на Берлин пошло лишь одно звено морской авиагруппы. Из-за изношенности двигателей остальные самолеты были отправлены на запасные цели.

В этот день последняя машина эскадрильи Тихонова ушла на Большую землю для замены моторов.

16.09.41 г. за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с германским фашизмом и проявленные при этом отвагу и геройство капитану Тихонову Василию Гавриловичу было присвоено звание Герой Советского Союза. Ему была вручена медаль «Золотая Звезда» № 515.

Затем майор Тихонов командовал 751-м дальнебомбардировочным авиаполком.

Приказом наркома обороны СССР № 137 от 26.03.43 г. 751-й апдд был преобразован в 8-й гвардейский авиаполк дальнего действия.

1.05.43 г. был назначен командиром 8-й гвардейской Орловской авиационной дивизией дальнего действия.

19.08.44 г. ему было присвоено воинское звание генерал-майор авиации.

В 1952 г. он окончил Военную академию Генерального штаба.

С августа 1960 г. генерал-майор авиации Тихонов служил в Ракетных войсках стратегического назначения. Был 1-м заместителем командующего армией.

С мая 1962 г. – начальник Харьковского высшего авиационно-инженерного военного училища. С 1970 г. генерал-лейтенант авиации Тихонов — в запасе.

Жил в Москве.

Похоронен в городе Абакан Красноярского края.