Биография

За два рейса налетала 21 день 1 час 33 минуты 34 секунды.

Автор: Александр Железняков

Сайт: Космический мир

– Майя Михайловна, не так давно по всей Москве был развешан плакат: «Плисецкая – наша легенда». Как вы относитесь к подобным комплиментам?

– Я даже не знала об этом. Но отношение ко мне здесь действительно удивительное. Буквально вчера (в пятницу, 26 ноября. – «НИ») я была на творческом вечере Родиона Щедрина в Доме музыки. Когда вошла в зал, люди встали, раздались аплодисменты, у многих слезы на глазах... Такое отношение дорогого стоит. Это не великое, а величайшее счастье. Если тебя считают легендой – наверное, это хорошо, но ведь короля всегда играет окружение, а не наоборот. Самопровозглашенных королей редко принимают всерьез.

– А кто для вас является легендой?

– В настоящем, наверное, никто. А вот в прошлом – Анна Павлова, Вацлав Нижинский, Сергей Дягилев, Рудольф Нуриев. Они очень много сделали для искусства. Они прославили искусство, а Нуриев продолжал лучшие традиции..

– Но ведь он был и большим скандалистом. Говорят, во многом благодаря этому он и прославился...

– Нет, не поэтому. Он действительно много сделал в балете. Ведь в истории было много скандалистов, которые ничего не сделали для искусства. Их не помнят. Скандалы, которые себе создают люди, это для имиджа, обычно ничего не значат и не стоят.

– А вы по натуре революционер или конформист?

– Я не люблю слово «революция». У меня слово «революционер» ассоциируется с беспорядками. Просто я жила в таких условиях, когда все было запрещено. По непонятным причинам можно было танцевать только «Лебединое озеро» и старые балеты, причем всегда надо было носить длинные юбки, которые скрывали бы ноги. Когда я надела короткую юбку в «Кармен» – разразился скандал. Но тогда я восстала просто против советской глупости.

– Многие после этого заговорили о сексуальной революции. Сегодня же на сцене и на конкурсах красоты женщины практически полностью обнажаются – никого это не удивляет. Что вы думаете по этому поводу?

– Массово раздеться, устроить эдакий пляж на сцене... По-моему в этом нет ничего интересного. По крайней мере, не вижу в этом искусства. Обнаженное женское тело красиво в античных статуях или скульптурах Родена. Если же красивых обнаженных женщин много – это похоже на баню.

– Читая ваши интервью, складывается мнение, будто кроме балета вы ни о чем больше не думаете. Есть ли у вас какие-то другие увлечения. Чем вы живете сейчас?

– Сегодня я живу концертами, вечерами и премьерами моего мужа – Родиона Щедрина. Мне чрезвычайно интересно бывать с ним на разных континентах и слушать, как его произведения исполняют лучшие музыканты мира. К примеру, совсем недавно во Франции был его фестиваль, где исполнялись 22 его произведения. По заказу Нью-Йоркской филармонии Щедрин написал оперу на полтора часа «Очарованный странник» по Лескову для симфонического оркестра, большого хора и трех солистов. Дирижировал премьерой Лорен Маазель. Это блестящая музыка не только настоящего, но и будущего.

– Не жалеете, что он больше не пишет балетов для Большого театра?

– Нет, не жалею. Ведь все свои балеты – «Кармен-сюита», «Анна Каренина», «Дама с собачкой», «Конек-Горбунок» – он писал для меня.

– Вы как-то говорили мне, что у вас с Щедриным общая страсть – футбол. Это правда?

– Да, мы обожаем футбол. Всегда болеем за нашу сборную. Всегда хочется, чтобы российская команда выигрывала бы, но почему-то ничего не выходит. И вот этот позорный счет 7 : 1 принес в наш дом очень большое расстройство. Знаете, что странно, ведь потом наши футболисты уезжают за границу и там здорово играют. Посмотрите, как играет Смертин, как играет Шевченко! В советские времена я болела за ЦСКА, в балетной школе мы все за них болели. Мне лично очень нравился Виктор Понедельник, конечно же, Эдуард Стрельцов был гениальным, но советская власть его погубила. Впрочем, даже после того как его выпустили из тюрьмы, он лучше всех играл. Игорь Численко, Олег Блохин, Всеволод Бобров. Это великие люди. Вот это – настоящие легенды!

– Еще недавно вы говорили, что каждый свой день до сих пор начинаете с разминки у балетного станка. Продолжаете эту традицию?

– Нет, на станок у меня сегодня просто времени нет. И потом, в этом году у меня была травма ноги, хотя сейчас все в порядке и в понедельник на концерте я буду танцевать тот самый номер «Аве Майя», который поставил для меня Морис Бежар.

– В этот вечер, насколько я знаю, вы презентуете свой альбом...

– Да, там более 300 фотографий, к каждой из которых я написала специальный комментарий. Ведь у каждого снимка – своя история. Если фотографию делает мастер, да еще со вкусом, это всегда очень здорово. Лучше всех меня снимал Ричард Аведон, в Америке, но вы знаете, он умер недавно. Я очень высоко ценю его портреты, да и не только портреты, там есть снимки моих исполнений и в «Ромео и Джульетте», и в «Умирающем лебеде».

– В этот приезд вы бывали на спектаклях Большого театра, ведь ваш протеже Алексей Ратманский, насколько я знаю, почти полностью сменил состав балета, приведя туда молодых звезд...

– Нет, к сожалению, молодежь я еще не видела. Зато в Японии смотрела, как танцует новая прима театра Светлана Захарова. Очень хорошо станцевала Шахерезаду. Она мне понравилась. Думаю, в Большом теперь все в порядке.