Биография

Граф, генерал-лейтенант, командир 2-го Восточно-Сибирского армейского корпуса в Маньчжурии, во время Первой мировой войны командир 10-й кавалерийской дивизии и 3-го кавалерийского корпуса.

Сайт: ХРОНОС - Всемирная история в Интернете

Происходил из дворян Смоленской губ. Воспитанник приготовительного пансиона Николаевского кавалерийского училища. На правах вольноопределяющегося 2-го разряда нижним чином был принят в 1-й лейб-драгунский Московский Его Императорского Величества полк (1877). Участник русско-турецкой войны 1877—78. Награжден: знаком отличия Военного ордена 4-й степени — «за отличия в делах под Шейновым»; 3-й степени — «за занятие станции Семенли Тернова». В первый офицерский чин прапорщика произведен за отличие Высочайшим приказом (1878). Выдержал экзамен при Тверском кавалерийском юнкерском училище на право производства в следующие чины (1878). Переведен в 6-й гусарский (18-й драгунский) Клястицкий полк, в котором прошел путь от корнета до ротмистра, последние 7 лет командуя эскадроном (1880—94). На «отлично» закончил Офицерскую кавалерийскую школу (отдел эскадронных командиров) (1888—89). «За отличия по службе» произведен в подполковники (1894) и полковники (1901). Служил в полках: 24-м драгунском Лубенском (1894—1901) и 23-м драгунском Вознесенском (1901). Адъютант командующего войсками Киевского военного округа (1882—83). Командир Крымского дивизиона (1901—03). Служил в 11-м драгунском Харьковском полку (1903—04). Командир 15-го драгунского Александрийского (1904—06) и лейб-гвардии Драгунского (1906—10) полков. Флигель-адъютант Его Императорского Величества (1907). «За отличие» произведен в генерал-майоры с зачислением в Свиту Его Императорского Величества (1907—13). Командир 1-й бригады Кавказской кавалерийской дивизии (1910—12). Командир 10-й кавалерийской дивизии (1912—15). Блестяще провел бой с превосходящими силами противника под д. Ярославице (1914) — названный военными историками «последним конным боем» не только великой войны, но и всей мировой военной истории. В к. 1914 Государыня Александра Феодоровна отзывалась о нем: «…Граф Келлер делает что-то невероятное. Со своею дивизиею он перешел уже Карпаты и, несмотря на то, что Государь просит его быть поосторожнее, он отвечает Ему: "иду вперед". Большой он молодец…» Генерал-лейтенант, командир 3-го кавалерийского корпуса (1915—17). Награжден: Орденом св. Георгия 4-й (1914) и 3-й (1915) степеней и Георгиевским оружием (1916).

Один из двух командующих корпусами, которые открыто высказались в телеграмме на запрос генерала-предателя Алексеева против отречения Государя Императора. Вот как это происходило. Генерал Келлер, собрав представителей от каждой сотни и эскадрона вверенных ему частей, сказал им: «Я получил депешу об отречении Государя и о каком-то временном правительстве. Я, ваш старый командир, деливший с вами и лишения, и горести, и радости, не верю, чтобы Государь Император в такой момент мог добровольно бросить на гибель армию и Россию. Вот телеграмма, которую я послал Царю (цитирую по памяти): "3-й конный корпус не верит, что Ты, Государь, добровольно отрекся от Престола. Прикажи, Царь, придем и защитим Тебя”». А. Г. Шкуро вспоминает: «Ура, ура! — закричали драгуны, казаки, гусары. — Поддержим все, не дадим в обиду Императора. — Подъем был колоссальный. Все хотели спешить на выручку плененного, как нам казалось, Государя». Испуганные генералы-изменники отрядили в штаб 3-го конного корпуса, стоявший в Оргееве, начальника 12-й кавалерийской дивизии генерала-лейтенанта барона К. Маннергейма. На все уговоры этого генерала-предателя «пожертвовать личными политическими убеждениями для блага армии» Федор Артурович твердо отвечал: «Я христианин. И думаю, что грешно менять присягу». Вскоре под угрозой объявления бунтовщиком генерал Келлер был отстранен от командования корпусом. Подчинившись, он прощался с проходившими мимо него войсками под звуки Русского Народного Гимна «Боже Царя храни».

Отказавшись присягать Временному правительству, генерал оказался в резерве чинов при штабе Киевского военного округа (апр. 1917). В телеграмме из Харькова в Петроград министру-председателю Керенскому он писал (1917): «В виду того, что моя служба Отечеству в армии очевидно более не нужна, ходатайствую перед Временным правительством о разрешении мне последовать за Государем Императором Николаем Александровичем в Сибирь и о разрешении мне состоять при Особе Его Величества, оставаясь по Вашему усмотрению в резерве чинов или будучи уволен с причитающейся мне пенсиею в отставку. Согласие Их Величеств иметь меня при Себе сочту для себя за особую милость, о которой ввиду невозможности для меня лично о ней ходатайствовать очень прошу Вас запросить Государя Императора и в случае Его на это согласия не отказать в приказании спешно выслать мне в Харьков пропуск на беспрепятственный проезд и проживание в месте местопребывания Их Величеств».

После создания Добровольческой армии, отказавшись от сомнительной «чести» служить в ней, он в июне 1918 писал генералу Алексееву: «Объединение России великое дело, но такой лозунг слишком неопределенный, и каждый даже Ваш доброволец чувствует в нем что-то недосказанное, так как каждый человек понимает, что собрать и объединить рассыпавшихся можно только к одному определенному месту или лицу. Вы же об этом лице, которым может быть только прирожденный, законный Государь, умалчиваете...» «Верно, что вам, Михаил Васильевич, — писал он далее, — тяжело признаться в своем заблуждении, но для пользы и спасения родины… вы обязаны на это пойти и покаяться откровенно и открыто в своей ошибке… и объявить всенародно, что вы идете за Царя». Высказался он как-то и о другом белом вожде: «Корнилов — революционный генерал... пускай пытается спасать российскую демократию... Я же могу повести армию только с Богом в сердце и с Царем в душе. Только вера в Бога и мощь Царя могут спасти нас, только старая армия и всенародное раскаяние могут спасти Россию, а не демократическая армия и "свободный" народ. Мы видим, к чему привела нас свобода: к позору и невиданному унижению». Тем не менее, по словам хорошо знавшего генерала Келлера генерал-лейтенанта П. И. Залесского, граф «принять активное участие в борьбе с большевиками... очень хотел, но только при условии, чтобы эта борьба велась открыто именем Самодержавного Царя всея Руси». Возможность такая ему будто бы представилась. Еще будучи в Харькове, он приступил к формированию штаба Северной армии («Северо-Западной Псковской монархической армии»). В выпущенном «Призыве старого солдата» генерал Келлер писал: «Во время трех лет войны, сражаясь вместе с вами на полях Галиции, в Буковине, на Карпатских горах, в Венгрии и Румынии, я принимал часто рискованные решения, но на авантюры я вас не вел никогда. Теперь настала пора, когда я вновь зову вас за собою, а сам уезжаю с первым отходящим поездом в Киев, а оттуда в Псков... За Веру, Царя и Отечество мы присягали сложить свои головы — настало время исполнить свой долг... Время терять некогда — каждая минута дорога! Вспомните и прочтите молитву перед боем, — ту молитву, которую мы читали перед славными нашими победами, осените себя крестным знамением и с Божьей помощью вперед за Веру, за Царя и за целую неделимую нашу родину Россию». По приезде в Киев (1918) он продолжает собирать вокруг себя офицеров. Был установлен нарукавный знак армии — Православный восьмиконечный серебряный крест. (Существовал еще т. н. нагрудный «Крест генерала Келлера» — белый мальтийский крест, эмблематически аналогичный кресту обетного рыцаря Мальтийского ордена, — о котором сохранились сведения как о награде). В Киеве за несколько дней до планируемого отъезда во Псков митр. Антоний (Храповицкий) отслужил в Киево-Печерской лавре молебен, давая гр. Келлеру свое благословение. Благословил его и Патриарх Тихон. В 1967 «г-жа Е. Б.» (речь идет о Е. Н. Безак, урожденной Шиповой (1880—1971), супруге Ф. Н. Безака (1865—?), известного киевского монархиста) свидетельствовала: «Патриарх Тихон прислал тогда (в к. 1918) через еп[ископа] Нестора Камчатского графу Келлеру (рыцарю чести и преданности Государю) шейную иконочку Державной Богоматери и просфору, когда он должен был возглавить Северную Армию…» Но генералу не суждено было исполнить свое намерение — «через два месяца поднять Императорский Штандарт над Священным Кремлем».

Как раз в это время пошатнулось положение правившего с янв. 1918 в Киеве гетмана П. П. Скоропадского. Войска самостийников (С. Петлюры) подходили к Киеву. По усиленной просьбе гетмана Келлер берет на себя командование «всеми вооруженными силами, действующими на территории Украины». Успех сопуствовал генералу, но 14 нояб. он был отставлен за слова о переходе к нему всей власти до восстановления монархии, высказанные им в этот день на Лукьяновском кладбище в Киеве во время похорон зверски убитых 33 офицеров Киевской добровольческой дружины генерал-майора Л. Кирпичева. Менее чем через 3 недели власть гетмана пала. 1 дек. в Киев вошли войска Директории. Генерал Келлер был арестован петлюровцами в Михайловском монастыре вместе с решившими разделить участь своего генерала двумя его адъютантами полковником А. А. Пантелеевым и ротмистром Н. Н. Ивановым. В 4 час. утра 8 дек. 1918 все трое были убиты выстрелами в спину петлюровцами на Софийской площади у памятника Богдану Хмельницкому. Саблю убитого генерала поднесли «головному атаману» Петлюре. Вмерзшая рядом с памятником кровь Келлера через несколько дней оттаяла, что среди киевлян породило поверье, будто кровь эта и впредь «не высохнет и ляжет на голову Украины».

Дата публикации: