Биография

Старший лейтенант Н. В. Харитонов совершил 197 боевых вылетов на штурмовку войск противника, в воздушных боях сбил 7 самолётов лично и 7 - в составе группы. 1 Мая 1943 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

Сайт: Красные соколы

Родился 1 Января 1920 года в селе Пусто - Ярославль, ныне Собинского района Владимирской области, в семье крестьянина. После окончания 7 классов средней школы в 1935 году приехал в Москву, работал штукатуром на ТЭЦ № 11. Начальные лётные навыки получил в аэроклубе. С 1937 года в Красной Армии. В 1940 году окончил Борисоглебскую военную авиационную школу лётчиков.

С Июня 1941 года на фронте. По Февраль 1942 года, летая на Як-1, сражался в небе Белоруссии в 521-м ИАП. Затем, в составе 520-го ИАП ( 56-го ГвИАП ), сражался с врагом в небе Минска и Вязьмы, Сталинграда и Курска, Орла и Белгорода, Варшавы и Берлина.

К Февралю 1943 года заместитель командира эскадрильи 520-го истребительного авиационного полка ( 283-я истребительная авиационная дивизия, 16-я Воздушная армия, Центральный фронт ) Старший лейтенант Н. В. Харитонов совершил 197 боевых вылетов на штурмовку войск противника, в воздушных боях сбил 7 самолётов лично и 7 - в составе группы. 1 Мая 1943 года за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, удостоен звания Героя Советского Союза.

Всего совершил свыше 250 успешных боевых вылетов. Проведя 80 воздушных боёв, сбил 14 самолётов лично и 10 в группе с товарищами.

После войны продолжал служить в ВВС. В 1955 году окончил Военно - Воздушную академию. С 1960 года Полковник Н. В. Харитонов - в запасе. Жил в Москве. Награждён орденами Ленина, Красного Знамени ( дважды ), Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени ( дважды ), Красной Звезды, 10 медалями. Умер 11 Сентября 1988 года.

* * *

Николай Васильевич Харитонов прошёл с боями от Москвы до Берлина. Не однажды горел в воздухе, был тяжело ранен, пропадал без вести, но неизменно возвращался в строй, садился в кабину истребителя и снова устремлялся на врага. Был в самом пекле многих воздушных сражений. Великая Отечественная застала его в Белоруссии. В первый же день войны вступил в бой с вражескими истребителями. Большим уважением пользовался он в полку. Ещё в середине Октября 1941 года под Москвой на собрании с повесткой дня: "Умрём, но не отдадим Москву !" он сказал:

- Самолёт не должен стоять на земле !

Эти слова стали его девизом. За короткое время Николай Харитонов совершил 60 боевых вылетов. Дрался с врагами над Москвой, Смоленском, Ельней и Духовщиной, штурмовал с бреющего полёта позиции противника, сопровождал на задания наши бомбардировщики, летал на разведку, патрулировал над аэродромами, вступал в неравные схватки с большими группами вражеских истребителей.

Особенно запомнилось Николаю Харитонову 5 Ноября 1941 года. Запомнилось потому, что в этот день он прошёл настоящее испытание на крепость нервов, выдержку и стойкость характера и достойно выдержал его.

В Подмосковье была сплошная облачность. Вынырнув на своём "Яке" под нижнюю кромку облаков, Харитонов заметил большой транспортный обоз противника, двигавшийся к линии фронта. Не раздумывая, бросил самолёт в атаку. Поражённые меткими очередями, вспыхнули головные машины. Движение колонны застопорилось. Враги в панике заметались. Не дав им опомниться, Николай развернул самолёт и снова обрушил на колонну шквал огня. Третья, четвёртая атаки - пока не израсходован весь боезапас до последнего патрона.

Враги заметались в панике. Движение колонны застопорилось. Новый шквал огня. И вот уже запылал обоз. Начали рваться боеприпасы... Задание было успешно выполнено. Но в этот момент из облаков на Харитонова свалились 2 Ме-109. Они прижали его к земле, знаками подали команду: "Следуй за нами".

Харитонов только крепче сжал ручку управления и резко развернул свою машину вправо, навстречу врагу. "Только таран" - решил лётчик. Нажал на гашетку и отпустил её лишь тогда, когда "Мессер"задымил, а затем камнем устремился к земле.

Но и "Як" Харитонова получил смертельную дозу свинца. Немец, шедший от него слева, успел выпустить длинную очередь. Николай с трудом вывел машину в горизонтальный полёт и, пользуясь низкой облачностью, оторвался от "Мессера". И только здесь он заметил, что горючее на исходе. К тому же самолёт почти не управлялся. Надо было срочно решать: выпрыгивать с парашютом или идти на вынужденную посадку.

"Выпрыгнуть из самолёта невозможно, - размышлял лётчик. - Малая высота. Не успеет раскрыться парашют. Посадить же истребитель в незнакомой местности - огромный риск. И всё же надо попытаться это сделать. Другого выхода нет".

Харитонов полностью выбрал ручку управления на себя. Самолёт плюхнулся на тонкие берёзы, которые смягчили удар. Лётчик потерял сознание. Очнулся он уже в госпитале, с перебитой у плеча рукой, со многими мелкими ранами на лице, груди и ногах.

Николай Харитонов был молод, любил жизнь, своих товарищей. Находясь в госпитале, подолгу любовался восходом солнца, восхищался его закатом, много читал, мечтал. Он щедро делился с фронтовыми друзьями последним сухарем, последней папиросой, заветными мыслями.

После госпиталя он снова активно включился в боевую работу, хотя ему предлагали отдохнуть, подлечиться. И надо было видеть, с какой яростью дрался Николай в небе над Сталинградом. Не спасали врагов от его огневых атак ни маневренность "Мессеров", ни броня "Фоккеров".

Как - то раз в районе Сталинграда, когда советские войска добивали окружённую группировку врага, Николай Харитонов, подлетая к аэродрому Большая Россошка, заметил, как оттуда начал подниматься тяжёлый четырёхмоторный FW-200 - "Кондор". "Не уйдёшь !" - решил Харитонов и бросил свой "Як" в пике. Он выпустил пулемётную очередь, другую. На вражеском самолёте загорелся правый мотор, но машина всё ещё держалась в воздухе и продолжала уходить. Тогда Николай ударил по врагу всей огневой мощью своего истребителя и заставил его пойти на посадку.

Позже выяснилось, что в самолёте находились высокие чины из окружения самого Паулюса, много крупных штабных и тыловых работников. И уже на другой день на гимнастёрке Харитонова засверкал орден Красного Знамени - первый из боевых орденов, полученный им с начала войны.

Вскоре полк, в составе которого сражался Николай Харитонов, был преобразован в Гвардейский. Никогда не забыть лётчику вручение полку Гвардейского знамени. На лицевой стороне полотнища он увидел портрет Ленина, а над ним слова: "За нашу Советскую Родину !" Внизу надпись: "СССР". На обратной стороне - золотая пятиконечная звезда.

Вскоре такая же звезда украсила грудь и Николая Харитонова. 4 Мая 1943 года ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

Получал награду в Кремле. Его вызвали в Москву с фронта. Ехал и волновался, собирался с мыслями, готовился к встрече с Михаилом Ивановичем Калининым. Думал, как подойдёт к нему, что скажет в ответ на вручение высокой награды.

В Кремль явился пораньше. Предъявил документы. Прошёл в указанный зал. Увидел себя в большом зеркале во весь рост и ахнул. Как ни стирал в гостинице хлопчатобумажную гимнастёрку и брюки, выглядели они невзрачно: слишком уж вылиняли. Ещё хуже дело обстояло с сапогами. Кирза есть кирза, да к тому же потрескавшаяся. Никаким кремом не заставишь её блестеть. "Худо дело, герой", - иронически улыбнулся Харитонов и сел на самый задний ряд мягких кресел. "Всё - таки не на глазах буду торчать, - подумал лётчик. - Вызовут не первым. В общем потоке награждаемых, возможно и проскользну незамеченным".

Однако всё оказалось наоборот. Награждаемых было совсем немного, человек 10, не больше: разведчики, моряки танкисты, пограничники и писатель Фёдор Гладков. Звезду Героя вручали только ему, Николаю Харитонову. Естественно, что в списке награждённых его фамилия стояла первой.

Обращаясь к награждённым фронтовикам, Михаил Иванович сказал, что трудная у них дорога. Нет и не будет ещё долгое время покоя ни на земле, ни на море, ни в воздухе. И всё же завидна солдатская служба. Он, солдат, сражается за советскую Родину. "Смело идите навстречу врагу. Наше дело правое, победа будет за нами" - так закончил свою краткую речь Калинин.

Запомнилась она Харитонову, навсегда запала в сердце. Вернулся он в родной полк из Москвы как будто повзрослевшим. И с ещё большей отвагой стал сражаться с ненавистным врагом. Довёл счёт лично сбитых самолётов на Волге до 10, а затем продолжил его на Курской дуге, под Минском и Брестом, Варшавой и Познанью, над Одером. О нём писали фронтовые газеты. Его боевой почерк перенимали друзья. Во всех воздушных боях Харитонов действовал по известному закону фронтовой дружбы: сам погибай, а товарища выручай.

Героически сражались и друзья Николая, умножая славу советских воздушных бойцов. Яркую страницу в летопись 56-го Гвардейского авиационного полка вписал сержант Борис Гомолко. В тяжёлом бою он сбил "Юнкерс-88", а когда кончились снаряды, таранил другой. Первым, приземлившись с парашютом, вступил в неравную схватку с вражескими лётчиками, выпрыгнувшими из горящих бомбардировщиков. Одного фашиста застрелил, а двух других взял в плен и доставил на аэродром. За этот подвиг его наградили орденом Ленина, присвоили звание Лейтенанта и назначили командиром авиационного звена.

Как - то раз перед вылетом на боевое задание ведомый Харитонова комсомолец Борис Баранов сказал:

- Я люблю свою Родину. Готов отдать за неё свою кровь до последней капли. Пока дышу, буду уничтожать фашистских захватчиков.

14 Апреля 1945 года Харитонов и Баранов прикрывали переправу наших войск через Одер. Тяжело и неуклюже подходили к реке нагруженные до предела немецкие бомбовозы. Два из них Харитонов и Баранов сбили в первых же стремительных атаках. Но тут на выручку "Юнкерсам" подоспели "Мессеры". Разгорелся жаркий неравный бой: сражались 2 "Яка" против 8 Ме-109. Немцам удалось разъединить нашу пару. Однако, оставшись без ведомого, Баранов не растерялся, не дрогнул. Отбиваясь от наседавших врагов, он помнил о главном: не допустить бомбардировщики к переправе.

Вражескими очередями были изрешечены крылья и фюзеляж самолёта, пробит снарядом фонарь кабины. Осколок снаряда впился в голову лётчику. Но, несмотря на мучительные боли, Баранов продолжал управлять машиной, не отвёл цепкого взгляда от прицела, в перекрестии которого чернел зловещий силуэт "Юнкерса". Собрав последние силы, он нажал на гашетку. Воздушный пират пошёл к земле. И только после этого, истекая кровью, лётчик повёл самолёт в сторону своего аэродрома.

Услышав стонущий, неровный гул мотора, люди высыпали на лётное поле. Вот показался "ястребок". Шёл он как - то шатко, "нырял". Приземлившись, пробежал несколько метров и остановился. Авиаторы бросились к нему. Ревел невыключенный мотор. Неподвижно сидя в кабине и крепко зажав ручку управления, Борис Баранов не отозвался на голоса однополчан. Он был мёртв...

Долго ждали в части возвращения Николая Харитонова, но его не было. Через несколько дней в районе Торнов друзья нашли обломки его сгоревшего самолёта. Сомнений не оставалось - Николай погиб. Из этих обломков друзья соорудили памятник своему бесстрашному другу и поклялись отомстить за него в Берлине.

А 30 Апреля, когда полк находился в непосредственной близости от Берлина, на аэродром приземлился какой - то самолёт. На носилках вынесли человека, перебинтованного с ног до головы.

- Николай ! Ты ?! Жив ?! - кинулись к нему друзья.

Да, это был Николай Харитонов. В ожидании эвакуации в госпиталь он рассказал, что приключилось с ним после боя над Одером 14 Апреля.

Оставшись без ведомого, он решил снова соединиться с ним. Пошёл с набором высоты в сторону солнца, чтобы оторваться от врагов. Но тут на него неожиданно свалились "Мессеры". Уходить в сторону не было времени. Харитонов нажал на гашетку. Самолёт покачнулся. На какую - то долю секунды лётчик увидел лицо врага. Их разделяли в воздухе считанные метры. А потом всё заволокло туманом...

Сколько это длилось, Харитонов не помнил. Очнулся от резкого запаха бензина. В нескольких местах пробило трубку заливной системы. От снаряда, начиненного фосфором, бензин загорелся. Языки пламени подбирались к пилоту. Всё труднее становилось дышать и управлять самолётом. Николай сбросил фонарь. В кабину ворвался свежий воздух. Пламя вспыхнуло ещё сильнее. Харитонов перевернул самолёт. Вывалился из кабины, при этом ударился ногой о стабилизатор. С запозданием раскрыл парашют. В момент приземления у него подвернулась нога. Николай упал и уже не мог подняться, тут же потерял сознание. Парашют приволок его в траншею к фашистам, находившимся совсем рядом.

Его отправили в немецкий медпункт. Однажды к Харитонову подошёл человек в немецкой форме и спросил:

- Вы русский ?

- Да.

- Вам нельзя оставаться, - тихо сказал незнакомец. - Я нахожусь здесь по заданию. Помогу вам вернуться к своим.

Харитонова положили на кроватную сетку, накрыли матрацами и погрузили в машину. На станции его таким же способом поместили в эшелон с инвентарем. Кроме Николая в этом вагоне оказалось ещё несколько советских воинов. Им тоже помог незнакомец в немецкой форме.

Ехать было тяжело. Ни пошевелиться, ни слова сказать: всё лицо, руки и ноги Харитонова были забинтованы. Лётчик то терял сознание, то снова приходил в себя. Однажды, очнувшись, увидел над собой солдата с красной звездой на шлеме. Оказалось, танкисты 2-го Белорусского фронта, прорвав оборону противника, захватили железнодорожную станцию, а на одном из её запасных путей и эшелон с пленными. Это случилось 30 Апреля 1945 года. 16 дней и ночей, мучительных и зыбких, находился лётчик во вражеском стане.

Много лет спустя, вспоминая о том далеком кошмарном времени, Николай Васильевич Харитонов говорил:

- Мне просто повезло. Спасибо нашим доблестным танкистам. Обязан им жизнью.

Боевые подвиги Харитонова - вершина силы человеческого духа. В его фронтовых делах, в подвигах его боевых друзей сконцентрировались сыновняя любовь к Родине, непоколебимая вера в правоту того дела, за которое они шли в схватку с врагом, соединились воедино отвага и дисциплина, честь и совесть советских патриотов.